Страница 19 из 30
Говорят, от Христа отрекались, чтобы умилостивить дьявола и это было платой за сделку, по которой магистры пообещали сатане отдать души всех братьев. Необоснованная наивность: какими бы не были наивными люди средневековья, не надо принимать их за полных идиотов, по крайней мере, они знали, что дьявол не удовлетворяется одним поступком, без последующих, который мог бы повязать раскаивающегося верующего.
В архитектуре церквей и замков храмовников, в некоторых орнаментах конструкций пытались увидеть загадочные символы. К счастью, нашелся «технарь», который смог доказать несостоятельность этих гипотез – господин Эли Ламбер в своей «Архитектуре тамплиеров» (1955 год). Тамплиеры, безусловно, привезли с Востока несколько необычных для нас архитектурных приемов, таких как восьмиугольная ротонда, но они были не единственные, кто их использовал. Мы даже не уверены, что все памятники, приписываемые тамплиерам, были построены ими, и символические знаки, которые там можно разглядеть, принадлежат всем братствам средневековых строителей. Желание прочесть в камне тайное послание тамплиеров, которое они не доверили никакому письменному источнику, является просто фантазией.
Такими же несостоятельными являются попытки соотнесения с предполагаемой живучестью культа Изиды. Как и все языческие культы, культ Изиды был запрещен императором Феодосием в 392 г. И, хотя, я соглашаюсь, что в течение какого-то времени его тайно практиковали, ничто не позволяет допустить, что он сохранился до XIII в. Допустим вероятность следующего: загадка Изиды являлась предметом посвящения. Публичный ритуал культа Изиды, такой как нам его описал Апулей, был достаточно сложен, возможно, он смог рассказать о церемонии посвящения, включавшей несколько ступеней. Непонятно, как это было достаточным для поклонения Изиде – плюнуть на распятье.
Более серьезной может показаться диссертация, которая пытается соотнести секретную доктрину Храма с катарской церковью, и не стоит удивляться, что она была успешно защищена. Процесс над тамплиерами начался всего спустя 63 года после костра в Монсегюре, где погибли вовсе не все катары. Еще в начале XIV в. инквизиция продолжала заниматься ими.
Данное предположение построено, в основном, на двух аналогиях, которые кажутся мне достаточно спорными:
– опущения в мессе слов: по признаниям, полученным инквизицией, это также практиковалось священниками, тайно принявшими катаризм (однако, не надо думать, что их было много); но мы уже видели, что у тамплиеров это не было обычной практикой и что ее выполнению не придавалось никакого значения;
– отказ катаров от символа креста, символа казни, и утверждение, что Бог не мог умереть: сходство есть, но еще нигде не было сказано, что катары предписывали плевать на крест. Далекие от того, чтобы отрицать Христа, они почитали в нем небесное существо, охотно называли его Богом или Сыном Божьим и лишь отрицали его воплощение во плоти. Напротив, тамплиеры отрицали в Иисусе Господа, но не человека. Аналогия далеко не убедительна.
Этому тезису противоречат к тому же следующие замечания.
Прежде всего, как я уже это сказал, мы не встречаем у тамплиеров никакого посвящения, которое могло бы потребоваться для принятия новой веры, никакого образования, сопоставимого с тем, которому катары законно придавали такое значение.
Во-вторых, заметим, что если орден впал в катарскую ересь, то произошло это задолго до процесса. Но для этого было бы не достаточно допустить временное влияние нескольких преследуемых катаров, нашедших пристанище в ордене Храма, и следует предположить, что его руководители уже давно перешли в катарскую веру. Однако не кажется, чтобы во время гонений на катаров орден, даже скрытно, выступал на их стороне.
Заметим к тому же, что инквизиторы проявляли большую бдительность в отношении доктрины и практики катарской церкви: это был наиболее часто встречающийся предмет их расследований. Как же судьи в Сансе не подумали установить связь между ересью, которую они только что открыли, и той, которая была им так хорошо знакома? Мы не видим ни одного вопроса, ни одного намека, которые позволили бы думать, что аналогии, найденные так поздно нашими историками XIX или XX в., удивили бы дознавателей или просто привлекли бы их внимание.
Наконец, и это главное препятствие, катары соблюдали жизненное правило, столь отличное от жизни тамплиеров. Храмовники вовсе не соблюдали обет бедности и их богатство возмущало; они чрезмерно много ели и пили, в противоположность аскетам Монсегюра. Исключение общения с женщинами не может рассматриваться как общая характеристика, иначе пришлось бы подозревать в катарской ереси все религиозные ордена! Более того, тамплиеры, в отличие от катар, соблюдали церковные обряды, присутствовали на мессе, исповедовались и особенно практиковали соборование. Известно, что у катар существовало одно таинство, но самое главное, «consolamentum», даваемое умирающим, без которого они не могли достигнуть благодати. Даже если отправляя мессу они разыгрывали комедию, тамплиеры, перешедшие в катаризм, не могли бы обойтись без «consolamentum». Однако Моле и Шарне умерли по-христиански и никогда никто из братьев ордена не просил ни о какой другой помощи перед смертью, кроме помощи католического священника.
Я уже обращал внимание на это существенное различие в отношении к смерти: у катар не отказывались от своей веры, даже если за это надо было взойти на костер. Конечно, среди них тоже были трусы и колеблющиеся, но потрясает число тех, кто принял смерть с радостью. Именно катарская церковь насчитывала бы самое большое количество свидетелей защиты, которые позволили бы себя уничтожить. А среди высших руководителей воинствующего ордена не нашлось ни одного, кто последовал бы примеру мучеников Монсегюра? [3]Я не могу в это поверить.
Инквизиторы, мало осведомленные в истории религии и одержимые св. Августином, обвинили катаров в манихействе. В действительности, две доктрины далеки от того, чтобы их можно было спутать, за исключением фундаментального дуализма. Но нельзя ли, в частности, говоря о тамплиерах, вспомнить о манихейских влияниях, приобретенных на Востоке? Все можно предположить, но затем надо бы найти какие-либо доказательства, а я не обнаруживаю никаких следов манихейского дуализма в признаниях тамплиеров, никакого манихейского воспитания в ордене.
Предполагали, и это более правдоподобно, что в Средние века продолжали существовать некоторые тайные секты, вышедшие из гностицизма (что снова нас приводит к катарам). Полагают, что именно в такие секты вступил Данте до того как вернулся в католическую веру: такой смысл заложен в «темном лесу», где он блуждал, по его признанию, до тех пор, пока теология, которую символизирует Беатриче, не вывела его на «прямой путь». Утверждали, что Данте тайно вступил в орден Храма. Это утверждение мне кажется слишком смелым. Ему приписывают симпатии к ордену только потому, что в XX главе Чистилища он намекает на преступления Филиппа Красивого.
Каким бы не был личный случай Данте, воинам-банкирам Храма весьма далеко до этого эрудита. Гностицизм – это философская доктрина, впитавшая неоплатонизм, весьма сложный и даже смутный: вступление в секту подобного рода требовало долгого посвящения. С какой бы стороны мы не искали, мы все время сталкиваемся с этим отсутствием образования: все происходит так, как будто после отречения от Христа ничто не имело значения. Гностики относили спасение души к поиску открывшейся мудрости, и сложно представить, что магистры Храма отказали братьям в этом знании, являвшемся необходимым условием спасения.
Мы исчерпали западные гипотезы, может быть нам повезет больше на Востоке? В силу пребывания ордена Храма на Востоке и длительных контактов, которые были этим вызваны, предполагали, что тамплиеры попали под исламское влияние. Но здесь необходимо оговориться.
3
Монсегюр – неприступная крепость Южной Франции, последний оплот катаров. В 1244 г. королевские войска после долгой осады заставили крепость капитулировать: около 200 катаров сожгли после сдачи крепости. (Примеч. ред.)