Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 47 из 113

В прежние годы Валахия служила перекрестком торговых путей. Все богатство мира стекалось сюда. Теперь же воры и разбойники шныряли по всем дорогам. По ним можно было проехать только в сопровождении маленькой армии. Самые главные преступники сейчас сидели за этим столом, их лица блестели от свиного жира и раскраснелись от вина.

«Именно они стоят между мной и моей мечтой, — подумал Влад, снова наполняя чей-то кубок. — Сегодня вечером я должен перешагнуть через них. Или нет?»

Он поперхнулся, внезапно почувствовав неуверенность. Чтобы поддержать себя, князь поднял голову и посмотрел туда, где должен был находиться Ион. У сводчатого входа в малый зал охранники бояр пировали с телохранителями Дракулы.

Тремблак заметил этот взгляд и вопросительно приподнял брови.

«Это надо сделать. Более того, все должны увидеть, как это будет сделано. Власть, которая не показывает себя, легко теряется. При турецком дворе я выучил не только стихи из Корана. Кроме того, я слишком долго ждал этой ночи и собираюсь в полной мере получить удовольствие от нее».

Князь снова взглянул на Иона, покачал головой, потом перевел взор на единственного человека, который наблюдал за ним с того момента, как только он вошел в зал. Это был гусляр, исполнитель былин. Он начальствовал над всеми музыкантами.

Влад мгновение поразмышлял о том, сложат ли когда-нибудь былину и об этой ночи, потом кивнул. Музыка оборвалась на полутакте, но никто этого не заметил.

Госпожа Удристе, сидевшая за главным столом, устала от бесконечных разговоров своего мужа об охоте, подняла глаза и встала. В прошлом году умер ее отец. Он был погребен со всеми почестями, в черном и красном, но с тех пор трижды являлся ей по ночам. Женщине казалось, что он хотел что-то сказать ей, о чем-то предупредить. Вот и теперь, глядя на Влада, боярыня подумала, что призрак опять пришел к ней, потом поняла, что перед ней князь, и потянула мужа за рукав. Он раздраженно обернулся, взглянул туда, куда она ему указывала, и что-то шепотом сказал соседу.

Шум голосов стихал. Кто-то еще шептался, потом все замолчали.

Влад стоял, ожидая. Голова его была опущена, на губах играла едва заметная улыбка. Князь выдерживал паузу. Ему казалось, что он слышит, как стучат их сердца.

Потом Дракула заговорил:

— Добро пожаловать, благородные бояре и прекрасные дамы, епископы Святой церкви. Добро пожаловать, мои верные подданные, которые приехали сюда, чтобы разделить со мной этот день, праздник, самый святой для любого христианина. Господь наш Иисус воскрес из мертвых и подарил нам вечную жизнь. Слава ему!

— Аминь, — эхом донеслось с разных концов зала.

— Я знаю, что все мы молились об этом дне, — продолжал Влад. — Я видел, как вы пригубили кровь Христову в соборе Бизиерика Домнеска. Восславим жертву Господню. — Он указал на распятие, укрепленное над камином. — Попросим Его простить наши грехи и о том, чтобы наша Валахия снова стала сильным и могущественным государством, освободилась от беззаконий, которые творятся здесь, делают ее бедной и слабой. Невозможно отъехать и на милю от собственного дома, чтобы не встретить на дороге разбойников. Пусть справедливость воцарится в нашей стране. Попросим Господа о процветании и богатстве, на которое мы имеем право. Пусть оно станет достоянием всех жителей нашей страны, а не отдельной кучки людей, не будет продано иностранным торговцам за гроши. Попросим о единой стране, которая будет управляться сильным князем.

Влад сделал паузу, окинул взглядом длинный стол, стоявший в центре зала, потом добавил тише и мягче:

— По крайней мере, именно за это молился я. А вы?

Он поднял флягу, встал между боярином и госпожой Удристе, которая первая заметила его, налил вина в их кубки.

— Разве ты не за это молился сегодня, Мареа Удристе?

Боярин, чья маленькая, узкая головка как-то смешно торчала из пышного горностаевого воротника размера на три больше, чем следовало бы, улыбнулся.

— Конечно, воевода, — ответил он. — За все это и за твое здравие, кроме того.

— Что ж, это только подтверждает твою преданность.

Влад наклонился, снова разлил вино в кубки.

— А ты, мой главный советник и судья, мой ворник Кодреа? Молился ли ты о справедливости столь же истово, как о собственном благополучии?

Боярин с грубоватым лицом, красным от вина, которое тяжелая нижняя челюсть, выдающаяся вперед, делала похожим на свиное рыло, кивнул.

— Как главный блюститель справедливости, мой князь, я не могу иначе.

— Конечно!





Влад подошел к центру зала, посмотрел через стол. Если человек, который только что отвечал ему, был дороден, то тот, который сидел напротив сейчас, — просто необъятен. Он занимал почти три места за столом. Жена же его захватила еще полтора. Этот вельможа был прозван Великим не только за свои заслуги.

— А ты, Албу сель Маре? — спросил Влад. — Были ли твои молитвы столь же чисты и благородны?

— Я думаю, вполне, — последовал ответ, в котором явно сквозила скука. — Надо сказать, я всегда получаю то, что мне требуется. Разве тебе неизвестно это, Дракул-а?

Он произнес просто «сын Дракула», но все присутствующие знали, что перед этим именем следует называть титул, а услышали только выразительное «а» в конце, на которое было сделано ударение. За столом кто-то хихикнул. Пока два человека, молодой и в годах, стройный и тучный, пристально смотрели друг на друга, улыбки, сдерживаемые до поры до времени, появились и на других лицах.

— Да, ты получаешь то, что хочешь, Албу Великий. — Влад тоже выделил последнее слово. — Конечно, это так. Недавно ты захватил два поселения. Они называются Глодул и Хинтеа. Или я что-то путаю?

— Они лежат на границах моих земель.

— Теперь да, конечно. — Влад склонил голову набок. — А люди, которые жили в этих поселениях, куда они делись?

— Не знаю. — Сель Маре щелкнул пальцами. — Не имею ни малейшего представления. Они исчезли. Это было очень удивительно.

— Ага, исчезли. В самом деле. Так же, как и золото из монастыря в Товаре?

— Нет. — Албу сель Маре наклонился вперед, его лицо осветила широкая улыбка. — Это золото находится у меня в подвале. Когда монастырь неожиданно сгорел дотла, мой христианский долг был сохранить его ценности.

Он поднял глаза, взглянул на распятого Христа и осенил себя крестным знамением. Смешки стали громче, теперь мало кто сдерживался.

Влад оглядел зал и тоже рассмеялся.

Илона приникла к оконцу. Она была потрясена. Да, князь иногда улыбался ей, но это было так редко! Женщине приходилось подолгу ждать его улыбки. Еще реже он смеялся и никогда не позволял себе этого с посторонними. Она сцепила пальцы на животе и снова почувствовала толчок и боль внутри.

Внизу смех внезапно сменился молчанием. Теперь Влад подался вперед и наполнил вином кубок.

— Что ж, тогда стоит выпить за него, Албу. За христианский долг.

Однако великий человек не шелохнулся и не взял кубок в руку.

— Ты не пьешь, мой господин?

— Я выпью, если ты выпьешь, — коварно улыбнулся Албу.

Влад указал на невысокие металлические подставки в форме виселиц, равномерно расставленные на столе. В каждую из них была вставлена свеча. Они горели и освещали небольшие куски мяса, подвешенные чуть ниже.

— Тебе не нравятся плоды такого дерева, мой господин? — спросил Влад.

Албу усмехнулся.

— Как ни верти языком, как ни изощряйся, а все одно, — произнес он. — Многие твердят, что могут угадать, есть ли яд в еде или в жидкости, но никто не убедит меня в этом лучше, чем сам человек, который предлагает питье. Если он выпьет, то яда нет. — Он указал на флягу в руках Влада. — Так ты будешь пить, князь?

— Конечно. А каков был тост? Ах да, за христианский долг и добродетели.

Влад поднял флягу и отпил из нее. Вино пролилось из широкого горла. Через мгновение Албу поднял свой кубок, хлебнул из него, потом поставил посуду на стол.

— Так, значит, долг, — негромко проговорил Влад. — Кстати, я хотел спросить тебя кое о чем, Великий. Да и всех вас. — Он снова обвел взглядом стол, потом и весь зал. — Скольким валашским князьям вы присягали за свою жизнь, обязывались служить по долгу, верой и правдой?