Страница 7 из 77
— Нельзя оставлять в рубке одного человека! — возмутился Кван.
— Ничего, это не первый наш корабль, — осадил его Хаким.
— Да уж, надо полагать… — буркнул Кван.
В отсутствие настоящего правительства власть в Сомали принадлежит полевым командирам, большинство которых содержат свои армии за счет пиратства. Воды этой страны Африканского Рога считаются самыми опасными в мире. Нападения происходят почти ежедневно, и хотя США и другие страны разместили в регионе военный флот, каждое судно не защитишь: слишком велик океан. У пиратов скоростные катера. Обычно их интересуют лишь деньга и ценности, но в последнее время на смену обычному грабежу пришло нечто иное. Теперь суда угоняют, груз продают на черном рынке, а команду либо сажают в шлюпки, либо берут в заложники, чтобы потребовать выкуп, либо убивают.
Вместе с жестокостью растут и аппетиты пиратов. Если раньше они охотились на небольшие грузовые суда, осуществлявшие прибрежные перевозки, то теперь атакуют танкеры и контейнеровозы, а однажды даже напали на круизный лайнер, пятнадцать минут поливая его огнем из автоматов. Недавно разбойников северного побережья возглавил новый человек: он железной рукой подчинил себе конкурентов, заручился политической поддержкой и объединил под своей властью всех бандитов.
Главаря зовут Мохаммад Диди. В середине девяностых, когда ООН спасала измученную засухой страну от голодной смерти, он сражался в Могадишо на стороне боевиков. Диди громко заявил о себе захватом грузовиков с гуманитарной помощью, но по-настоящему прославился во время падения «Черного ястреба». Тогда он штурмовал позиции американцев, лично подбил «хаммер» из гранатомета, вытащил из горящей машины тела и изрубил на части.
После бесславного отступления американских пехотинцев влияние Диди расширилось: он вошел в дюжину полевых командиров, контролирующих страну. В 1998 году Диди связывали с «Аль-Каедой» и взрывами американских посольств в Кении и Танзании: перед атаками террористы жили в его лагерях и пользовались неограниченной поддержкой. Гаагский трибунал назначил за его голову награду в полмиллиона долларов. Диди был уверен: рано или поздно конкуренты попытаются получить и то и другое, поэтому перебрался из Могадишо на триста миль севернее, в прибрежные болота.
Раньше экипаж захваченных судов почти всегда отпускали. Диди первым начал требовать выкуп. Если денег не платили или если переговоры затягивались, команду убивали без лишних церемоний. По слухам, бандит лично расправлялся с жертвами и даже носил ожерелье из их зубов с золотыми коронками.
Именно Мохаммаду Диди подчинялись захватившие сухогруз пираты.
Пока «больные» сопровождали офицеров с мостика в столовую, Хаким велел Квану отвести его с подручным в кабинет капитана. Кабинет располагался на палубе под рулевой рубкой по соседству с капитанской каютой. Внутри было чисто, обстановку отличала скромность: голые металлические стены с парой дешевых картинок, пустой стол, на нем фотография Квана с какой-то женщиной, вероятно женой.
Сквозь единственный иллюминатор лился желтоватый свет.
— Давай список команды! — потребовал Хаким.
В углу за столом капитана к полу был привинчен небольшой сейф. Кван склонился над ним и стал набирать комбинацию цифр.
— Откроешь дверцу — сразу отойди в сторону, — велел Хаким.
— Оружия там нет, — заверил Кван, но приказу повиновался: распахнул дверцу и отступил.
Хаким стал вытаскивать папки с бумагами, второй пират с автоматом наготове его прикрывал. Надорвав толстый конверт, главарь присвистнул: в конверте лежали деньги.
Он помахал у самого лица пачкой стодолларовых купюр, втягивая воздух крючковатым носом, словно в руках его были не деньги, а бокал дорогого вина.
— Сколько здесь?
— Двенадцать тысяч долларов. Может, чуть больше.
Хаким запихнул конверт в карман рубашки и стал рыться в бумагах, пока не нашел список членов команды. Читать пират не умел даже на родном языке, не говоря об английском, но смог отыскать паспорта; их было двадцать два. Он просмотрел все и отложил документы Квана, Дуэйна Мерриуэзера и рулевого. Затем Хаким увидел паспорта трех матросов, захваченных на палубе, и обрадовался: они справились уже с четвертью команды.
— Теперь веди нас в столовую!
В ярко освещенной комнате толпились люди. Кто-то курил — в воздухе висел дым, перебивающий потный запах страха. Команду составляли иностранцы, мрачный вид которых объяснялся не только присутствием пиратов. Эти люди угодили на самое дно — в экипаж старого ржавого сухогруза, который держался на плаву лишь благодаря им, да и то лишь потому, что на другое судно такой сброд бы не взяли.
Один из моряков прижимал к затылку окровавленную тряпку: очевидно, он чем-то разозлил бандитов.
— Капитан, что происходит? — спросил главный инженер в измазанном маслом комбинезоне.
— А ты как думаешь? Нас захватили пираты!
— Молчать! — проревел Хаким.
Перебирая найденные в сейфе паспорта, он сравнивал фотографии с лицами членов команды, пока не убедился: все на месте. Как-то раз Хаким поверил капитану на слово, а потом обнаружилось, что два моряка забили пирата насмерть и чуть было не отправили сигнал SOS.
— Ладно, героев тут нет.
Хаким отложил паспорта и осмотрел помещение. Он чувствовал, когда люди боятся, и увиденное его порадовало. Одного из сообщников главарь отправил на палубу отшвартовать катер и передать Абди, чтобы тот возвращался на базу сообщить о захвате сухогруза.
— Меня зовут Хаким, теперь это судно мое. Выполняйте мои приказы, и вас не убьют. Любого, кто попытается бежать, застрелят, а тело скормят акулам. Помните эти два правила!
— Мы сделаем все, что скажете! — обреченно заверил Кван. — Я и мои люди очень хотим вернуться домой.
— Мудрое решение. Вы поможете мне связаться с владельцами судна для переговоров о выкупе.
— Эти ублюдки даже на галлон краски не раскошелились, — пожаловался соседу главный инженер. — А уж за наши шкуры платить точно не пожелают.
Два автоматчика осматривали камбуз, собирая все, что могло сойти за оружие. Они появились с целым мешком столовых, кухонных и разделочных ножей, а также вилок. Один пират остался в столовой, другие выволокли мешок в коридор и потащили дальше — вероятно, выбрасывать за борт.
— Говнюки дело знают! — шепнул Дуэйн радисту. — Отлучись охранник хоть на минутку, я бы первым тотчас нож прихватил.
Мерриуэзер не учел, что за спиной у него стоит пират. Приклад автомата обрушился на голову Дуэйна с такой силой, что лицо едва не впечаталось в пластиковую столешницу. Когда Мерриуэзер выпрямился, из его носа сочилась кровь.
— Еще слово, и ты умрешь! — пообещал Хаким, голос которого не оставлял сомнений: предупреждение последнее. — В столовой есть уборная, поэтому вы все останетесь здесь. Выход только один, мы запрем его снаружи и поставим дежурить охранника. — Своим людям он сказал по-сомалийски: — Посмотрим, что у них за груз.
Пираты вышли из столовой, закрыли дверь и, обмотав ручку прочным кабелем, привязали его к поручню у противоположной стены коридора. Одному из сообщников Хаким велел караулить команду, а сам вместе с остальными тщательно обыскал сухогруз.
Несмотря на внушительные размеры судна, внутренние помещения оказались тесноваты, а трюмы — меньше, чем можно было ожидать. В кормовые попасть не удалось: контейнеры стояли так плотно, что даже самый тощий из захватчиков не сумел протиснуться. Оставалось ждать, пока судно придет на базу — там трюмы разгрузят и посмотрят, что внутри. Впрочем, содержимое трех носовых трюмов позволяло не горевать о контейнерах. Между ящиками с автозапчастями, двигателями с индийских заводов и стальными плитами размером со стол обнаружились шесть пикапов. Ставишь на такой пулемет — получается идеальная для Африки боевая машина. Имелся и грузовик побольше, но древний, разбитый и, вероятно, не на ходу. Еще в трюмах нашлись поддоны с пшеницей, расфасованной в мешки с названием крупной благотворительной организации, и, самое главное, несколько сотен бочек аммиачной селитры. При смешивании с дизельным топливом это удобрение превращается в мощнейшую взрывчатку. В трюме было достаточно селитры, чтобы сровнять с землей половину Могадишо, если у Мохаммада Диди возникнет такое желание.