Страница 14 из 30
Вопросы с 40 по 45: «Вновь принимаемым братьям говорили, что они могут совокупляться плотски друг с другом, (41) что им это дозволено, (42) что они должны себе позволять это и взаимно терпеть, (43) что совершение этого, вовсе не является для них грехом, (44) что они сами совершали это, или многие из них (45) или некоторые из них».
Любопытно, что именно против этого обвинения, менее страшного, чем другие, тамплиеры защищались лучше всего.
Все отрицали, что содомия носила обязательный характер. Большинство признавалось в следующем: во время приема в орден им запрещали иметь сношения с женщинами; и им рекомендовали, что в случае если обет безбрачия становится слишком тяжек для них, то лучше вступить в связь с братом, чем с женщиной, дабы избежать скандала.
Выслушаем сначала высших руководителей.
Гуго де Пейро: «Я говорил им, что если они испытывали некоторое естественное сексуальное возбуждение, которое толкало их на невоздержанность, им было дозволено охладить пыл с другими братьями. Все это я говорил не сердцем, а только устами: такую практику позволял наш устав… Я думаю, что всех принимали в орден таким же образом».
Жоффруа де Шарне: «Я слышал как брат Жерар де Созе, командор Оверни, говорил братьям одного из капитулов, что лучше плотски совокупляться с братьями ордена, чем вступать в связь с женщинами. Однако, я никогда этого не делал и никогда не был к этому принужден».
Затем руководители рангом пониже.
Матье дю Буа-Одема, приор Клиши: «Он сказал мне, что если желание побуждает меня удовлетворить мои мужские инстинкты, я должен уложить спать с собой одного из братьев и вступить с ним в плотскую связь. Таким же образом я должен был позволить взаимно вступить в связь со мной моим братьям. Однако никогда я этого не делал».
Пьер де Болонья: «Он сказал мне, что если меня терзают соблазны плоти, я волен совокупляться с братьями нашего ордена, и в этом нет греха. Однако всегда думал, и думаю по-прежнему, что это является отвратительным грехом, и никогда я этого не совершал».
Наконец, один из низших чинов брат Гильом де Шалу-ла-Рен, причетник: «Затем они заставили меня дать обет безбрачия в отношении женщин, прибавив, что если некий природный жар будет обжигать меня, я могу охладить свой пыл с одним из братьев ордена, но я клянусь, что никогда этого не делал».
Во всем этом присутствует лишь общая формулировка, за которой не следовало действия, и просто возникает искушение поверить в некий грубый розыгрыш, шутку дурного вкуса, которые часто можно встретить в казарме. Так как брат Жеро де Кос вспоминает, однако, что во времена магистра Тома Берара трое братьев, совершивших подобный грех, были посажены в тюрьму. То есть мужеложство, все-таки, в ордене было наказуемо.
То, что индивидуальные случаи содомского греха имели место, вряд ли можно было бы оспаривать. Удивительно, если бы было иначе в мужском коллективе. Наиболее точным примером, безусловно, является следующая история, пересказанная братом Гишаром де Марсийяком, которая послужила единственным основанием всему этому важнейшему обвинению:
«Мессир Гуго де Маршан из лионской епархии, который являлся мне родственником, по моему ходатайству был принят в Храм в Тулузе… Братья привели его в мою спальню; они заперли дверь изнутри как можно надежнее… Они заперлись с Гуго так надолго, что всем тем, кто ждал снаружи, стало противно. Затем они открыли дверь в спальню и привели Гуго ко мне… он был совершенно бледный, потрясенный и подавленный… На следующий день Гуго привели в мой дом в Тулузе. Я попытался расспросить его с глазу на глаз. Он мне ответил: «Никогда больше я не смогу ни радоваться, ни жить в мире с самим собой». В дальнейшем, много раз я спрашивал его о причине смятения, никогда он не захотел мне в этом признаться».
Свидетель добавляет, что Гуго де Маршан до конца своих дней находился в отчаянии из-за этого и заказал себе печать с надписью «Печать погибшего Гуго».
Однако, из всех выслушанных тамплиеров, только двое признались в том, что совершали этот грех: Гильом де Варнаж и Рауль де Таверне, которые давали этому следующее объяснение: «С этим приходилось мириться из-за жаркого заморского климата». То есть речь далеко не идет о всеобщей и обязательной содомии.
30-й вопрос: «Во время вступления в орден братья… целовали друг друга в губы, в пуп или в голый живот, а также в анус или копчик».
Здесь надо различать различные виды ритуалов.
1. Простой мирный или братский поцелуй, который по восточной традиции совершался в губы: это чисто символический жест.
2. Безусловно, таким же символическим был поцелуй в грудь или в сердце (через ткань).
3. Более двусмысленным являлся поцелуй в плечо, как правило, обнаженное: «в плечо, в обнаженную плоть», говорит Жоффруа де Татан; «в обнаженную плоть, в плечо сзади», уточняет Жак де Труа.
4. Но многие свидетели признаются в более странном ритуале: традиции поцелуев в копчик или даже в анус (но через ткань).
Нельзя отрицать этот факт ввиду многочисленности свидетелей, заявивших, что совершали этот ритуал или так поступали с ними.
Гуго де Пейро: «Я отводил их в сторону и заставлял их целовать меня в копчик, в пуп и в губы».
Ренье де Ларшан: «Я поцеловал его сначала в низ позвоночника, затем в пупок и, наконец, в губы».
Пьер де Тортвиль: «Снова, по его приказанию, я поцеловал его в копчик, в пупок и в губы».
Жан дю Тур, казначей тамплиеров в Париже рассказал о другой церемонии: «Брат Жан затем поцеловал меня трижды, сначала в низ позвоночника затем в пупок, и, наконец, в рот».
Пьер де Болонья: «Я поцеловал приора в пупок и нижнюю часть тела. Я видел, как также принимали брата Арто, который вступал одновременно со мной, а в дальнейшем, и многих других».
Этот жест казался многим свидетелям столь же отвратительным, сколь и непонятным, но никто не придавал ему большого значения. Только один свидетель добавляет к этому что-то существенное – это Пьер де Сиврей: «Приор поцеловал меня в копчик и, вот, вдруг, он упал на землю! Его унесли полуживого…»
Обычно, это происходило менее драматично, в армейском стиле. Так Николя де Амьен, рассказывает: «Брат который меня принимал, сказал мне без обиняков: поцелуй меня в зад. – Скорее я позволю себя убить, ответил ему я».
Наконец, Гишар де Марсийяк: «Я слышал, как об этом говорили пятьсот раз или более, это было публичным правилом, что неофит целовал принимавшего его в анус, если не наоборот. Вот почему, – говорит он, – прием проводился секретно и за закрытыми дверями».
Я прекращу это монотонное цитирование. Факт более чем установлен, но в чем его смысл? Ничто не позволяет усмотреть в нем что-либо иное, кроме традиционной «прописки», унижения новичка, то, что в наших высших школах называют «bizutage». Не стоит забывать, что мы имеем дело с людьми военными и перейдем к делам более серьезным.
Вопрос 20: «Священники ордена опускали в канонах мессы слова молитвы».
Здесь речь шла о факте куда более важном, который позволял установить связь между ересью тамплиеров и катарской ересью. Некоторые историки, не колеблясь, устанавливают эту связь и утверждают, что орден был заполонен и извращен катарами. Тема диссертации Миньяра: «Доказательства манихейства в ордене тамплиеров» (1833 г.), о котором вновь вспомнила Режин Перну.
1. Является ли факт установленным?
Большинство свидетелей, которые делали признания по остальным пунктам, заявляли, что ничего не знают об этом: с их точки зрения священник нормально читал мессу. Но, поскольку эти свидетели не были священниками, их свидетельства не говорят ни о чем, кроме их невежества.
Признания священников гораздо интереснее; но в ордене было не так уж и много священников. Об этом рассказали четверо.