Страница 77 из 114
От бетеля, окрашивающего их большой рот в кроваво-красный цвет, лица кажутся безобразными. По-видимому, дикари прекрасно стреляют из лука. Один из островитян принес на «Эсперанс» только что убитую им олушу; [150]на брюшке птицы виднелась дыра от пронзившей ее стрелы.
Особое искусство туземцы проявляют в изготовлении оружия; они делают его весьма тщательно. Мы восхищались ловкостью, с какой они смазывали смолой тетиву своего лука, которую с первого взгляда можно было принять за кишечную струну; посреди тетивы, чтобы она меньше изнашивалась при пуске стрел, прикрепляли кору ротанга». [151]
15 июля мореплаватели закончили ознакомление с западным берегом этих двух островов, восточную часть которых исследовал Бугенвиль.
На следующий день глазам французских моряков предстал остров, названный Картеретом Сэр-Чарлз-Харди, а вскоре затем юго-восточная оконечность Новой Ирландии.
Корабли стали на якорь в бухте Картерет, и моряки высадились на Кокосовом острове, поросшем высокими вечнозелеными деревьями, которые достигали большой мощности, несмотря на то, что слой почвы имелся только между нагромождениями обломков известняка. Раздобыть кокосовые орехи, хотя остров получил свое название из-за их изобилия, оказалось довольно трудно. Зато естествоиспытатели обнаружили там, к радости Лабийярдьера, значительное количество растений и насекомых самых разнообразных видов.
В течение всей стоянки шли проливные дожди. То были сплошные потоки теплой воды.
Погрузив необходимые запасы воды и дров, «Решерш» и «Эсперанс» 24 июля 1792 года покинули бухту Картерет. При отплытии фрегат «Эсперанс» потерял один из якорей, канат которого был перерезан коралловым рифом. Оба корабля вошли в пролив Сент-Джорджес-Чаннел (пролив Картерета), в южной части достигающий ширины в шестьдесят – семьдесят километров, то есть примерно вдвое меньше той, какую указал Картерет. Подхваченные быстрым течением, они миновали острова Ман и Сандвич, не имея возможности там остановиться.
Исследовав острова Портленд, семь плоских островков, расположенных на 2°39'44" южной широты и 147°15' восточной долготы, д'Антркасто продолжал путь к островам Адмиралтейства, которые он намеревался посетить. По сведениям, якобы исходившим от коммодора Хантера, именно на самом восточном из этих островов видели туземцев, одетых во французскую военно-морскую форму. Наконец увидели острова Адмиралтейства.
«Появилась толпа дикарей,- говорится в отчете,- Одни бежали вдоль берега, другие, не спуская глаз с кораблей, приглашали нас знаками высадиться; их крики выражали радость… В час тридцать минут мы легли в дрейф и спустили с каждого корабля по шлюпке, нагруженной разными предметами, предназначенными для раздачи жителям островка. В то время как шлюпки приближались к берегу, фрегаты держались на таком расстоянии, чтобы защитить их в случае нападения дикарей, ибо вероломство, проявленное по отношению к Картерету туземцами одного из южных островов Адмиралтейства, заставляло нас держаться настороже».
Берег окаймляли рифы. Шлюпки смогли подойти к нему лишь на расстояние ста метров. Туземцы теснились у самой воды и знаками предлагали французам высадиться.
«Туземец, отличавшийся от остальных двойным рядом мелких раковин, украшавших его лоб, как видно, пользовался большой властью. Он приказал одному из жителей броситься в воду, чтобы передать нам несколько кокосовых орехов. Островитянин мгновение колебался, боясь приблизиться вплавь и без всякой защиты к людям, чьих намерений он совершенно не знал. Но вождь, очевидно, не привыкший к ослушанию, прервал его размышления; за приказанием сразу же последовали удары дубинкой по животу, и пришлось немедленно подчиниться… Как только туземец приплыл обратно на остров, все его окружили, сгорая от любопытства. Каждому хотелось получить свою долю подарков. От берега тотчас же поспешно отошли пироги. Много туземцев пустилось вплавь, и вскоре вокруг наших шлюпок царило большое оживление. Нам оставалось только удивляться тому, что ни береговой прибой, ни буруны на рифах не могли удержать их на острове».
Возможно, и французам удалось бы, подобно островитянам, преодолеть все преграды. Но, по-видимому, они не догадались расспросить туземцев, не потерпели ли крушения близ их острова какие-нибудь корабли или хотя бы маленькое судно. В отчете упоминается лишь о том, что местные жители были знакомы с употреблением железа и ценили этот металл превыше всего.
Затем д'Антркасто обследовал северную часть архипелага, занимался обменом с туземцами, но нигде не высаживался и, как видно, не проявлял при поисках следов Лаперуза той самоотверженности и настойчивости, каких можно было от него ожидать.
После этого «Решерш» и «Эсперанс» побывали у островов Эрмите, открытых в 1781 году испанским фрегатом «Принсеса». Как и в других местах, посещенных раньше, жители выражали горячее желание видеть чужеземцев у себя на берегу, но не смогли убедить их высадиться. На дальнейшем пути корабли прошли в виду островов Л'Эшикье, открытых Бугенвилем, островов
Схаутен и берега Новой Гвинеи, где в глубинестраны тянулась цепь гор, самые высокие из которых достигали, вероятно, не меньше полутора тысяч метров.
Двигаясь очень близко от берега Новой Гвинеи, «Решерш» и «Эсперанс» вошли в пролив Питта и направились к Молуккским островам.
5 сентября 1792 года французские мореплаватели с радостью бросили якорь в гавани острова Амбоины. На кораблях было много больных цингой, и весь экипаж, офицеры и матросы, нуждались в более или менее длительной стоянке для восстановления сил. Естествоиспытатели, астрономы и другие ученые, участвовавшие в экспедиции, немедленно высадились на сушу, устроились со всеми удобствами и приступили к обычным исследованиям и наблюдениям. Особенно плодотворными были экскурсии естествоиспытателей. Лабийярдьер с восторгом рассказывает о бесчисленных растениях и животных, пополнивших его коллекции.
«Будучи на берегу, – пишет ученый, – я услышал звуки духовых инструментов; гармоничные аккорды перемешивались с диссонансами, также не лишенными приятности. Эта музыка, с хорошо выдержанным ритмом и очень мелодичная, долетала, казалось, издалека, и некоторое время я думал, что туземцы играли по ту сторону гавани, километрах в десяти от того места, где я находился. Слух сильно обманул меня, так как я стоял всего в ста метрах от музыкального инструмента. То был бамбуковый ствол вышиной не меньше двадцати метров, укрепленный в вертикальном положении на берегу моря. В каждом меж- дуузлии имелась щель длиной около трех сантиметров и шириной в полтора; эти отверстия как бы представляли собой многочисленные мундштуки духового инструмента, издававшего, когда в них врывался ветер, приятные и разнообразные звуки. Так как узлов в длинном бамбуковом стволе было очень много, то отверстия проделывались с разных сторон для того, чтобы ветер, откуда бы он ни дул, всегда мог попасть в некоторые из них. Звуки этого инструмента, по моему мнению, больше всего похожи на звуки гармоники».
За время длительной стоянки, затянувшейсяна месяц, корабли проконопатили, тщательно проверили оснастку и приняли все меры предосторожности, необходимые при плавании в широтах с влажным и жарким климатом.
Некоторые подробности относительно рейда Амбоины, о нравах и обычаях местного населения не лишены интереса.
«Рейд Амбоины, – рассказывает Лабийярдьер, – представляет собой водный бассейн длиной приблизительно в двадцать километров и шириной в среднем около семи километров. Якорные стоянки у его берегов во многих местах хорошие, но кое-где дно усеяно коралловыми глыбами.
Форт, носящий название форта Победы, построен из кирпичей; там находятся резиденции губернатора и нескольких членов Совета. В то время форт начал уже разрушаться, и каждый пушечный выстрел приносил совершенно явный ущерб.
150
О л у ш а – семейство морских птиц отряда веслоногих. Длина тела до 1 м, вес – до 3,5 кг. Окраска оперения обычно белая, маховые перья – черные. Питается рыбой, которую ловит бросаясь в воду с разлета. Гнездятся большими колониями на скалистых обрывах
151
Р о т а н г – пальмы, относящиеся к роду Calamus. Ротанги являются типичными лазящими пальмами (лианами). Стебли их тонкие (3-5 ел), но очень длинные – до 300-400 м. Сок плодов дает так называемую «драконовую кровь», используемую для изготовления красок, лаков, олиф. Стебли идут на изготовление мебели, корзин и т. п