Страница 34 из 80
— Не знаю.
Умберто достал из кармана запасную обойму от «люгера» и через спинку сиденья передал ее Сэму.
— В вашем холостые.
— Спасибо. Только не пойму, зачем вы вообще дали нам пистолет?
— Хотел завоевать доверие… Сможете ли вы когда-нибудь меня простить?
— Примерно через час будет ясно. Если ты нас обманул…
— Тогда можете меня пристрелить.
— Ловлю на слове, — сказал Сэм, глядя ему прямо в глаза.
— А что с Терезой? Разве она?.. — спросила Реми.
— Она уже уехала, — ответил Умберто. — У меня есть родня в Ниспорто, ее защитят.
— Гм… У нас есть сотовый. Умберто, может, позвонить в полицию?
Итальянец покачал головой.
— Они не успеют.
— А если развернуться обратно или постараться осмотреть склеп и улизнуть, пока они не приехали.
— Здесь всего две дороги, одна на въезд, другая на выезд, — сказал Умберто, — и Бьянко на обеих поставил патрули. Можете не сомневаться!
Реми посмотрела на Сэма.
— Что-то ты притих.
— Думаю.
Инженер внутри его искал элегантное решение, но Сэм быстро понял, что времени на это нет. Так же как и во время их встречи с Архиповым на свалке котлов, оставалось действовать по ситуации.
— Удача любит смелых, — наконец проговорил он.
— О нет…
— Наглость города берет, — добавил Сэм.
— Я знаю, что это значит, — вздохнула Реми.
— Что? — заерзал Умберто. — Что такое?
— Будем импровизировать по ходу.
Сэм завел машину, и они тронулись.
Кладбище находилось в сырой низине, которую с трех сторон окружали холмы, поросшие соснами и пробковыми деревьями. Вокруг шла кованая ограда высотой примерно по пояс; она давным-давно проржавела и местами покосилась под напором времени и ползучих растений. Стелющиеся обрывки вечернего тумана расползались по влажной траве, клубясь вокруг склепов и надгробий. На безоблачном небе круглым желтым глазом светила полная луна.
— Официально заявляю: у меня от этой жути мурашки по коже, — сказала Реми, глядя через ветровое стекло, пока Сэм парковал машину у ворот. Он заглушил мотор и выключил фары. Где-то на дереве сова ухнула два раза и затихла. — Не хватает только волчьего воя, — прошептала Реми.
— Волки на Эльбе не водятся, — пробормотал в ответ Умберто. — Только дикие собаки. И змеи. Много змей.
Кладбище было устроено случайным образом — могилы располагались где попало, без намека на симметрию. Надгробия торчали из травы под странными углами, иногда всего в футе от соседнего; тут и там возвышались склепы всех форм и размеров: некоторые скорее напоминали кучу булыжника, другие полностью скрывала листва, были и такие, что покосились, а то и вовсе обрушились друг на друга. На общем фоне резко выделялись одинокие островки постриженной травы и цветов — редкие свежеокрашенные склепы, за которыми еще продолжали ухаживать.
— Похоже, планировкой тут и не пахнет, — сказал Сэм.
— Оно здесь так долго, что у властей все руки не доходят, — ответил Умберто. — Если честно, я даже не вспомню, когда тут в последний раз кого-то хоронили.
— И много здесь похоронено?
— Думаю, сотни. Одни могилы глубокие, другие — у самой поверхности. В некоторых по нескольку тел.
— А где склеп Лорана? — спросила Реми.
Умберто нагнулся и показал рукой через лобовое стекло.
— Вон тот, в дальнем углу, с куполом.
Сэм посмотрел на часы.
— Пора проверить на прочность старушку «ланчию»!
Он завел мотор, развернулся на девяносто градусов, выкрутил руль и направил машину прямо через луг, приминая высокую траву. Следуя вдоль ограды, вырулил к дальней части кладбища, затормозил у склепа Лорана и снова заглушил мотор.
— Куда ведет эта дорога? — спросил Сэм Умберто, указывая мимо Реми через пассажирское окно.
В полумиле от них проходила неглубокая колея, которая вела вверх к холму и исчезала вдали за деревьями.
— Понятия не имею. Это старая шахтерская дорога. Ее уже лет семьдесят-восемьдесят не используют.
Реми прошептала:
— Путь нехоженый. [1]
— Ненадолго, — ответил Сэм.
Он открыл дверь и выбрался наружу, Реми и Умберто — следом.
— Реми, подождешь в машине? — попросил Сэм. — Садись на водительское сиденье и смотри в оба. Мы быстро.
Они с Умберто перепрыгнули через ограду и направились к склепу. По сравнению с соседними склеп Лорана был небольшим, размером с гардеробную и всего фута четыре в высоту. Впрочем, подойдя к входу, Сэм обнаружил, что стены осели и частично ушли под землю. Три замшелые ступеньки вели к грубо обтесанной деревянной двери. Сэм достал из кармана миниатюрный фонарик и посветил на замок, пока Умберто возился с ключом. Умберто распахнул дверь. Словно в довершение мрачной атмосферы — туман, ухающие совы, полная луна, — протяжно скрипнули петли. Итальянец обернулся и с нервной улыбкой посмотрел на Фарго.
— Посторожи снаружи, — сказал Сэм.
Он спустился по ступенькам, протиснулся в дверь и обнаружил, что дальше проход сверху донизу затянут паутиной. Напуганные голубоватым светом фонарика, пауки бросились врассыпную и расползлись по щелям. Используя руку как нож, Сэм осторожно распорол паутину от центра вниз; высушенные оболочки мошек и мух осыпались на каменный пол. Сэм шагнул внутрь.
В тесной, пять футов на восемь, усыпальнице пахло пылью и крысиным пометом. Справа послышалось едва различимое поскребывание крошечных коготков о камень, затем все стихло. В центре склепа на возвышении из красного кирпича стоял простой саркофаг, ничем неукрашенный и без опознавательных знаков. Сэм обошел саркофаг, зажал фонарик между зубами и осторожно толкнул верхнюю плиту. Плита оказалась легче, чем он ожидал: она подалась и с глухим скрипом отъехала на несколько дюймов.
Еще немного сдвинув плиту, Сэм ухватился за выступающий конец и стал перемещаться по склепу, пока крышка не легла перпендикулярно саркофагу. Он посветил внутрь.
— Приятно наконец-то с вами познакомиться, месье Лоран…
Арно Лоран, давным-давно превратившийся в скелет, был похоронен при полном параде, рядом лежала церемониальная шпага. Сэм предположил, что именно так выглядела форма генерала наполеоновской армии. Между обутыми в черные сапоги ступнями лежала деревянная шкатулка размером с толстую книгу. Сэм осторожно извлек шкатулку, сдул покрывавший ее слой пыли, затем сел на корточки и стал изучать содержимое.
Внутри Сэм нашел костяной гребень, расплющенную мушкетную пулю, покрытую бурой хлопьеобразной субстанцией, вероятно кровью, и несколько наград в тонких шелковых мешочках. В самом низу лежал золотой медальон овальной формы с женским портретом внутри — по всей видимости, жены Лорана, Мари, — и, наконец, небольшая, размером с ладонь, книжица в кожаном переплете.
Сдержав вздох, Сэм бережно открыл книгу на середине. Узкий луч фонарика выхватил ряд символов.
— Бинго! — прошептал Сэм.
Уложив остальные предметы обратно в шкатулку, он вернул ее на прежнее место, в изножье покойника, и уже готов был задвинуть обратно плиту, как в свете фонарика блеснул металл. Между сапогом Лорана и стенкой саркофага завалился миниатюрный, размером с большой палец руки, стальной предмет. Сэм его выудил. Это был особый штамп, похожий на камнетесное долото. Один конец сплющен, как шляпка гвоздя, другой — вогнут, с острой как лезвие кромкой. Сэм посветил фонариком на выемку. Сомнений не осталось: острая кромка повторяла контур цикады.
— Спасибо вам, генерал, — прошептал Сэм. — Хотел бы я, чтобы наша встреча произошла на пару веков раньше.
Он сунул штамп в карман, закрыл саркофаг и поднялся наверх. Умберто куда-то исчез.
Сэм вышел на свежий воздух и огляделся по сторонам.
1
Цитируется строка из стихотворения Роберта Фроста «Другая дорога».