Страница 39 из 74
Ну да ладно. Так, ах да. Короче, народу в приемной у ректора набилось человек двадцать, я даже и не предполагал, что у нас столько учителей наберется. Правда, из всех присутствующих я знал только Герберта, да еще ту учительницу, к которой мы вместе с Гоймерычем в мой первый день в академии заглядывали, ну и, конечно, Криса. Тот находился здесь в качестве представителя от драконов и, по его словам, просто зашел поинтересоваться, что в этом году будут за команды. Блин, соглядай чешуйчатый, после того как его сестренка влепила мне этого дракончика на шею, вообще ходит за мной по пятам как привязанный, и даже во время урока за окнами мелькает что-то золотистое, проносящееся мимо на высокой скорости.
Ну вот, короче, толпа набралась приличная. Но что интересно, все стоят особняком и даже друг на дружку не смотрят, а вид у многих – не переплюнь через губу. Одна наша тройка в составе Герберта, меня и Криса пристроилась в уголке и потихоньку травила друг дружке анекдоты. Правда, в основном травил их наш паладинчик, причем все страшно пошлые и бородатые, отчего молодой дракон постоянно краснел и тихонько хихикал в кулак, а я покровительственно улыбался и исподволь разглядывал окружающих. В принципе ничего такого, многие даже одеты вполне современно, один вон вообще с разноцветным гребнем на голове и какой-то фиговиной типа «подшипник от Белаза», висящей на пудовой цепи, что обхватывала тонкую шею этой колоритной персоны. Интересно, что он преподает? Магию тяжелого рока и хеви-метала?
– Учитель алхимии, – услужливо подсказал Крис, заметив мой интерес.
Вот удивил. По моему мнению, алхимики – это такие типы в прожженных халатах и с колбочками в дрожащих руках, вечно что-то смешивающие в своей задымленной лаборатории. Никого не напоминает? Точно… наш любимый Антиох батенька Гоймерыч – вот яркий типаж, а это? У нас в доме Ванька с первого этажа в таком прикиде одно время ходил, так бабульки аж крестились, а одна так сходила в церковь, уговорила батюшку освятить ей бидончик воды – и вечерком подкараулила пацана в подъезде. Не знаю, то ли там батюшка что-то насвятил или просто парня до колик напугал решительный вид старушенции, окатившей его водой в полутемном подъезде и для верности долбанувшей по кумполу молочным бидончиком, однако с той поры он подобными заморочками не очень-то увлекался.
Я на несколько минут «завис», мысленно рассуждая о разнообразности моды в различных мирах. Ну снизошло на меня философское вдохновение, что поделаешь. И уже ведь почти нащупал какую-то страшно умную мысль и достиг нирваны на почве рассуждений о высокой моде, как опять прервали. Блин, вот так и гибнут великие идеи: только вознесешься в небесную высь, как тебя хвать за штанину – и лицом в… ладно, проехали.
Я повернул свое страшно умиротворенное лицо к Крису и состроил зверскую гримасу, которая должна была показать дракону всю мою степень неудовлетворенности прерыванием столь значимого мыслительного процесса. Дракоша мне только ласково улыбнулся (етить его за ногу) и показал глазами куда-то за спину. Я обернулся и… здрасте. Передо мной стоит высокий тип в черных одеждах и смотрит на меня таким взглядом, – блин, будь у меня с собой бидончик молока, точно простокваши бы наделал. В смысле от его взора любое молоко бы скисло, причем в промышленных масштабах.
– Учитель этого… – Тип пощелкал костлявыми пальцами, точно забыл слово. – Э-э-э… труда.
– Да, и что? – Я вопросительно приподнял бровь.
– Насколько я понимаю, вы не маг?
– Вы правы.
Вот ведь сноб, даже и не представился, смотрит на меня, точно на препарированную лягушку, у меня аж кулаки зачесались. Знаете, не люблю я таких высокомерных типов, хотя, конечно, люди всякие бывают, но от этой долговязой личности прямо пышет высокомерием и презрением.
Ну значит, этот тип меня осматривает с ног до головы и так презрительно говорит:
– Ваш ректор, похоже, совсем стар стал, всякие отбросы в академию набирает… – Сказал так и обводит всех собравшихся вызывающим взглядом.
Ну я не очень-то и обиделся, нужно мне еще обижаться на всяких дрыщей в черном, правда, мой правый кулак, устремившийся в полет, поймал Крис, а на левой руке почему-то решил повисеть Герберт. Ну а так нормально, я даже ему улыбнулся – нежно так, по-дружески, нервно дергая левым глазом.
– Что, плебей, и сказать нечего?
– Почему нечего, – раздался откуда-то из толпы знакомый голос. – Если хотите, господин Замнякис, я скажу.
Все дружно расступились, пропуская нашего ректора с неизменной трубкой в руках. Следом за ним шел Генрих, который вежливо мне кивнул и так зыркнул на этого дрыща, что тот аж побелел от испуга. Я мысленно сделал себе пометочку побольше узнать о таинственном секретаре Мангалыча, ибо в академии его явно побаивались. Блин, сколько у меня этих пометок уже накопилось, солить можно, причем вместе с мозгами, – ладно, придет время, потихоньку разгребусь.
Тем временем типок в черных одеждах ретировался куда-то в глубь толпы и затих.
– Коллеги, прошу всех пройти в зал совета, – сказал ректор и почему-то озорно мне так подмигнул (затейник, блин, старый).
Все потянулись ко входу в кабинет, а я повернулся к Крису, который все еще держал меня за руку. Елки, мне даже неудобно стало.
– Отпусти.
– А, извини, – дракон разжал свои объятия.
Блин, хватка у него стальная, у меня аж запястье онемело. Я покрутил кистью, приводя свою руку в чувство, и спросил:
– А что это за тип такой наглый?
– Это из академии Ланграфа, он там то ли завуч, то ли заместитель ректора, – ответил за дракона Герберт. – Мощный колдун, я его ауру даже сейчас ощущаю, хотя против нашего ректора мелковат.
– И хамоват, – заметил я. – Зря вы, ребята, меня сдерживали.
– Угу, – усмехнулся Крис. – Нам еще межакадемического скандала не хватало. В последнее время репутация нашей академии и так изрядно пошатнулась, а уж после этого…
– Покачнулась? – Я непонимающе посмотрел на дракона, но тот лишь пожал плечами и подтолкнул меня в сторону двери кабинета, бросив, что как-нибудь потом объяснит.
Кабинет нашего Христофора Архипыча, надо сказать, претерпел некоторые изменения. Вся офисная мебель и принадлежности исчезли, зато прямо посредине стоял огромный макет стадиона, точнее, не самого стадиона, а той местности, что внутри его заменяла арену. Ну что-что, а ее мы с ребятками хорошо изучили – не зря я их там гонял, вон даже похудел чуток. Глафира прямо до сих пор в расстроенных чувствах ходит, причитает, что я морю себя голодом и вообще не заботюсь о собственном здоровье, не то что Дорофеич. М-дя, уж кто-кто, а наш гном о собственном здоровье заботится, на Глафировой стряпне месяц от месяца шире делается, – ну тут надо заметить, что Батон с ним пытается конкурировать, короче, трескают вместе за обе щеки и добавки просят. А вот дракоша наш, что странно, питается очень мало и очень рыбку любит – вот ее-то он килограммами поглощать готов, причем ест прямо с костями. Зрелище, надо сказать, еще то: берет рыбину и целиком засовывает ее в рот. Видели когда-нибудь, как змея поедает мышь? – во, похоже, рот растягивается точно резиновый. Я когда первый раз это увидел, обомлел аж, Батон и тот замер с куском во рту и долго нервно дергал правым ухом. А Глафира… ну она у нас женщина отважная, прошедшая, можно сказать, огни и воды и всякие трубы (это я по ее рассказам сужу), так вот эта сильная женщина такую оплеуху нашему дракоше отвесила – он чуть рыбу назад не выплюнул, причем вместе с предыдущей. Короче, с тех пор она взялась учить его этикету. Правда, происходит это с переменным успехом – ну в смысле пока она смотрит – все о’кей, но стоит только ей отвернуться – наш крылатый хап продукт со стола, заглотнет и сидит с самым невинным видом, похрустывает, только плавники изо рта торчат.
Так, опять я куды-то не туды уехал. Так вот, все, значит, собрались вокруг этого макета, а наш ректор… Стоп, тут надо опять немножко отвлечься и пояснить. В общем, намечавшиеся соревнования были нечто типа полуфинала, а тот тип, что мне нахамил, был что-то вроде наблюдателя от соперничающей команды, ну типа проверял, чтобы мы не жульничали. Тонкостей я, конечно, не знаю, но, видимо, и от нашей академии в их рядах был такой же агент. В общем, судя по пояснениям Криса, мы (в смысле наша академия) с академией Ланграфа были старые соперники и вообще что-то отношения как-то не ладились. Типа та тоже старейшая академия, но нашей выделялось больше спонсирования или еще чего-то, к тому же мы неправильно обучаем учеников и порочим честь магов, принимая в свои ряды всяких типов. «Типы» – это я и техномаги. Тех вообще многие обычные маги не любили, и поэтому прием в академию Рейнерны вызвал большой скандал в министерстве учебной магии (сокращенно МУМа – ой, не могу… Му-ма, а я – Герусим, не смешно? – ну и ладно, а меня постоянно на ехидное «хи-хи» прошибает, как услышу), но наш ректор надавил на нужные связи, и все вроде затихло. Хотя доброжелателей это ему не прибавило, да и новых учеников в академии тоже стало поменьше. Блин, прямо расизм и расовая нетерпимость какая-то, хотя надо сказать, что между учениками я этого не заметил. Короче, очередной закид взрослых дядь и теть. Хотя кто знает, как бы все повернулось, но на сторону ректора неожиданно встали Хранители, а им возражать рисковали немногие.