Родная кровь

- Эскер, что за мрачное настроение? - отвлек от мыслей следопыт.- Из-за того, что Феран запретил тебе брать с собой посох?

Я вспомнил вчерашний разговор с командиром и заскрипел зубами. Феран объявил, что следующей ночью, то есть сегодня, мы идем в разведку. Чтобы пробраться в стан врага, оденемся скифрскими рыцарями. И дабы не нарушать образ, я должен оставить свой посох в оружейной крепости. Вчера я впервые серьезно поссорился с командиром. Наотрез отказался расставаться с артефактом. Ну а Феран пригрозил плетьми… В общем, дело почти дошло до драки. Боец из лейтенанта никакой, дунешь - умрет, но все хорохорился. В итоге Рол оттащил меня прочь, дал затрещину и приказал успокоиться. Пришлось послушаться.

- В общем, да,- буркнул я хмуро.- Но он неправ. Во всем неправ! К чему маскарад? Мы на скифрцев похожи как кролик на волка. Поймают сразу же. А посох мне нужен.

- У тебя есть мысли получше? - отпарировал следопыт.- А идея неплохая. Нам не нужно будет красться, пройдем на виду, внаглую. Узнаем, что нужно, и уйдем обратно. Насчет посоха… ты без него как без рук, но…

- Ты не понимаешь,- прошептал я.

«А ведь и правда не понимает,- устало подумал я.- Как объяснить человеку, что расстаться с артефактом - все равно что вырвать из себя кусок мяса? Посох - не просто инструмент, что облегчает работу с заклятиями, а часть тебя самого. Подбодрит в трудную минуту, предупредит об опасности. Излечит раны, если ты неспособен этого сделать».

- Эскер! - воскликнул воин.- Успокойся, ради богов! И еще… подумай вот о чем: если нас разоблачат, а это тоже возможно, то что станет с твоим посохом?

Я поколебался, медленно кивнул. Да, Рол прав. Рисковать нельзя. Я могу колдовать и без него. Пусть не так быстро и действенно. Но могу. А если посох окажется в руках имперских чародеев, то мои шансы стать настоящим Серым магом сведутся к нулю. Книги тоже нужно оставить, они еще важней.

- Ты прав,- нехотя признал я.- Хорошо, буду играть по вашим правилам.

- Я знал, что поймешь,- улыбнулся следопыт.- Ладно, я пойду посплю немного. Нужно отдохнуть перед заданием.

Воин ободряюще хлопнул меня по плечу и ушел в сторону лестницы. Я проводил его взглядом, подумал, что да, поспать было бы хорошо. Жаль, что заснуть не смогу. А если и смогу, то опять будут мучить сны. Хотя в последнее время они терзают все реже…

В мыслях ласково мурлыкнуло. Появилось ощущение, словно большой теплый кот трется о ноги, требует, чтобы

погладили. Я улыбнулся, крепче сжал посох в руке. Похоже, только он и спас, когда Сила Предков хлынула в меня.

- Спасибо тебе,- шепнул я одними губами.- Знаю, у тебя нет разума, не поймешь. Но спасибо.

Во дворе крепости меня окликнул Феран. Догнал на полпути к донжону, схватил за плечо. На бледном лице беспокойство, темные глаза лихорадочно сверкали.

- Эскер, я хотел сказать…

- Я оставлю посох. Не беспокойся. И прости за вчерашнее, я слишком нервный в последнее время.

Воин кивнул, улыбнулся с нескрываемым облегчением. Боялся, что упрусь как баран, буду настаивать на своем.

- Кто прошлое помянет, тому глаз вон! - засмеялся Феран.

Сегодня лейтенант выглядит гораздо лучше, подметил я. Лицо белое как мел, но мертвенная серость исчезла. В движениях появилась сила и уверенность. Еще не совсем здоров, но уже готов к подвигам.

- Конечно,- легко согласился я.- Когда выходим? Усмешка слетела с лица командира. Воин нахмурился, в глазах промелькнула затаенная тревога.

- Через час,- ответил Феран.- Еще успеешь выпить чашку глинтвейна или травяного чая. Разведчики коменданта Максимуса раздобыли пароли и отклики. Часовых попытаемся обойти. Но если наткнемся, то будет что сказать.

- Вчетвером?

- Да,- сказал лейтенант.- Маэрдир еще прикован к постели. Но задание выполнять нужно. Поэтому пойдем вчетвером: два воина и два мага.

Я кивнул, но высказывать свое мнение насчет сомнительности затеи не стал. Дело шито белыми нитками. На рыцарей никто из нас не похож. Разве что Иг, с его вечно брезгливым выражением лица и холодным высокомерным,взглядом. Но если распахнет пасть, то имперцы сразу же поймут, кто таков. Я уж точно не рыцарь. Простоватый Феран тянет лишь на оруженосца или кнехта, а Рол даже с золочеными шпорами на сапогах будет выглядеть кровожадным наемником. Остается надеяться на волю случая.

- Ладно,- сказал я.- Тогда правда пойду выпью немного глинтвейна. Замерз как собака.

- Иди,- согласился Феран.- Но запомни, встречаемся через час около конюшни. Там и рядиться будем. Максимус обещал настоящие имперские доспехи. Сняли с каких-то смельчаков, что решили попробовать на зуб нашу оборону.

Лейтенант кивнул на прощание и побежал в казармы. Советоваться с комендантом, наверное. Максимус оказался весьма эксцентричным человеком. Положенные ему по статусу покои в донжоне отвел под склад. А сам ночевал вместе с солдатами, мотивируя тем, что надо быть ближе к подчиненным. Тогда и уважать станут, не подведут в трудную минуту. Такой глупости я не понимал, хотя… быть может, просто привык к жизни в Генте. А тут она другая, более суровая и простая, чем в центре Свободных Земель. Люди меньше думали, как бы набить ненасытные утробы, но больше мыслили о деле.

Я поднялся по каменным ступеням, толкнул тяжелую дверь донжона. Прошел по длинному коридору и оказался в огромном обеденном зале. В глаза ударил свет множества факелов и свечей, в уши ворвался гул грубых голосов. Ноздри щекотал соблазнительный запах жареного мяса и вина со специями. Стены зала голые и серые: ни украшений, ни обычных стягов и гербов. Это пограничная крепость, а не замок какого-нибудь вельможи. За длинными грубыми столами сидели солдаты. Грелись после дежурств или патрулирования, о чем-то разговаривали, ели. Лица раскраснелись от мороза. Воины хохотали, рассказывали друг другу байки и анекдоты. Меж столов бегали юркие служанки, разносили кувшины с подогретым вином и травяным чаем, миски с мясом, караваи хлеба.

Почти весь зал оказался забит. Лишь после долгого поиска я заметил свободное место, просочился меж столов и присел на жесткую дубовую скамью.

Тут же подбежала молоденькая светловолосая служанка, застыла в ожидании.

- Что вам подать, господин маг?

- Как обычно, Ника,- попросил я.- Кружку глинтвейна.

- Есть будете?

Я задумался на секунду, отрицательно мотнул головой.

- Пожалуй, нет. У вас тут кормят до отвала, я еще после обеда не проголодался.

- Так ведь мужчины, господин маг,- сказала девушка с улыбкой.- К тому же воины. Должны есть хорошо, чтобы крепко держать оружие в руках.

- Да-да,- согласился я.- Хотя голодный мужчина становится очень злым. А воины должны быть злыми. И даже злобными.

- Глупости! - возразила Ника.- В здоровом теле - здоровый дух! Слышали такое? А на одной только злости далеко не уедешь.

- Наверное, ты права,- признал я.- Так что, несешь вино?

- Сию минуту, господин маг,- спохватилась девушка и добавила с укоризной: - Снаружи, наверное, очень холодно, раз решили погреться. Так редко к нам заходите.

Она убежала на кухню. Я проводил ее взглядом и невольно улыбнулся. Ника ловко лавировала меж столов, уклонялась от игривых шлепков разгоряченных вином солдат. На ходу перешучивалась со знакомыми воинами, улыбалась. Хорошая девочка, симпатичная и умная. С огоньком. Таких женщин любят, боготворят, дарят цветы и читают стихи под балконом толпы поклонников. Им нет нужды прикидываться, жеманничать и строить глазки. Мужчины те еще мотыльки: знают, что могут сгореть, а летят, летят на свет. Но мне такое не грозит, стал омерзительно циничным…

Я встряхнулся, попытался отогнать печальные мысли. Не люблю себя за такие приступы мрачного уныния. Пока есть работа или достойное дело, я бодр и весел. Но едва начинаю бездельничать, сразу впадаю в тоску, начинаю жалеть себя, бедного и убогого. В голове крутятся тучи мыслей, одолевают сомнения и тревоги. Прав был Патрик, когда говорил, что мужчина без цели в жизни - не мужчина, а тварь дрожащая. Если видишь перед собой цель, то идешь к ней, разбивая преграды и сокрушая врагов. Ты знаешь, что это нужно и правильно. Но как только останавливаешься, земля под ногами превращается в болото и тебя тянет на дно. Может, поэтому многие сходят с ума, кончают жизнь самоубийством или спиваются? Но я-то не такой, я еще могу бороться. По крайней мере, хочется верить. Через час выступаем, а значит, закончится сытое и спокойное время, и мысли тоже не будут одолевать.