Страница 41 из 50
Только гораздо позже, когда он лежал на кровати, а она, стоя возле него на коленях, растирала его тело мазью, он рассказал ей о задании, которое должен выполнить в ближайшие дни. И она замерла от неожиданности и страха за него.
— Но ведь это не обязательно? — спросила она. — Ведь можно машинами очистить подземелье? Лук, почему? Почему ты должен идти туда?
— Они хотят, чтобы я там кое-что посмотрел... Больше я пока не могу тебе сказать. Я должен все там обследовать, прежде чем будет дано разрешение другим идти туда. Но я буду не один. Со мной пойдет капитан Матер, так что ничего опасного не предвидится.
— Откуда ты знаешь? С этими чудовищами ничего не известно.
Он запомнил ее слова и еще много раз повторял их про себя в тот вечер.
Они спустились вниз в противогазах, потому что едва они откинули крышку люка, как их помощников без противогазов будто ветром сдуло. Пендер и капитан Матер спускались по металлической лестнице в мрак подземелья, изо всех сил стараясь преодолеть вполне естественный страх и каждую минуту ожидая услышать царапанье когтей или пронзительные крики. Прошло три дня, прежде чем было принято окончательное решение. Три дня гнали вниз газ, прислушиваясь к малейшим звукам, молясь, чтобы эта угроза крысиного нашествия была последней. Наверху тоже не было обнаружено никаких следов, но солдаты и поисковики все равно были начеку, внимательно осматривали каждый куст и каждое дерево, ни разу не решившись войти в лес без сопровождения или без защитного костюма. Те же, что собрались на третий день возле колодца, не завидовали двум мужчинам, спускавшимся в подземный лабиринт. Хотя остававшийся там газ был откачан теми же машинами, которые накачали его туда, все же от одной мысли, что надо пройти через горы полуразложившихся трупов, людей начинала бить дрожь. Солдаты тоже с облегчением восприняли известие, что в первый раз на разведку отправятся всего двое, ибо никто из них не мечтал стать наконечником копья.
И у Пендера, и у капитана Матера все еще болели руки и ноги после недавней стычки с крысами, и даже без защитных костюмов и баллонов с кислородом на спине долгий спуск не показался бы им приятной прогулкой. Стоя у подножия лестницы, Пендер включил мощный фонарь, и тошнота подступила у него к горлу, когда он увидел груды тел, многие с разорванными животами из-за накопившегося внутри газа, другие с широко раскрытыми ртами, задранными лапами, с высушенной и гниющей кожей. Когда Матер стал рядом, он тоже какое-то время с отвращением смотрел на сцену, напоминающую ночной кошмар. Потом он осветил фонарем карту подземных коммуникаций, предварительно развернув ее, и рукой в перчатке показал на место, где они находились. После этого провел пальцем направление, в котором они должны были двигаться, и Пендер кивнул головой. Крысолов шел первым, сразу за ним — капитан Матер.
Миновали два часа, три. Люди, стоявшие у колодца, уже начали нервничать. Они знали, что спустившимся вниз надо пройти немалый путь, который так или иначе должен привести их к отправной точке, и все равно они волновались, главным образом от вынужденного безделья. Майк Леманн и Стивен Говард не отрывали друг от друга искательного взгляда. Энтони Торнтон в этот самый момент лично докладывал премьер-министру и узкому составу кабинета министров о проделанной работе и авторитетно уверял, что в Эппинг-форест все в порядке и ситуация под строжайшим контролем. Дженни Хэнмер в полном одиночестве сидела, глядя в окно, в своей комнате в Центре. Окно было плотно занавешено шторой.
Прошел еще час.
Майк Леманн засунул часы обратно под рукав и натянул толстую перчатку. Повернувшись к Стивену Говарду, он сказал:
— Я хочу взять несколько человек и спуститься вниз.
— Еще рано, — ответил Говард. — Дай им время. У них черт-те сколько работы.
— Времени у них было достаточно. Теперь пойду я. — И он потянулся за своим шлемом, лежавшим на земле.
— Вы же знаете, что не можете взять с собой солдат! — рявкнул Говард. — Мы же договорились с Торнтоном.
— К дьяволу Торнтона! А вдруг Лук попал в беду?
— Тише, Майк. Послушайте, если он...
— Идут!..
Оба тотчас развернулись, услыхав крик солдата, и больше не отрывали взглядов от открытого люка. Кричавший солдат, прикрыв рот и нос носовым платком, лежал возле люка, опустив в него руку. Сначала на поверхности появилась рука в перчатке, потом шлем, потом плечи. Следом за первым человеком, одетым в защитный костюм, появился второй, и солдаты, облегченно вздохнув, радостно загомонили. Первый снял шлем, маску. Его лицо не выражало ничего, кроме предельной усталости.
Пендер заметил Леманна и Говарда и, нетвердо ступая, направился к ним. У него было совершенно мокрое от пота лицо, да и дышал он с трудом, выпуская в холодный воздух клубы пара. Став рядом с ними, он бросил на траву фонарь и шлем и посмотрел сначала на одного, потом на другого.
Потом покачал головой:
— Нет.
Глава 17
Чарльз Денисон улыбался про себя, катя на «лендровере» по отвратительной дороге. Все кончилось. Лес свободен.
Он поглядел наверх на ясное небо. Даже природа радуется, что все кончилось более или менее хорошо. С тех пор как две недели назад подземные коммуникации были очищены от мертвых крыс, солнце светило не переставая. Воздух был сухой и чистый, и коричневые с золотым отливом листья, кружась, медленно падали на землю, чтобы, обратившись в прах, напитать собою новую жизнь. Вновь появились звери, осмелевшие настолько, что покинули свои убежища. Они еще осторожничали, но день ото дня становились все храбрее. Вероятно, больше всего их пугали военные со своими танками и грузовиками, похожими на доисторических чудищ из металла. Постоянно кружившие над лесом вертолеты тоже изрядно действовали на нервы. Зато теперь войска в основном ушли, оставив лишь необходимое число солдат для патрулирования, которое не мешало естественной жизни леса. Вскоре должны были вернуться и люди, не позже чем через две-три недели, когда будет проверен и в случае нужды очищен каждый имеющийся в округе дом и подвал. Работы оказалось непочатый край, потому что домов было куда больше, чем думали, но ее все равно делали с чисто армейской скрупулезностью. Еще немножко, и все будет кончено.
Конечно, каждый входящий в лес должен был пока надевать проклятый защитный костюм, однако никто не протестовал, убедившись, что с ним все-таки надежнее. Солдаты даже огорчались, если им не давали серебристого обмундирования, которого просто не хватало на всех, но теперь и они посмеивались над своими приятелями из групп прочесывания, вынужденными их носить. Все расслабились. Кроме Уитни-Эванса. Но его огорчения были совсем другого рода. Похоже, Эппинг-форест терял финансовую независимость. Экстремальная ситуация обошлась гораздо дороже, чем могли себе позволить финансисты Лондона, и члены Большого лондонского совета уже потирали руки в предвкушении того момента, когда они станут совладельцами зеленого пояса. Сражение было в самом разгаре. Уитни-Эванс и его друзья из Сити стремились обвинить в случившемся правительство. Районные власти, имевшие собственность вокруг Эппинг-форест, требовали ужесточить контроль и еще требовали, чтобы правительство взяло на себя всю ответственность за содержание лесной полосы. Лондонские же власти, заявляя, что лес естественное продолжение города, требовали передачи его под их юрисдикцию. Волнение общественности, испуганной нападением крыс на людей, искусно подогревалось оппозиционной политической партией, которая, сплотив вокруг себя недовольных, с удовольствием облаивала правительство. Средства массовой информации тоже включились в охоту, придумывая новое название для породившего множество слухов события, и, вспомнив Нашествие, ничего лучше не придумали, чем «Захват». •
На дорогу выскочила белка, и Денисон притормозил, выжидая, когда она, настороженно поводя головкой, исчезнет опять в тени деревьев.