Страница 49 из 77
Пошел крутой спуск, и Хуан понял, что остались считаные секунды. Поджав ноги к животу, он ухитрился толкнуть ими террориста в грудь. Тот упал на спину. Хуан перекатился, ударил локтем в горло и с отвращением ощутил, как ломается кадык и рвутся сухожилия.
В ту же секунду он всем весом навалился на колесо. Такие повороты проходят на пятидесяти километрах в час — а они вошли на восьмидесяти. Тормоза заскрежетали, разбрасывая искры. «Поздно, — подумал Хуан, — слишком поздно».
Под воздействием центробежной силы вагон стал крениться наружу, и даже при огромной массе внутренние колеса начали отрываться от рельса. Хуан закрутил штурвал до упора. Позади ревел двигатель грузовика — Линк опять впрыснул закись азота, — и воняло горелой резиной. Колеса вагона дребезжали, с каждым толчком сдвигаясь еще на сантиметр. Если бы как-то связаться с пленниками! Их вес мог бы спасти положение.
Вслед за отчаянием пришло вдохновение. Хуан схватил бандитский автомат и подбежал к внешней стороне вагона. Внизу тянулась бесконечная долина. Он прицелился в борт и дал длинную очередь. Пули срикошетили, но очереди оказалось достаточно: перепуганные пассажиры ринулись к противоположной стене, где колеса уже едва держались на рельсе.
Вагон проскочил поворот и вышел на очередную короткую прямую. Хуан тряхнул головой, чтобы привести в порядок мысли, хотел было присесть отдохнуть, как вдруг по радио раздался испуганный голос Марка:
— Отпускай тормоз! Скорее!
Кабрильо стал крутить штурвал, освобождая колеса, и между делом бросил взгляд назад. Дорога куда-то исчезла, прыжков на крышу можно пока не опасаться, но теперь их поджидала другая напасть: беглецов догонял грузовик, переделанный для езды по рельсам. Он несся с головокружительной скоростью, что неудивительно — без тринадцати-то тонн дополнительного веса. Из-за кабины высовывались воинственные лица, и было отлично видно, что у террористов с собой гранатометы.
Лобовое стекло «КОТа» сильно потрескалось и не выдержало бы даже обычных пуль — что уж говорить о гранатах.
Линк снова врубил задний ход, сразу четвертую передачу, надеясь, что скорость грузовика вкупе с инерцией тяжелого вагона позволят выиграть немного времени. Пока дорога хоть чуть-чуть изгибается, террористы не смогут стрелять.
— Сколько до следующего поворота? — спросил Хуан, зная, что у Мерфи на компьютере есть карта и сигнал с бортового GPS.
— Три километра.
— Ракеты остались?
— Одна.
— Побереги ее. Есть идея.
Хуан побежал назад и спрыгнул на крышу грузовика. У пулемета теперь была Линда — Чеффи, совсем без сил, сидел в грузовом отсеке с Аланой и Фодлем.
— Инструкторы в Кэмп-Пирн могут гордиться вами, в особенности… — Хуан назвал имя легенды знаменитого тренировочного лагеря, которое знали лишь те, кто там занимался.
Чеффи выпучил глаза.
— Так вы?..
— В прошлом.
Кабрильо открутил дверцу встроенного шкафчика. При размере примерно метр на метр она весила около тридцати килограммов. Передав дверцу наверх, Линде, он вылез на крышу. Время можно особо не рассчитывать — нужна лишь удача. Погоня уже в пятистах метрах и стремительно приближается. Кто-то заметил Кабрильо, по нему открыли стрельбу из автоматов. Хуан укрылся за дверцей, как за щитом; пули забарабанили по ней, каждое попадание — будто удар молотка.
Очередной плавный поворот — и преследователи на миг скрылись из виду. Хуан опустил стальной лист сзади грузовика и разжал руки: лист со звоном ударился о пути, прополз немного назад и наконец замер, наткнувшись на рельс.
Через полминуты из-за поворота вылетел грузовик. Он несся под сто километров в час, а цель была уже так близка, что террористы подняли гранатометы.
ГЛАВА 24
У водителя второго грузовика осталось всего несколько секунд, и он предпочел спасти свою жизнь, а заодно жизнь Кабрильо и его спутников. Увидев на пути стальной лист, он моментально понял: наехать на него означает полететь вниз по склону. Террорист ударил по тормозам и дернул рычаг в полу, втягивая рельсовые катки. В результате грузовик плюхнулся на обычные колеса, и они застучали по шпалам.
Из-за резкого торможения и жуткой тряски гранатометчикам было толком не прицелиться, так что все выстрелы ушли в «молоко»: в небо, где их закручивало гигантским штопором, и вниз, в долину, где гранаты никому не могли причинить вреда.
Грузовик переехал стальной лист, после чего сообразительный шофер еще сбросил скорость, рассчитывая опять стать на рельсы.
Затея Кабрильо дала лишь небольшую отсрочку. Приближался очередной поворот — пора было возвращаться к тормозному штурвалу. Хуан, едва не задохнувшийся от запаха горелой резины, выбрался наверх. Они опять разогнались до шестидесяти километров в час, вдобавок поднялся ветер, и запрыгнуть обратно на крышу поезда оказалось не так-то просто. Внизу, между «КОТом» и вагоном, шпалы сливались в одну темную полосу.
Поезд чуть сбросил скорость на пригорке, но если не притормозить, он снова разгонится, и тогда поворот уже не пройти. Вагон сильно раскачивало, так что тела двух террористов упали — на месте остался лишь тот, которому Хуан перебил горло.
Подъем позади; состав, несмотря на все усилия «КОТа», снова начинает разгоняться.
Хуан подошел к мертвецу, протянул руку к штурвалу, и тут террорист вдруг ожил. Только сейчас Кабрильо сообразил, что у покойника была синяя куфия, а не красная. В последний раз с грузовика прыгнули трое; один вроде свалился. Вероятно, он все же залез на крышу и, пока Хуан был в машине, занял место убитого.
Эти мысли промелькнули в его голове за один миг, но бандиту, чтобы свалить Кабрильо, и мига хватило. Хуан больно ударился. Террорист насел сверху, и Хуан вдруг понял, что тот килограммов на двадцать тяжелее.
Хуан потянулся за пистолетом. Бандит заметил движение и прижал его руку к крыше. Хуан вырвался и попробовал выскользнуть. До поворота оставались считаные секунды.
— Не отпустишь, — в отчаянии крикнул Хуан, — погибнем оба!
— Значит, погибнем! — прорычал террорист и въехал ему локтем по ноге.
Он контролировал ситуацию и просто не выпускал Кабрильо, ожидая, что вагон сам сойдет с рельсов.
Хуан изогнулся, едва не переломившись в пояснице, и вложил все силы в удар по подбородку. Тошнотворно хрястнула челюсть, и враг на мгновение потерял ориентацию. Лягаясь и извиваясь, Хуан сбросил наконец с себя этого тяжеловеса и добавил ему точно в то же место. Араб заревел от боли, а Хуан вцепился в тормозной штурвал и стал крутить его как одержимый.
Он успел сделать всего пару оборотов — противник обхватил его за шею и начал душить. Хуан тут же присел и рванулся вверх и назад, дополнительно оттолкнувшись ногой от колеса. Уже в воздухе он разорвал захват и приземлился у террориста за спиной. Террорист был на голову выше Кабрильо, поэтому, когда он обернулся, бить пришлось не прямо вперед, а вверх. На этот раз треснула челюстная кость.
Обезумевший от боли араб попробовал схватить противника, но Хуан нырнул под его руку, ударил его кулаком в пах и снова помчался к штурвалу, понимая, что время на исходе. Он сделал еще два оборота, изо всех сил прижимая к колесам раскалившиеся докрасна колодки.
Очередную атаку он не столько услышал, сколько почувствовал и поэтому успел выхватить пистолет. Враг выкрутил ему руку, так что Хуан невольно встал на цыпочки. Верзила изо всех сил двинул локтем по плечу Хуана, пытаясь сломать ему ключицу. Кабрильо успел дернуться, и удар пришелся в сустав, а не в уязвимую ключицу.
Араб бросил на Кабрильо злобный взгляд, отлично зная, что даже несильный удар в эту область причиняет ужасную боль. Хуан вяло лягнул врага в колено и стал лихорадочно искать застежки двух ремешков, которыми пристегивался протез. Наконец нашел, расстегнул — и воспользовался протезом как дубиной. Удар, не столько сильный, сколько неожиданный, содрал кожу с виска, кровь залила противнику глаз.