Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 70

Надо сказать, Байрон даже не подозревал, что Светлые вообще о нем знают. С тех самых пор, как он оказался в Школе Таштена, он готовился служить именно Тьме. Однако, как ему объяснили, это был вовсе не окончательный выбор. Байрон легко в это поверил, поскольку сообщила ему об этом ни кто иная, как Дандромеда Великолепная, лично прибывшая с ним побеседовать. Она воспользовалась тем, что Байрон, получивший новый титул и должность, еще не успел принести Тьме официальной клятвы, и навестила его в его резиденции. Разумеется, Байрон не мог отказаться от встречи с Владычицей Света.

— О, нет, я не Владычица, — жеманно отклонила титул Дандромеда. — Хотя во мне и течет королевская кровь, я не могу занять трон. Ведь я женщина. А Владыкой может стать только мужчина. Я давно ищу подходящего кандидата, который мог бы стать моим соправителем. Королем он, конечно, не станет, ибо нельзя занять Светлый трон, не имея в своих жилах королевской крови, но наш сын… наш сын это другое дело. Он вполне может претендовать на титул Владыки Света.

— Чем я могу служить Великолепной? — поинтересовался Байрон, искренне сожалея, что его дар воина именно Темный.

— Я хочу, чтобы ты дал клятву верности не Тьме, а мне.

— Но разве такое возможно? — удивился Байрон.

— Воин это не маг и тем более не правитель. Да, твой дар Темный, но ты сможешь изменить это, направив его на Светлые дела. Если ты присягнешь Свету, за тобой останутся и титул правителя Олмума, и графский титул. Но дополнительно… дополнительно ты сможешь получить мою руку и сердце… и стать отцом будущего короля Света.

— Владычица, — преклонил колено Байрон, боясь поверить собственному счастью. — Это слишком большая честь для меня.

* * *

Первое, что я услышала, когда вернулась в Олмум — это то, как герольды зачитывают приказ о поимке злостного стихоплета Петрония, порочащего своими бездарными творениями Светлые силы. Ого! Его творчество уже до Олмума дошло? Похоже, поэт без меня времени даром не терял. Надо, кстати, попросить Байрона, чтобы он отменил в своем городе этот дурацкий указ. Петронию он, конечно, не помешает, поскольку тот вовсе не собирается покидать мой замок, но все равно. Стихоплет — это мой подчиненный. А зачем Тьме охотиться на своих соратников? Тем более, столь успешно действующих? Я же специально наняла Петрония, чтоб тот свои умодробительные вирши про Светлых писал. Надо бы еще Августу портрет Дандромеды заказать. И послать ей результат. И если Дандромеду не хватит кондрашка… я доверю художнику весь свой замок оформить. И пусть потом герольды Света хоть надорвутся, призывая покарать Августа с Петронием. Главное, чтобы они надрывались не на моей территории. Что они вообще здесь делают? Совсем обнаглели. Или, пока Байрон не принес Тьме официальную клятву, эта территория все еще считается нейтральной? А что это тогда за странные песенки распевают Светлые менестрели? И откуда они взялись в городе в таком диком количестве?

Песенки действительно были странными. Весьма. В них, например, утверждалось, что Олмум веками принадлежал Тьме (вранье!), и что великий герой Байрон в глобальном сражении (еще одно вранье) отвоевал этот город для Света. (А последнее уже не просто вранье, а злостная политическая клевета). Менестрели пели о том, как невинные девицы разорвали свои шелковые одеяния чтобы сшить знамена для армии Байрона, (я представила себе эту картинку и тихо похихикала), и как сама Дандромеда благословляла его на бой. Тьфу! Надо как можно быстрее добраться до Байрона и попросить его разогнать этих дезинформаторов. А то вскоре и все население города поверит в то, что Светлые захватили их в великом сражении. Однако увидев самого Байрона я замерла, боясь поверить собственным глазам. Он был облачен в кипельно — белые одежды с вышитым на них гербом Светлых сил. Да что здесь происходит, в конце-то концов?! Неужели пока я летала домой, здесь произошел переворот? Но вот же Байрон, в центре зала, живой и здоровый… только почему-то одетый в наряд Светлого воина. Ладно, сейчас он закончит с торжественной частью, пойдет переодеваться к ужину, и я просочусь к нему в комнату, чтобы выяснить, что происходит. Ну не при людях же ему скандал закатывать!





То, что Байрон не обрадовался моему появлению, я поняла сразу. Много ума не надо, чтобы догадаться, когда мужчина хочет тебя видеть, а когда нет. На Байрона не произвел впечатления даже мой парадно-выходной вид, хотя выглядела я просто супер. Да что же произошло-то, а? Что??? Дандромеда предложила ему руку и сердце? Да где ж это она успела Байрона разглядеть, что он ей настолько понравился? И потом… а как же я? Это ведь я подарила Байрону Олмум. И он принял город, зная, что обязан будет служить за это Тьме. А теперь что же получается? Статус градоправителя Байрон получил из рук Тьмы, титул графа тоже, а служить Свету собирается? Где справедливость?

На последний вопрос у Байрона нашелся вполне достойный ответ. Оказывается, справедливость как раз в том и состоит, чтобы Олмум достался Светлым. Что статус и титул он получит из их рук еще раз, и что он просто не может отказаться от перспективы стать отцом короля, несмотря на то, что Дандромеда ему как женщина абсолютно не понравилась. Блин! Да я бы его самого могла королем сделать! Я и Олмум-то Байрону отдала с дальним прицелом — посмотреть, как он справится с городом и предложить ему занять Черный трон. Однако Дандромеда со своим предложением успела первой. Ну и что теперь делать? К кому обратиться за помощью, чтобы ликвидировать эту вопиющую несправедливость? Вернуть Олмуму корону, чтобы он рассчитался с предателем? А толку? Город уже принес Байрону присягу. А рядовому населению все равно, на чьей стороне стоит их правитель — Света или Тьмы.

— А как же я? — вырвалось у меня невольно.

Ну не приснились же мне наши с Байроном отношения. Его нежность, комплименты, участие… его головокружительные поцелуи и тепло его крепких рук. Неужели для самого Байрона это совершенно ничего не значило? Видимо, ничего. Поскольку мне (в качестве великой милости) было предложено остаться в роли его любовницы. Ненавижу, когда ко мне относятся как к чему-то вроде говорящего половичка! Да кто такой этот Байрон, чтобы пальцы веером распускать? Все, что он имеет, заработала я! Честным (почти) трудом! А он мне теперь выговаривает снисходительно, что такая, как я безродная девка, и не могла ожидать ничего другого, что я была его походной постельной грелкой. Ненавижу! Верите, нет? Ненавижу! Ну, я сейчас покажу этому предателю! Воистину говорят, что человек — существо мелочное, озлобленное и завистливое. Что может ударить Байрона больнее, чем известие, что приняв сторону Света он жестоко просчитался?

— Я ничего тебе не обещал, — продолжал разоряться Байрон.

Да. Ты действительно ничего мне не обещал. И делал это очень старательно. А я (в ответ) ни о чем тебе не рассказывала. Теперь пришло время. Господи, лучше уж я бы и не возвращалась в Олмум из своего замка! На душе у меня было мерзко, противно и пасмурно. И даже сообщив Байрону, что я Источник, и что на Черный трон я вполне могла бы посадить не его сына, а его самого, намного легче мне не стало. Наверное потому, что Байрон поверил мне не сразу. Пришлось продемонстрировать ему свой талант в создании монстров, управлении зомби и общении с призраками. Увиденное Байрона определенно впечатлило.

— Я дал клятву Светлым, но я могу забрать ее обратно, Тьма вполне позволяет это сделать, — предложил он, расплывшись в до боли знакомой мне призывной сногсшибательной улыбке.

— Можешь, — согласилась я. — Только на фига ты мне теперь нужен? Предавший однажды предаст и еще раз. Нет уж, Байрон, служи Светлым дальше. И всегда знай, что из-за собственного предательства ты потерял королевский титул. И абсолютную власть Тьмы. Думаю, это будет для тебя самым страшным наказанием.

— Ты не можешь так со мной поступить! — взбеленился Байрон. — Ты не можешь так просто уйти! Неужели ты забыла, что нас связывало в прошлом? Вспомни, мы ведь любили друг друга.