Страница 37 из 98
Букет цветов… Удивительно, сколь галантны бывают люди, собравшиеся разнести себе череп. Но Гросувр и был воплощенной галантностью. Высокий, породистый, подтянутый, щеголеватый, с седой бородкой и не по возрасту живыми глазами: от их взгляда женщины таяли, а президенты, торговцы оружием и полевые командиры леденели. Блестящий наездник, кавалер, охотник, настолько страстный, что за пару часов до самоубийства заказал мастеру гравировку на ружье — фигурки уток — и встретился с другом, подарившим ему новых гончих. Гросувра, прозванного герцогом Гизом, легко представить в доспехах и бархате, на поле брани, в чертогах Версаля. Впрочем, журналистка Рафаэль Баке назвала новым Версалем «двор» Миттерана, «жестокий и архаичный».
В тот вечер Франция не дождалась выступления Миттерана — его отменили в 20.30 — в уникальном, едином для всех каналов телеэфире о борьбе со СПИДом. Те, кто не верит в самоубийство Гросувра, уделяют ему особое внимание. Во дворце, по официальной версии, почти пустынном в поздний час, говорят они, было людно: подготовка такого эфира — адская суета. Но никто опять-таки не слышал выстрела.
Зато суета в кабинете самоубийцы не осталась незамеченной. Кто-то приказал убрать тело с глаз долой: никто не должен был узнать, что Гросувр осквернил дворец. Тело переместили, уже вызвали армейскую «скорую помощь», чтобы увезти покойного к нему на квартиру, но беззаконие и безобразие пресек Шарасс, шеф президентского архива: слишком много свидетелей, слишком много крови, чтобы заметать следы. Еще до прихода следователей кабинет обыскали. Жандармы отправились на квартиру покойного, в принадлежащий администрации президента дом номер 11 по набережной Бранли, у подножия Эйфелевой башни. Через два часа Николь оттуда выдворили, а квартиру зачистила президентская служба безопасности.
Остались без объяснений синяк на лице и вывихнутое предплечье Гросувра. По мнению родных, его оглушили ударом в лицо, а руку вывернули, направляя ствол в горло. Близкие утверждают: исчезли архивы Гросувра и рукопись мемуаров — вместе с сейфом, а баллистическую экспертизу так и не провели.
* * *
В ответе на вопрос, кем, собственно говоря, был Гросувр, заключается и ответ на вопрос, как он погиб. Но ответить на него так же непросто. Серый кардинал — это лирика. Оставив в июле 1985 года пост уполномоченного президента по вопросам безопасности, на котором он провел четыре года, Гросувр занимал единственную должность: «начальник президентской охоты» при ненавидящем охотничьи забавы президенте.
«Президентский охотничий» — «герцогу Гизу» это к лицу. Но титул обманчив: должность имела отнюдь не церемониальный характер. Гросувр всегда жил в параллельных мирах: официальный статус отнюдь не отражал его истинные занятия и полномочия.
Отпрыск старинного, насчитывающего четыре сотни лет рода судей, офицеров и банкиров получил диплом врача-ревматолога, но не практиковал. Был близок не только к монархистам из «Французского действия», но и к участникам террористического заговора «кагуляров»: говорят, что именно Гросувр придумал для них зловещие колпаки и ритуалы, напоминающие о ку-клукс-клане (36). Никто не удивился, когда в годы оккупации он вступил в «Легионерскую службу порядка» нациста Жозефа Дарнана.
Но в одну прекрасную ночь Гросувр оказался в партизанском отряде: к нацистам его внедрила офицерская организация Сопротивления. На героическом и страшном плато Веркор, где пали тысячи антифашистов — «маки», его знали под псевдонимом Клобер, трогательным производным от имени его жены и будущей матери шестерых его детей Клодетт Берже.
Наступил мир, и Гросувр посвятил себя семейной фирме «Добрый сахар», добился эксклюзивного права на производство во Франции кока-колы. Кто бы подумал, что «сладкий» бизнесмен имеет американский офицерский чин и оперативный псевдоним Месье Ледюк — Господин Герцог — и руководит stay-behind «Радуга», частью проекта «Гладио» («Меч»), сведения о котором просочились лишь в начале 1990-х.
Stay-behind — подполье со всеми атрибутами — тайники с оружием, конспиративные квартиры, оперативники под прикрытием — созданное НАТО на случай советской оккупации. В ожидании мировой войны оно не дремало, реализуя в 1970-х кровавую террористическую «стратегию напряженности» ЦРУ в Италии. Интересно, когда Гросувр вышел из проекта и выходил ли он из него вообще.
Президентская охота — тот же «Добрый сахар». Идеальное прикрытие для негласных переговоров, сделок, заговоров. Как и на посту уполномоченного, Гросувр курировал «раскаленные досье»: Ливан, Персидский залив, Пакистан, Чад, а в 1984 году вместе с генералом Жанну «Колдуном» Лаказом, шефом военной контрразведки DGSE и куратором французских наемников в Африке, организовал помощь афганским мятежникам. Налаживал дружеские отношения с Пхеньяном, якобы тайно встречался с Каддафи. Но у новой должности было бесценное свойство: охотничего никто не контролировал, да и что контролировать в его невинном хозяйстве.
Он сохранил за собой кабинет во дворце, квартиру на Бранли, штат охраны. Принимал доклады капитана Поля Барриля, пресловутого шефа «антитеррористической ячейки» дворца, негласно прослушивавшего разговоры сотен персон — от экс-премьеров до актрисы Кароль Буке, проходившей в оперативных сводках под кодовым именем Полено. Впоследствии капитан Барриль обвинит Жиля Менажа, начальника президентской администрации, в убийстве Гросувра.
Главная же должность Гросувра именовалась «друг Миттерана» с тех самых пор, как в 1959 году они познакомились на ужине у влиятельнейшей журналистки Франсуазы Жиру. В 1965,1974,1981 годах он был ключевым финансистом его президентских кампаний, договаривался о коалиции с коммунистами. Хотя это и трудно, но придется поверить в искренние социалистические убеждения Месье Ледюка.
В то же, что он буквально влюбился в Миттерана, верится без труда. Доказательство тому — его злая, как у брошенной любовницы, ревность к своему ровеснику, миллионеру Роже-Патрису Пела, виновному в том, что его дружба с Миттераном насчитывала на двадцать лет больше — со времен немецкого шталага в 1940 году, — чем дружба Гросувра. Его бесили вульгарность, громкий смех Пела, его манера называть женщин мочалками и то, что президента искренне забавлял этот казарменный юмор. Гросувр почувствовал себя отмщенным, когда 16 февраля 1989 года Пела обвинили в коррупции, а 7 марта он скоропостижно умер от инфаркта. Вскрытие не проводилось, в американский госпиталь Пела привезли полицейские в штатском.
После смерти Гросувру присвоят еще один титул — «министра личной жизни Миттерана», бдительного и преданного хранителя главной тайны президента, а значит — и республики. Следы этой тайны проступали и при его жизни, но почти никто не связывал воедино невинные факты. В 1974 году Гросувр стал крестным Мазарин, дочери искусствоведа Анн Пенжо от неизвестного отца. Странным было лишь то, что, когда беременность стала заметна, Анн уехала в Лондон и вернулась во Францию накануне родов, причем рожала не в Париже, а в Авиньоне. Гросувр купил для нее дом, но никто не смог бы доказать, что он был подставным лицом. Наконец, он настоял, чтобы Пенжо переехали на Бранли, в квартиру, находившуюся прямо под его собственной.
Он сам вел двойную личную жизнь с 1981 года: не разводясь, проводил часть времени с семьей, но жил с Николь. Однако Пенжо была не его пассией. Летом 1961 года ее мать попросила своего друга Миттерана присмотреть за дочерью, уезжавшей с родного юга учиться в Париж. Покровительство переросло в любовь, у Миттерана появилась вторая семья и дочь Мазарин: его жена Даниэль смирилась с реальностью. Гросувр — с его-то опытом — курировал «операцию Мазарин» блестяще.
Опека над Пенжо заключалась не только в том, что даже беби-ситтерами у девочки были «бородачи» — «барбуз» (46) — отпетые наемники госбезопасности, готовые, не щадя живота своего, ликвидировать кого угодно и где угодно. Даже «антитеррористическую ячейку» создали не столько в ответ на волну терактов в Париже в 1982 году, сколько для предотвращения утечки информации о Мазарин. Ее главной головной болью был не какой-то там Абу Нидаль со своим «Черным сентябрем», а полуслепой писатель Жан Эдерн Алье, создатель газеты «Интернациональный идиот» (среди ее ведущих сотрудников был Эдуард Лимонов). Он шантажировал Елисейский дворец рукописью «Дядюшка (прозвище Миттерана. — М. Т.)и Мазарин» («Потерянная честь Франсуа Миттерана»). Но проблему Алье можно было решить, обменяв его молчание на погашение огромной налоговой задолженности. Да и сам он выкидывал такие коленца — от поджога квартир литературных антагонистов до инсценировки своего похищения, — что разоблачения было легко списать на его вздорный характер и саморекламу или на обиду, что бывший друг Миттеран не назначил его министром культуры. Алье, получив отказы от семнадцати издателей, сжег рукопись перед Елисейским дворцом, но был уверен, что Миттеран «заказал» его.