Страница 6 из 25
Бушующая за тысячи километров от Камчатки война для нас пока совершенно абстрактна. Как сказали бы сейчас — виртуальна. И для тех, кто непосредственно не воюет на полях сражений с оружием в руках, все происходящее на такой войне является не более чем картинкой на плакате. То есть чисто теоретически мы понимаем, что именно в данный момент держим в руках чьи-то жизни, имеем реальную возможность одним-единственным росчерком пера изменить судьбы тысяч людей, но до нашего сознания этот факт как-то не доходит. Между собой мы часто шутим по тому поводу, что вьетнамцы после победы должны будут поставить нам памятник из чистого золота. Так сказать, в память заслуг бойцов ОСНАЗ. Но, хлебнув впоследствии этого кровавого месива по полной программе, я понял, что памятники, по странному стечению обстоятельств, всегда ставят лишь тем, кто войны развязывает, а не тем, кто на них воюет.
Видимо, подспудно, несмотря на все многоречивые декларации, государственную риторику и плакаты типа «Миру мир», народы всех стран абсолютно уверены в неизбежности и даже необходимости войн. Давайте попробуем вместе выяснить, почему же так происходит? Что такого есть в войне, что она на протяжении многих тысячелетий практически непрерывно ведется изнемогающим под ее тяжестью человечеством? Ответ мне представляется очевидным. Раздел единого по своей биологической сути общечеловеческого мира на условно независимые государства был, есть и будет основным побудительным поводом для развязывания очередной кровавой войны. Подумайте сами. Как только какая-то часть человечества чем-то выделилась из остальной его массы, тут же автоматически возник и повод для конфликта. Например, сосед по долине занял более удобное пастбище или перекрыл дорогу к единственному во всей округе водопою. Что делать? Можно конечно же послать послов, предложить дары… А если дипломатическая неудача, а если дары с презрением отвергнуты? Время-то не ждет, коней надо кормить и поить уже сегодня, а не через месяц. Вот вам и повод к первой стычке. Вот вам и первая война. Пусть сначала маленькая, локальная. Но затем случится стычка чуть побольше, малость покровавее. Растет население планеты, растут и участвующие в конфликтах массы людей. Вскоре примитивные палицы с успехом заменили на дальнобойные арбалеты, потом дружину боярскую в броню одели и посадили на лошадей. Потом мушкеты солдатам выдали. Не успели они их освоить, как уже изобретены скорострельные автоматы. Итак дальше и без конца и без края.
Возьмем, к примеру, тот же Вьетнам. Ну, зачем было его делить? И вот уже одна его часть жаждет подчинить другую своему влиянию. Жаждет однозначно и неуклонно. Северные вьетнамцы полны решимости непременно осуществить свою задумку, не считаясь при этом ни с жизнями своих подданных, ни с чужими жизнями. Другие же (их потенциальные противники) совершенно не хотят что-либо менять, искренне считая, что им и так хорошо. Можно ли такой конфликт утрясти мирными средствами? Нет, никак нельзя! Как поделить одну страну на двух правителей? Да в принципе невозможно! И вот именно поэтому кто-то из них должен будет непременно умереть, чтобы в последствии не мешать другому верховному вождю править по своему усмотрению.
Но вот удивительная загадка человеческой природы. Всяк из нас почему-то непременно хочет, чтобы умер именно его оппонент, а не он сам. Как же добиться желаемого успеха в неизбежной битве? Как одолеть надоедливого супостата? Да очень просто. Надо временно найти такого союзника, который непременно поможет именно тебе побороть ненавистного противника. Союзник должен быть сильный, многочисленный и хорошо вооруженный, а самое главное, он должен точно так же, как и ты, люто ненавидеть противную сторону. Если посчастливилось отыскать такого союзника, то можно смело начинать боевые действия, враг наверняка будет разбит и победа будет за нами. Но ведь и противная сторона тоже не сидит сложа руки. Она тоже судорожно ищет себе союзника, который бы тоже был столь же многочислен и не менее хорошо вооружен. И, разумеется, союзник № 2 тоже должен искренне ненавидеть твоего противника.
Итак, с чего же мы с вами начали? А начали мы с того, что маленькая группка обладающих властью вьетнамцев искренне возненавидела другую группку вьетнамцев и всячески старается сжить последних со света. И чем же закончили? Закончили тем, что ненависть маленькой кучки людей, словно смертельный яд, разлилась по огромным пространствам нашей планеты, отравив попутно миллионы других, совершенно непричастных к этому людей. И все эти люди, мигом позабыв про все, что их занимало до этого момента, бросились либо убивать друг друга, либо бороться за мир, публично разрывая на кусочки призывные повестки. А еще они начали платить, платить и платить своими деньгами и своей кровью за чью-то необоримую и необъяснимую ненависть. Выходит, что война, это лишь ответная реакция человечества, как живого вида на возникшую в одной его части смертельную ненависть одних человекообразных к другим? Да, выходит так! И, что самое во всем этом неприятное, так это то, что сама война никак не способна искоренить саму ненависть. Она может только помочь одной части ненавидящих как-то побороть другую часть — ненавидимых. Получается, что войны всех сортов и размеров будут продолжаться в человеческом обществе до тех пор, пока не будет изжита сама ненависть. Не изжита, как образ мысли, как общечеловеческое понятие. Как та же оспа, которую, объединившись, уничтожали врачи всего мира. Вместе! Взялись и уничтожили. Теперь не нужно бороться с этой заразой, ибо оспы в мире нет. И только тогда наступит долгожданный мир, когда наступит эпоха всеобщей любви, поскольку только любовь является антиподом ненависти. Ах, как было правильно написано в Библии: «Возлюби ближнего своего». Как точно сказано, как прозорливо. Жаль только, не прочитал никто эту книгу, не вдумался. А раз читать никто не умеет, то готовьтесь, ребята, к войне, она к вам непременно пожалует.
Вашингтон. Волна протестов
…18-летний студент Альфред Томсон заявил репортерам: «Большинство студентов против войны во Вьетнаме. Многие намерены уклониться от призыва в армию, потому что война, которую ведут Соединенные Штаты Америки в Юго-Восточной Азии, — несправедливая, грязная, позорная война».
Впрочем, мы-то что, мы к ней и так готовимся денно и нощно. Вы наверняка думаете, что наша основная подготовка заключается в добросовестном изучении вверенной нам военной техники, строгом соблюдении требований Устава и меткой стрельбе из карабина? О, нет. Задача ставится куда шире. И самая высшая наша цель — научиться понимать принцип действия воздушных сил противника, научиться предугадывать его действия. День за днем, час за часом, минута за минутой мы ведем скрупулезный подсчет количества перебрасываемых в район боевых действий самолетов. И это вовсе не простая арифметика, это наивысшая алгебра! Ведь зная, какую противник сосредотачивает против тебя ударную группировку, можно примерно прикинуть, какие задачи он намерен решать, какими силами и в какие сроки. Крайне важен и состав стягивающейся к фронтам будущих боев воздушной армады. Если небо пестрит транспортными самолетами C-130 «Геркулес» и DC-10, да к тому же направляются они в аэропорт Сайгона (бывшую столицу Южного Вьетнама), то нетрудно сделать вывод о том, что происходит планомерное увеличение численности и материально-технического обеспечения именно сухопутной группировки. Следовательно, нашим союзникам-северянам следует вдвое и втрое увеличить количество «партизан», перебрасываемых в прифронтовую полосу. Надлежит выдать им больше пулеметов и гранатометов, чтобы те могли с успехом противостоять призываемым из сытой и беспечной Америки резервистам.
Какие те, в самом деле, вояки? Что может сделать в непроходимых джунглях перекормленный гамбургерами и безвременно ожиревший мелкий банковский клерк или неторопливый складской рабочий? Какое такое активное противодействие могут они оказать хоть и малорослым, но юрким вьетнамцам, для которых те же джунгли не абстрактное понятие, почерпнутое из комиксов про Маугли, а образ жизни. Что могут сделать постоянно отказывающие в условиях постоянного воздействия сырости и грязи малокалиберные винтовочки против неутомимых и испытанных по самым строгим меркам войны русских автоматов? Вопросы я поднимаю далеко не праздные. И за каждым из них стоят тысячи и тысячи жизней, судеб и разливанное море материнских слез.