Страница 13 из 23
Когда Рауль сказал ему, что они намереваются сделать, Генри едва не разрыдался.
— Если вы собираетесь пожениться, делайте это сейчас, — радостно улыбаясь, посоветовал он. — Я побуду с малышом, пока он спит, а потом отведу его к бабушке.
— Он расстроится, — сказала Джесс.
— Возможно, — согласился Генри. — Но вы делаете это для того, чтобы в его жизни больше не было огорчений. В Визи есть мировой судья. Он мой друг и сделает все по закону. Пусть узы брака свяжут вас до того, как здесь появится Марсель со своими клевретами и возражениями. К завтраку вы возвратитесь. Охлажденное шампанское будет на столе. Не мешкайте!
Принимая душ, Джессика думала, что ей надеть, и в конце концов остановила свой выбор на джинсах и ветровке. Она не хотела привлекать к себе внимание и, спустившись вниз, увидела, что Рауль сделал то же самое.
— Лимузин ждет нас? — слабо улыбнулась Джесс.
— Конечно!
Она вышла и увидела старый фургон садовника.
— Мы путешествуем инкогнито, — сообщил Рауль. Джесс кивнула. Ей казалось, что все это сон.
Путь до Визи — сонного городка, который являлся столицей этого государства, — они проделали в молчании.
Судья завтракал, когда экономка ввела Рауля и Джесс в столовую. Пожилой джентльмен оторвался от омлета с таким видом, словно ничто на свете не способно удивить его.
— А-а-а, Рауль. — Он указал вилкой на стулья. — Садитесь, ваше высочество. Прошу прощения, но омлет не может ждать.
— Безусловно, — вежливо согласился Рауль, принимая у экономки кофе для себя и Джесс. Наконец Марк Лютен расправился с нежным омлетом.
— Мне следует называть тебя принцем Раулем, — загудел он, — но язык не поворачивается. Я ведь знаю тебя с пеленок. Прими мои соболезнования. Сначала брат, затем невеста. Очень печально.
— Поэтому я здесь, — без обиняков заявил Рауль. — Месье, это Джессика Девлин. Мы думаем, что можем сделать еще одну попытку.
Судья замер, забыв поднести чашку ко рту.
— Что ты сказал?
— Мы думаем, что, если вступим в брак, нам удастся помешать Марселю захватить власть. Если вы поможете нам.
Достопочтенный Лютен воззрился на Джесс.
— Кто она, ты сказал? — растерянно спросил он, и Джесс улыбнулась.
— Джессика Девлин.
— Девушка, из-за которой погибла Сара.
Она покраснела, но не отвела глаз.
— Да.
— Хорошая работа, — откровенно сказал судья. — У нее была дурная кровь, как у Марселя, которому не терпится завладеть ребенком. Если принц попадет в его руки, твой кузен ни перед чем не остановится.
— Если Джессика выйдет за меня замуж, я остановлю его.
Судья снова оглядел ее, и в старых глазах мелькнул проблеск надежды.
— Вы австралийка?
— Да.
— Не замужем?
— Была.
— Разведены? Овдовели?
— Разведена год назад.
— Свидетельство о разводе у вас с собой?
— Да.
Внимательно ознакомившись с остальными документами, судья обратился к принцу:
— Рауль…
— Вы знаете, что я не был женат.
— Знаю. Ты принес свидетельство о рождении?
— Да. Нам придется ждать какое-то время?
Лютен встал из-за стола и, подойдя к окну, раздвинул шторы.
— Как прекрасен сад в солнечное утро! Что вы скажете, если мой садовник и экономка будут свидетелями? Я поженю вас немедленно.
Так они поженились. Судья говорил на своем языке, но Джесс хорошо понимала его. К тому же однажды она уже давала эти обеты.
Рауль держал ее за руку, и, чувствуя его силу и теплоту, Джесс подумала, что она будет женой этого мужчины, пока смерть не разлучит их.
Женой па другом конце света.
Она взглянула на кольцо, надетое Раулем ей на палец. Он муж, которым можно гордиться. Принц.
— Я объявляю вас мужем и женой, — с удовлетворением объявил Лютен. — Теперь ты можешь поцеловать невесту.
Джессика быстро вырвала свою руку.
— В этом нет необходимости…
Но Рауль снова завладел ее рукой. Он улыбнулся. Радостными улыбками осветились лица садовника, экономки и месье Лютена. Они стояли под зеленеющей аркой в саду, который наполняло благоухание первых весенних цветов.
Казалось, весь мир улыбался им.
— Джесси, ты подарила мне — всем нам — нашу страну. Если какая-нибудь невеста заслуживает поцелуя в день свадьбы, то это — ты.
— Но…
— Никаких «но», Джесси. Замолчи и дай мне поцеловать тебя.
Рауль крепче сжал ее руки. Он наклонился — и поцеловал ее.
Какой это был поцелуй! Не легкий, не формальный, не благодарный. Это был поцелуй мужчины, заявляющего права на свою женщину. Джесс услышала общий вздох садовника, экономки и судьи… а потом наступила тишина.
Она никогда не испытывала ничего подобного. Волны горячей чистой радости омывали ее, пробуждая к новой жизни. Что происходит с ней? Поцелуй сводит ее с ума, превращает простую Джесси Девлин, бывшую жену Уоррена, мать Доминика, в другую женщину.
В принцессу Джессику?
В жену Рауля.
Ей нравится это.
Нет. Ей очень, очень нравится.
Поцелуй затянулся. Язык Рауля с жадным нетерпением изучал контуры ее рта. Он все крепче прижимал Джессику к себе, заставляя ее упругое тело слиться с его сильным мужским телом.
И когда поцелуй закончился — потому что даже такой поцелуй должен когда-нибудь закончиться, — Джесс поняла, что ее жизнь изменилась. Более того, она знала, что кто-то еще почувствовал это: Рауль смотрел на нее глазами, в которых горело желание.
Он хочет ее. И она хочет его.
Почему нет? Она не невеста-девственница и знает, какое удовольствие могут доставить друг другу мужчина и женщина. Но если она переспит с Раулем, если останется с ним надолго, она отдаст ему свое сердце, потому что полюбит его.
Но любить — глупо. Невозможно. Он принц, а она — невеста по расчету, которая, вернувшись во дворец, снимет кольцо и забудет о том, что стала принцессой. Упаковав вещи, она уедет в Австралию.
Покинет своего мужа.
— Мы поцеловались, — улыбаясь, объявил Рауль, и месье Лютен бросился целовать невесту. За ним последовала экономка и садовник. Если бы Джесс была в белом платье, руки престарелого работника, которого оторвали от прореживания репы, нанесли бы свадебному туалету невосполнимый урон.
— Теперь, — сказал месье Лютен, потирая руки, — я позабочусь, чтобы все государственные сановники узнали о бракосочетании. Рауль, отвези свою невесту домой и подтверди брачные отношения, прежде чем кто-либо попытается оспорить их.
— Нет! — хором воскликнули они.
— В чем дело? — удивился судья.
— Как можно оспорить брак, если он заключен? — возмутился Рауль.
— Таков закон.
— Неужели мы должны предъявить доказательство? — испуганно спросила Джессика, вспомнив древнюю традицию — мать невесты представляет на всеобщее обозрение запятнанную простыню.
— Нет, — сказал месье Лютен. — Но давайте не будем рисковать. Джесси, дорогая, нужно, чтобы вы были серьезно скомпрометированы.
— Вчера ночью Рауль спал со мной.
Месье Лютен одобрительно улыбнулся.
— Очень хорошо. Теперь, когда вы поженились, сделайте это опять.
— Но мы не спали! — возразил Рауль и немедленно почувствовал болезненный тычок в ребра.
— Дорогой, — сладким голосом произнесла Джессика, — ты забыл, что оставался у меня до утра? Генри застал нас вместе.
— Но… да, да, конечно.
Месье Лютен с сомнением посмотрел на Рауля.
— Генри начнут расспрашивать. Ставки очень высоки, так что проведите ночь вместе и позаботьтесь, чтобы у вас были свидетели. Рауль, теперь ты принц-регент и будешь правящим монархом в течение восемнадцати лет, до совершеннолетия Эдуара. Твоя жена — принцесса Джессика.
Принцесса. Неужели это не сказка?
Забудь о принце, одернула себя Джессика.
— Возвращайтесь во дворец, а я подкреплюсь чашечкой кофе и сделаю пару очень важных звонков.
— Только не прессе, — проворчал Рауль.
Джессика вздрогнула. Пресса?