Страница 6 из 13
Машину слегка качнуло на повороте и, долбанувшись плечом о стойку, я оторвался от своих размышлений. Дорога здесь в неплохом состоянии, можно и побыстрее ехать.
— «Удав-1» — «Каа»!
— На связи!
— Прибавить скорость. Головному дозору — увеличить дистанцию в два раза.
— Принято! Исполняем.
Колонна ощутимо ускорилась — лес по бокам замелькал, как в кино. Эх, всегда бы так ехать!
Через три часа хода с головной машины пришёл сигнал…
— Старший колонны капитан Лопатин! — худощавый, с осунувшимся лицом, офицер поднял ладонь к виску.
— Комендант Рудненского гарнизона, майор Рыжов! — ответно козыряю ему. — Здравствуйте, товарищ капитан! Как дошли?
— Здравия желаю, товарищ майор! Дошли…
— Как обстановка? Происшествия, больные… рассказывайте, капитан. Как вас по имени-отчеству?
— Андрей Харитонович, товарищ майор.
— Сергей Николаевич. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет, — указываю ему на поваленное дерево.
Капитан не ломается и осторожно опускается на старую берёзу. Обмундирование у него хоть и изрядно поношенное, но выглядит аккуратно — видно, что следит за своей внешностью. Странно, насколько я осведомлён, ракетчиков и части ПВО снабжали неплохо, отчего же у капитана столь потрепанный облик?
— Начну с начала. В колонне семьсот шестьдесят три человека. Военнослужащих — пятьдесят три. Шестеро офицеров, четыре прапорщика и сорок три бойца. Остальные — гражданское население. Детей — триста сорок человек.
Смотрю на сборную колонну и тихо охреневаю. Тут чего только нет! Обыкновенные рейсовые «пазики», один шикарный «экскурсионный» автобус. Несколько тентованных грузовиков — явно армейские. А всё прочее — сборная солянка. На их фоне мы выглядим верхом слаженности и порядка.
— … в пути были обстреляны неизвестными. По машине ГПЗ был открыт ружейный огонь. Легко ранено двое солдат. Ответным огнём нападающие были рассеяны и, увидев подход основных сил, отошли в лес, не приняв боя.
— Где это было?
Капитан делает пометку на карте.
— Проверим. Что ещё?
— Топливо — в машинах осталось по половине бака, а где-то и того меньше.
— Алексей Николаевич! — нахожу глазами Логинова. Это нетрудно — почти все старшие машин, кроме головной и тыловой заставы, столпились здесь. — Обеспечить заправку!
Инженер молча кивает и тут же растворяется в толпе.
— Спасибо, — на секунду прикрывает глаза капитан.
Блин, да он же спит на ходу!
— Андрей Харитонович!
— Да?! — вскидывает он голову.
— С продовольствием у вас как?
— А нету его, товарищ майор…
Скрипнув зубами, с места срывается прапорщик Неклюдов. Ё-моё, как же это я так лопухнулся-то?! Об этом сразу спрашивать надо было! Взмахом руки посылаю всех следом за ним…
— Они сутками не спали — завалы растаскивали, транспорт искали. Полгорода перевернули, все продовольствие какое-нибудь найти пытались, — торопливо прихлёбывая горячее какао, рассказывает мне невысокий дядька. Это врач — Семён Маркович Гершев. Стоматолог, но в данном случае — обычный терапевт. На все руки мастер. В колонне их двое, и ещё несколько человек остались в полуразрушенном городе. Съев буквально пару ложек горячего супа, капитан отрубился полностью. Будить его я запретил — пусть отдохнёт. Как оказалось, в почти аналогичном состоянии находились и другие офицеры. Да и солдаты от них не отставали. Боевая ценность их сейчас ненамного отличалась от нуля. Поэтому в охранение заступили мои бойцы. Даже командовать не пришлось, все прекрасно видели встреченных нами военных и то, насколько они измотаны.
А у кухни творилось столпотворение…
Прапорщик со своей командой только что с ног не валились! Того, что мы приготовили с утра, еле хватило только на то, чтобы накормить детей и самых оголодавших взрослых. Большинство из них почти тут же сморил сон — народ, в прямом смысле слова, попадал там, где стоял. Прямо-таки сонное царство! Даже до автобусов не все добрели. Вот тут я и обратил внимание на парочку взрослых, которые, по мере сил, старались помогать таким вот отрубившимся товарищам. Отправив им на смену нашего фельдшера (как в воду глядел — они тоже оказались медиками), притащил их к своей машине и почти силком усадил поесть. Пока ещё Неклюдов приготовит вторую порцию обеда…
— Так что же — в городе настолько всё плохо?
— Нет его. Больше половины разрушено. Основной удар нацеливали, надо думать, на локатор. Но, когда большую часть ракет посбивали, ударили и по ракетчикам. Там теперь ничего нет… А ведь это — совсем рядом. Краем зацепило и город. Не очень сильно, но много ли нужно нашим домикам? Были пожары, много строений отстоять не удалось, — врач снова отпивает горячий напиток. Не может оторваться, греет руки об кружку. Странно, на улице вполне тепло…
— Много народу пострадало?
— Много… очень много.
Представляю себе, что значит это слово для небольшого города…
— Больные?
— Есть раненые, облучившиеся, обгоревшие… всякие есть. С медикаментами… плохо совсем. Военные отдали всё, что у них было. Все лекарства, продовольствие… но его и так-то оставалось совсем ничего. Никто же не рассчитывал, что им придётся ещё и городских жителей кормить.
— А раненые где?
— Там, в колонне, санитарный автобус. В нём те, кого можно перевозить. Не волнуйтесь! — вскидывается Семён Маркович, увидев моё движение. — Ваши товарищи уже в курсе дела — я им это сразу сказал! Там дежурит Леночка, у неё есть ещё немного продовольствия, так что голод раненым не грозит! Уже не грозит…
— Да успокойся ты… — ворчит его спутник. — Тут, чай, тоже не совсем лопухи собрались. Видишь же — народ и так всё, что возможно, делает.
Спутник этот — весьма колоритный персонаж. Здоровенный, густо заросший черным волосом мужик. Внешность — самая бандитская, не дай бог такого ночью встретить! И тем не менее — хирург. Причём, как говорится, от бога. Игорь Викторович Левин — я его даже как-то раз по телевизору видел. Столичная знаменитость, приехал сюда к друзьям рыбки половить. Вот и половил… Сейчас он сидит рядом, тщательно выскребая ложкой консервную банку. Невозмутим, словно статуя Будды.
— А мне иначе нельзя, — говорит он, увидев мой взгляд. — Хирург, уважаемый, должен во всякое время спокойным быть. Это, знаете ли, не порошки выписывать, да и не зубы рвать! Чуть рукой не так дернул — пожалте бриться! И ничего уже не исправить, так-то! Протез, как вон у Семена Марковича, уже не поставить. Я, майор, знаю о чем говорю — сто три операции в полевых условиях провёл! Бывалоча и ручными фонариками подсвечивали.
— Это где ж так-то?
— Афганистан, Спитак… пришлось побегать-то… Так что понимаю, когда врач спокойным быть должен и куда ему башку свою совать не надобно!
Его коллега вспыхивает и пытается что-то сказать, но Левин одним жестом пресекает его возражения.
— Ежели тебе балка по лбу звезданёт — кому с того легче станет? Кто людей обихаживать будет — я один? Или девчушки наши?
Понимающе киваю. В этом вопросе у меня с ним разногласий нет.
— Ты вот что, — хлопает Гершева по плечу хирург. — Иди-ка и сам поспи. Давай-давай, с тебя сейчас толку…
Засмущавшийся стоматолог, держа в руках кружку с какао, куда-то уходит. Понимаю, что Левин отослал его не просто так, что-то хочет мне сказать. Так оно и оказалось.
— Майор, в колонне больше половины людей получили серьезные дозы облучения. Сейчас они пока ещё на ногах, но, сами понимаете — ненадолго. Первичные признаки лучевой болезни — налицо. А чем мы могли им помочь там, в полуразрушенном городе? Так что — делайте выводы.
— Ясненько… Надо их поскорее в Рудный, может быть там сможем что-то сделать? А кто из них пострадал сильнее всех?
— Почти все офицеры и большинство солдат — разбирали завалы, а там… да и сам Гершев тоже изрядно хватанул.
— Он-то как?
— Лез куда не надо. Понимаю его, — со вздохом говорит хирург. — Мне-то хоть некогда было терзаться — сто восемьдесят шесть операций, как не свалился и сам не врублюсь! А вот он… Понимаешь, майор, когда сидишь и видишь что ничемникому помочь не можешь… крыша конкретно едет, я тебе говорю! Ничего же почти нет, уж молчу про лекарства — даже вина красного всего полсотни бутылок нашли. Вот он и срывался на спасоперации, бревна ворочал, в завалы лез…