Страница 34 из 66
— Съезжай здесь, — говорю я.
Сэм съезжает с трассы и поворачивает направо на Ричланд-авеню. Мы оба ликуем, что сумели доехать без остановок и нас не поймали.
— Значит, так выглядят студенческие городки, да?
— Видимо, да, — отвечает Сэм.
По обе стороны дороги стоят здания и общежития. Трава зеленая и аккуратно подстриженная, хотя уже ноябрь. Мы поднимаемся на крутой холм.
— Наверху Корт-стрит. Нам нужно повернуть налево.
— Далеко еще? — спрашивает Сэм.
— Километра полтора.
— Ты хочешь сначала проехать мимо этого места?
— Нет. Я думаю, надо при первой возможности припарковаться и дальше идти пешком.
Мы едем по Корт-стрит, главной артерии города. По случаю праздника все закрыто — книжные магазины, кафе, бары. Потом я вижу его, он выделяется, словно бриллиант.
— Стоп! — говорю я.
Сэм бьет по тормозам.
— Что?
Сзади сигналит машина.
— Ничего, ничего. Поезжай. Давай парковаться.
Мы проезжаем еще один квартал, прежде чем находим место для парковки. По моим расчетам, мы не дальше чем в пяти минут ходьбы.
— Что это было? Ты меня испугал.
— Там стоит пикап Генри, — говорю я.
Сэм кивает.
— Почему ты иногда называешь его Генри?
— Не знаю, просто так. Что-то вроде шутки между нами, — говорю я и смотрю на Берни Косара. — Как ты думаешь, взять его с собой?
Сэм пожимает плечами.
— Он может помешать.
Я даю Берни Косару немного еды и оставляю его в грузовике с закрытыми стеклами. Ему это не нравится, и он начинает скулить и царапать лапами окно, но я думаю, что мы уходим ненадолго. Мы с Сэмом возвращаемся на Корт-стрит, мой рюкзак за спиной, Сэм несет свой в руке. Он достал «Силли Путти» и мнет, как при стрессе мнут ароматные шарики. Мы подходим к пикапу Генри. Двери заперты. На сиденьях и на приборной панели нет ничего, достойного внимания.
— Так, это означает две вещи, — говорю я. — Генри все еще здесь, и те, у кого он находится, не обнаружили его грузовик, а значит, он не заговорил. И не заговорит.
— А что бы он сказал, если бы заговорил?
На какой-то момент я забыл, что Сэм не знает истинных причин, по которым Генри здесь оказался. Я уже один раз дал промашку и назвал его Генри. Надо быть осторожнее и не выдать чего-нибудь еще.
— Не знаю, — отвечаю я. — Кто знает, какие вопросы могут задавать эти странные типы.
— Ладно, что теперь?
Я ищу на карте адрес, который утром мне дал Генри.
— Теперь мы идем, — говорю я.
Мы возвращаемся тем же путем, что приехали. Здания заканчиваются и начинаются жилые дома. Грязные и неопрятные на вид. Мы почти сразу доходим до нужного места и останавливаемся.
Я смотрю на бумажку с адресом, потом на дом. Делаю глубокий вдох.
— Вот и пришли, — говорю я.
Мы смотрим на двухэтажным дом, отделанный серым виниловым сайдингом. Дорожка ведет к входной некрашеной террасе со сломанными свисающими набок качелями. Трава длинная и неухоженная. Дом выглядит пустующим, но позади него на дорожке стоит машина. Я не знаю, что делать. Я достаю свой телефон. Сейчас 11:12. Я звоню Генри, хотя знаю, что он не ответит. Но это попытка собраться с мыслями и придумать план. Я не загадывал так далеко, и теперь, когда я оказался здесь, моя голова пуста. Мой звонок попадает прямо в голосовую почту.
— Давай я пойду постучу в дверь, — говорит Сэм.
— И что ты скажешь?
— Не знаю, что придет в голову.
Но ему не удается это сделать, потому что в этот момент из двери выходит мужчина. Он огромный, около двух метров ростом и не меньше ста килограммов весом. У него бритая голова и козлиная бородка. На нем рабочие ботинки, синие джинсы и черная фуфайка с закатанными до локтей рукавами. На правой руке татуировка, но я слишком далеко, чтобы ее разглядеть. Он сплевывает во двор, потом оборачивается, запирает входную дверь, спускается с террасы и идет в нашу сторону. Когда он приближается, я застываю. На татуировке изображен инопланетянин с букетом тюльпанов в одной руке, который он протягивает кому-то невидимому. Потом мужчина проходит совсем рядом с нами, не говоря ни слова. Мы с Сэмом оборачиваемся и смотрим ему вслед.
— Ты видел его татуировку? — спрашиваю я.
— Да. И покончено со стереотипом о том, на инопланетянах помешаны только костлявые ботаны. Этот мужик огромный, и вид у него злой.
— Возьми мой телефон, Сэм.
— Что? Зачем? — спрашивает он.
— Тебе надо пойти за ним. Возьми мой телефон. Я пойду в дом. Там явно никого нет, иначе он бы не запер дверь. Может быть, Генри там. Как только смогу, я тебе сразу позвоню.
— Как ты мне позвонишь?
— Я не знаю. Найду способ. Держи.
Он неохотно берет телефон.
— А что если Генри здесь нет?
— Поэтому я и хочу, чтобы ты пошел за этим парнем. Может быть, он идет к Генри.
— А если он вернется?
— Мы разберемся. Но теперь тебе надо идти. Обещаю, при первой же возможности я тебе позвоню.
Сэм оборачивается и смотрит на мужчину. До него уже метров пятьдесят. Потом он снова смотрит на меня.
— Ладно, я это сделаю. Но будь там осторожен.
— Ты тоже будь осторожен. Не выпускай его из виду И не попадайся ему на глаза.
— Ни в коем случае.
Он поворачивается и быстро идет за мужчиной. Я смотрю, как они удаляются, а когда они пропадают из виду, иду к дому. Окна темные и закрыты белыми экранами. Я не могу заглянуть внутрь. Я обхожу дом. Сзади маленькая бетонная площадка ведет к еще одной двери, которая тоже заперта. Я обхожу дом по кругу до конца. Слета оставлены переросшие травы и кустарники. Я пробую открыть окно. Заперто. Они все заперты. Может, разбить одно? Я ищу под ежевикой какой-нибудь камень и в ту самую секунду, когда нахожу и поднимаю умственным усилием, мне в голову приходит идея, настолько сумасшедшая, что может сработать.
Я бросаю камень и иду к задней двери. Она закрыта на обычный замок, без засова. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться, и берусь за дверную ручку. Я дергаю ее. Мои мысли переходят из головы в сердце и потом в живот: все сосредоточено там. Я крепче сжимаю ручку и в предвкушении задерживаю дыхание, пытаясь мысленно представить, что находится внутри. Потом я чувствую и слышу щелчок в той руке, которая держится за ручку. На моем лице появляется улыбка. Я поворачиваю ручку, и дверь открывается. Не верится, но я могу открывать двери, представляя, что находится внутри.
В кухне на удивление чисто, все поверхности насухо вытерты, в раковине нет грязной посуды. На стойке лежит батон свежего хлеба. Я иду по узкому коридору в гостиную, где на стенах висят спортивные плакаты и транспаранты, а в углу стоит телевизор. Слева дверь, ведущая в спальню. Я сую в нее голову. Там полный беспорядок, скомканные одеяла в углу кровати, куча одежды на шкафу. Вонь грязного, пропитанного потом белья.
В передней части дома рядом с этой дверью лестничный пролет, ведущий на второй этаж. Я начинаю подниматься по ступеням. Третья ступенька скрипит, когда я на нее наступаю.
— Эй? — кричит кто-то сверху.
Я замираю, затаив дыхание.
— Фрэнк, это ты?
Я молчу. Я слышу, как кто-то встает с кресла, слышу скрип шагов по деревянному полу, они приближаются. Наверху появляется мужчина. Лохматые темные волосы, бакенбарды, небритое лицо. Не такой большой, как тот, что ушел раньше, но и совсем не маленький.
— Ты кто такой, черт тебя возьми? — спрашивает он.
— Я ищу своего друга, — говорю я.
Он хмурится, исчезает и возвращается с деревянной бейсбольной битой в руке.
— Как ты сюда попал? — спрашивает он.
— На твоем месте я бы положил биту.
— Как ты сюда попал?
— Я быстрее тебя и гораздо сильнее.
— Черта с два.
— Я ищу своего друга. Он пришел сюда сегодня утром. Я хочу знать, где он.
— Так ты один из них, да?
— Я не знаю, о ком ты говоришь.
— Ты один из них! — кричит он. Он берет биту на манер игрока, обе руки сжимают рукоятку, как перед ударом, костяшки пальцев побелели. У него в глазах настоящий страх. Его челюсти крепко сжаты.