Страница 4 из 23
Холли вошла в спальню, оставив Эрика в прихожей, и закрыла за собой дверь. Быстро скинув мокрое, липкое платье, она бросила его на угол бабушкиного зеркала. И в этот момент услышала знакомый скрип дверных петель. Сера толчком открыл дверь и вошел в спальню. Эрик стоял там, где она его оставила, и неотрывно смотрел на ее обнаженное тело.
Холли схватила мокрую одежду, прикрылась ею и, подбежав к двери, захлопнула ее. Эрик даже не пошевельнулся.
Рано утром в понедельник сестра Эрика, не потрудившись постучать, ворвалась в его кабинет.
— Признавайся, что ты задумал, братец? Что ты делаешь?
— Доброе утро, Джулиана. Что я делаю, спрашиваешь? Работаю над документами о слиянии банков.
У Джулианы потемнело лицо от злости, и сверкнули глаза.
— Я имею в виду Холли. Она моя подруга и поэтому для тебя неприкосновенна. Как ты посмел воспользоваться щедрой натурой девушки и уговорить ее купить тебя? Она заслуживает мужчины, который будет сдувать с нее пылинки и целовать пальцы ног, иными словами станет обращаться с ней, как с необыкновенной личностью, какой она и является. А ты, погрязший в расчетах, ничего не понимаешь в романтической любви и ей не пара.
Эти слова подействовали на него, как пощечина. Бывшая невеста перед алтарем выкрикивала, примерно то же самое. А потом убежала.
— Да ты сама, Джулиана, тоже хороша! Ты ведь должна была купить Уоллеса Уилсона, своего будущего жениха, а вместо него позарилась на бармена байкера. Ты разве же знаешь, какой упрямый осел — этот Бакстер Уилсон и как он озабочен поддержанием собственного авторитета. Он наверняка обидится, что ты не выбрала его сына.
— Уоллес еще не мой жених, и речь идет не обо мне. А о тебе. Не пытайся увести разговор в сторону, дорогой братец! Ты меняешь женщин быстрей, чем галстуки. Я не хочу, чтобы Холли стала одной из твоих битых карт.
— Я и не собираюсь крутить с Холли роман, мы только сделаем вид, что интересуемся друг другом. Ни один из нас не имеет ни малейшего желания бегать на свидания, но так положено по правилам аукциона. Дело в том, что ее подруге журналистке нужна была жертва, и она выбрала нас. Не повезло! В ближайшие недели нам придется выглядеть влюбленной парой, пока Октавия Дженкинс не утратит к нам интерес. Моя цель — избежать ненужных слухов, которые могут помешать бизнесу. И Холли тоже не хочет скандала. А значит, мы с ней союзники. И пока мы вместе, никакая опасность нам не угрожает.
Эрик замолчал и вдруг отчетливо осознал, что еще ни разу в жизни он не ошибался так жестоко. Когда в субботу вечером Холли натянула на себя джинсы и выгоревшую футболку, они уже не могли скрыть ее роскошные формы от его внимательного взгляда. Ведь только что он видел ее полностью обнаженной.
Сегодня утром он позвонил Холли и назначил встречу на завтрашний вечер. Он обещал принести чек, возмещающий ее расходы на аукционе.
— Холли? Безопасна? — Сестра расхохоталась. — Ты даже не представляешь, во что ты ввязался, и какое испытание тебя ждет.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А то, мой старший брат, что Холли не какая-нибудь там безмозглая простушка, с которыми, ты привык якшаться. На нее твои стопки биржевых акций не произведут ни малейшего впечатления. И ей все равно, что ты играешь в теннис с мэром и в гольф с судьей. Ее больше интересует, что у тебя внутри, а не твои связи и финансовые возможности. А у тебя, Эрик, как у нашей матери, вместо сердца калькулятор.
— Ты думаешь, я не способен развлечь Холли?
— Откровенно? — Она скрестила на груди руки и наклонила набок голову. — Не способен.
В нем взыграл дух соревнования.
— Сестренка, приготовься взять свои слова обратно.
Эрик наслаждался обедом в одном из самых дорогих ресторанов Уилмингтона. А Холли, наверное, понравился только десерт — крем-брюле. Весь ее вид без слов показывал, что предсказание сестры сбывается. Ей было откровенно скучно.
Эрик решил срочно выправлять положение. Клиент должен быть доволен. Значит, самый безопасный подход к предстоящим свиданиям — относиться к ней, как к клиенту. Главное правило — не смешивать бизнес с удовольствием.
Правда, ни одну из своих клиенток он никогда не видел обнаженной. Но Эрик постарался прогнать эту опасную мысль.
— Ты не против прогулки вдоль берега? — Когда они вышли из ресторана, он взял ее под руку.
— Хорошо, — после некоторой паузы согласилась она. Ее колебание нанесло еще один удар по его самолюбию.
На этот раз на Холли были туфли без каблуков и простое черное платье, совсем не похожее на соблазняющий субботний наряд. Но, что делать с памятью? Вид ее обнаженной груди и темного треугольника между ног так и стояли перед его глазами. Он видел ее обнаженной. Ему вдруг стало трудно дышать, и он расслабил галстук.
Холли остановилась у кинотеатра, ее внимание привлекла афиша «Привидения башен Уилмингтонского замка». Засунув руки в карманы, Эрик ждал, когда она двинется с места. Но она оглянулась и спросила:
— Не хочешь пойти? Сеанс начнется через десять минут.
Он предпочел бы отделаться деньгами. Но гордость требовала, чтобы он устроил для Холли прекрасный вечер. А это не только хороший обед и банальный разговор за столом. Если эта туристическая жвачка ей интересна, ну что же, он, как это она сказала, переживет.
— Хорошо, сейчас куплю билеты.
Вскоре они уже сидели в темном зале, тесно прижавшись, друг к другу. Кто бы подумал, что практичная Холли, верит в призраков? Заметив, что она вздрагивает время от времени, Эрик пожалел ее и обнял за плечи. Уже через секунду он понял свою ошибку. Ее волосы щекотали ему лицо, а левая грудь уперлась ему в бок. Кровь закипела в его венах. И фильм он толком, конечно, не посмотрел, думая о совершенно другом.
— У меня от страха порой перехватывало дыхание, — призналась ему Холли после окончания сеанса. — Спасибо.
Непринужденная улыбка напомнила ему девочку, какой она была, когда четырнадцать лет назад они вместе играли в мяч на лужайке ее дома. Он был тогда еще молодым и глупым, только что из университета.
Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он понял, что его отец — мишень для насмешек банковских служащих, так как во всем слушался свою жену, будто хорошо дрессированный пудель.
Уже тогда Эрик твердо решил никогда не быть объектом насмешек. Ему это удавалось, пока Присцилла не выставила его дураком. И если теперь в газете появится уничижительная статья о нем, он вряд ли быстро оправится. По крайней мере, он не скоро почувствует себя полноценным мужчиной. О чем думала мать, когда втянула его в эту историю?
Эрик подвел Холли к машине, усадил и повез на ферму.
— Расскажи мне о своем бизнесе.
Снова пауза.
— Чаще я работаю в коммерческих предприятиях. Но делаю витражи и для частных домов. Один раз в неделю у меня бывают классы в университете. Мне нравится делиться со всеми желающими своими знаниями и умениями. А, кроме того, многие студентки рекомендуют меня своим друзьям и знакомым.
— Мудрая рекламная политика, — одобрил он.
— Я тоже так думаю.
— Тебе больше нравится делать витражи, чем работать в «Калибр-клубе»?
— О да! Нет сравнения.
Ее тон вызывал вопросы. Почему она поменяла надежную, хорошо оплачиваемую работу с поистине безграничными связями на рискованную с финансовой точки зрения возню с витражами? Он свернул на подъездную дорожку к дому Холли и заметил припаркованный в тени под большим деревом седан.
— У тебя гости.
— Великолепно, — саркастический тон насторожил его. — Это Октавия. Как нельзя кстати! Пусть видят, что мы с тобой дни проводим вместе.
Журналистка и фотограф помахали им, когда они проезжали мимо, но из машины не вышли.
— Чего они хотят?
— Увидеть конец нашего свидания. — В тусклом свете фар Холли посмотрела на свои сжатые в кулак пальцы.