Страница 51 из 108
Отец снял для Мэйв старинный, но благоустроенный домик в Джорджтауне. Она жила там, беспрестанно думая о сыновьях, томящихся на острове Гладиатор. Хотелось примчаться туда и унести их подальше от беды. Только ничего Мэйв не могла предпринять. Не было у нее сил бороться с невероятно могущественным отцом. Кроме того, она не сомневалась: люди из службы безопасности компании «Дорсет консолидейтед» схватят ее, едва она приблизится к аэропорту или морскому причалу.
Рой ван Флит и его жена Робин взяли Мэйв под опеку. Как-то они позвали ее на вечеринку, устроенную главой фирмы по прокладке труб на подводных глубинах. Мэйв отказалась, сославшись на дурное настроение, но Робин заявила, что не желает ничего слушать и что она обязана доставить себе чуточку удовольствия. Она и понятия не имела, какие муки испытывает Мэйв.
— Там будет туча финансовых тузов и политиков, — прощебетала Робин. — Такое нельзя пропустить.
Сделав макияж и собрав волосы в тугой пучок на затылке, Мэйв надела шифоновое платье с завышенной талией, расшитой бисером вставкой на лифе и юбкой немного выше колен. В Сиднее она изрядно потратилась на него, решив, что это последний писк моды. Теперь у нее такой уверенности не было. Невесть с чего ей стало стыдно выставлять напоказ свои сильные стройные ноги.
«Впрочем, — подумала она, оглядывая себя в зеркало, — черт с ними. Кому я там нужна!»
На улице снег тонким слоем покрывал асфальт. Было холодно, но не морозно. Мэйв налила в широкий стакан водки, добавила кубик льда, накинула черное длинное пальто и, попивая, принялась ждать супругов ван Флит, обещавших отвезти ее на сходку знаменитостей.
Питт предъявил подаренное адмиралом приглашение и был допущен в загородный клуб. Пройдя через двери с резными изображениями известных игроков в гольф и оставив в гардеробной пальто, он вошел в бальный зал, обшитый панелями орехового дерева. Некий вашингтонский дизайнер превратил зал в лагуну. С потолка свисали бумажные рыбы, а от стен исходил мягкий переливчатый синевато-зеленоватый свет, создававший приятную иллюзию подводного мира.
Хозяин вечера бок о бок с женой и служащие его компании, выстроившись в цепочку, приветствовали гостей. Питт ловко увернулся от ритуальной беседы и направился в бар, где попросил текилы со льдом и лимоном. Опершись спиной о стойку бара, он лениво осмотрел присутствующих.
Людей собралось сотни две. Оркестр наигрывал попурри из музыки к кинофильмам. Питт узнал нескольких сенаторов — они заседали в комитетах, имеющих отношение к защите окружающей среды. Некоторые мужчины облачились в белые смокинги, большинство же были в темных костюмах и белых рубашках с галстуками-бабочками. Питт не принадлежал ни к той ни к другой группе. У него под традиционным смокингом проглядывал жилет, на котором красовалась тяжелая золотая цепь с карманными часами. Эти часы достались Питту от прадеда, служившего машинистом на железной дороге в Санта-Фе.
Женщины радовали взгляд элегантностью нарядов: длинными платьями и костюмами с короткими юбками и пиджаками — однотонными или расшитыми блестками.
Питт легко определил, где официальные пары, а где нет: супруги стояли рядом, словно старые друзья; любовники же не упускали случая коснуться друг друга.
На вечеринках Питт, как правило, подпирал мебель, сторонясь пустопорожней болтовни, пышно именуемой общением. Заскучав, он тихо удалялся домой. Но тут было другое дело. Сэндекер уведомил его, что на вечеринку придет Мэйв. Глаза Питта шарили по столикам и переполненной площадке для танцев.
«Либо она в последнюю минуту передумала, либо еще не приехала», — решил он. Питт никогда не стремился завоевать внимание какой-нибудь роскошной девицы, окруженной толпой поклонников, а потому выбрал обычную женщину среднего возраста. Дама сидела в одиночестве за столиком и была польщена, когда к ней подошел симпатичный незнакомец и пригласил танцевать. Питт давно выяснил, что среди женщин, которых мужчины обычно обходят стороной, тех, что теряются среди прирожденных красавиц, как раз и находятся самые умные и самые интересные. Эта вот оказалась чиновницей высокого ранга. Она служила по международному ведомству и не замедлила посвятить Питта во все политические сплетни. Потанцевал он и с двумя дамами, которых кое-кто причислил бы к дурнушкам: одна была личным секретарем хозяина бала, а другая — главным советником сенатора, председательствовавшего в Комитете по океанам. Исполнив приятный долг, Питт вернулся к бару выпить еще текилы.
И в этот момент в зал вошла Мэйв.
Питта окатила теплая волна чувственности. Присутствовавшие растворились в серой дымке, посередине зала осталась только Мэйв, окруженная золотистым сиянием.
Наваждение прошло, когда она миновала цепочку встречающих и вместе с ван Флитами остановилась, чтобы осмотреться в толпе гостей. Собранные в пучок длинные светлые волосы открывали изумительную шею. Короткое платье подчеркивало ноги идеальной формы. «Восхитительная женщина, — подумал Питт, поеживаясь от уколов страсти. — Другого слова для нее не подберешь. Грация антилопы и легкость ласточки».
— Смотрите, какая молоденькая милашка появилась, — тихонько произнес бармен, не сводя глаз с Мэйв.
— Целиком с вами согласен, — улыбнулся Питт.
Он увидел, как она с ван Флитами идет к столику, как усаживается в кресло, похожее на морскую раковину, как диктует официанту заказ. Но главное — он заметил, как к Мэйв потянулись мужчины: и молодые, и те, кто в деды ей годился, — все жаждали пригласить ее на танец. А она вежливо отказывалась от любого приглашения. Питт не без удовольствия понаблюдал, как мужчины расходятся восвояси, по-мальчишески обиженные отказом.
— А она разборчива, эта милашка, — прокомментировал бармен.
— Пора выпускать первый состав, — сказал Питт, когда ван Флиты отправились танцевать.
Он прямиком двинулся к столику Мэйв. По дороге случайно задел дородного сенатора от штата Невада. Он стал возмущаться, но Питт бросил на него такой свирепый взгляд, что бедняга осекся.
Скучающая Мэйв оглядывала танцплощадку, как вдруг краешком глаза уловила движение в свою сторону. Поначалу она не придала этому значения, решив, что очередной мужчина желает познакомиться с ней. В другое время и в другом месте такой успех ей бы, может, и польстил, но сейчас ее мысли были далеко, за двадцать тысяч километров от клуба. И лишь когда упрямец подошел к столику, уперся руками в голубую скатерть и наклонился к Мэйв, она его узнала и радостно заулыбалась.
— Ой, Дирк, а я думала, что больше никогда вас не увижу, — выдохнула она.
— Я хочу извиниться, что не попрощался с вами, перед тем как покинул «Полярного охотника».
Поведение Питта и удивило, и порадовало ее. Она-то полагала, что он не испытывает к ней никаких чувств. Теперь же вот все читалось в его зеленых глазах.
— Откуда вы могли знать, насколько были нужны мне? — прошептала она.
Обойдя столик, Питт сел рядом и очень серьезно сказал:
— Теперь я это знаю.
Мэйв отвернулась, избегая его взгляда.
— Вы даже не представляете, в какую беду я попала.
Питт взял руку Мэйв в свою. Впервые он коснулся ее не в официальной обстановке.
— Представляю. Боудикка мне все рассказала.
Самообладание изменило Мэйв.
— Вам? Боудикка? Да как такое возможно? — крикнула она.
Питт встал и заботливо поднял ее со стула:
— Давайте-ка потанцуем, попозже я вам обо всем расскажу.
И свершилось чудо, о котором Питт и не мечтал: он крепко обнял Мэйв, и она прильнула к нему, словно ища опоры. Закрыв на мгновение глаза, он вдохнул аромат ее духов. Запах его парфюма прошелся по ней, словно зыбь по горному озеру. Они танцевали щека к щеке под «Лунную реку» Генри Манчини. [13]
Тихо-тихо Мэйв стала напевать слова:
— «Лунная река, неоглядная ширина. День придет, и я одолею тебя». — Внезапно она напряглась и слегка отстранила Питта. — Вы знаете про моих сыновей?
13
Манчини Генри (1924–1994) — известный американский дирижер и композитор. Написал музыку почти к пятистам кинофильмам.