Страница 12 из 59
– Это обычное дело, – просветил меня Мартынов. – Когда заказчик на время совершения убийства уезжает за границу. Во-первых, так он обеспечивает себе хоть и дохленькое, но все-таки алиби. Во-вторых, для собственной безопасности. Накладки ведь всякие случаются. И такое бывает, что недотепу-киллера ловят на месте преступления. От него ниточка через посредника может потянуться и к заказчику. Редко, но такое случается. Так что для собственного спокойствия иногда лучше пересидеть все эти события вдали от дома. И когда мы навели справки и выяснилось, что Косинов за два дня до того расстрела в подъезде вылетел в Испанию, я еще больше укрепился в мысли, что он к этому причастен. Есть признаки и обстоятельства, которые сами по себе о многом говорят.
– Значит, это он?
– Стопроцентной гарантии я не дам, но с большой долей вероятности говорю тебе: очень похоже, что это он.
– И что теперь?
Мне хотелось услышать, как Косинова будут ловить и когда же наконец весь этот кошмар закончится.
– Что теперь? – переспросил Мартынов. – А ничего, Женя.
– То есть как? – опешил я.
Я видел глаза Мартынова и понимал, что он нисколечко не шутит.
– У нас ничего против него нет, Женя. Только косвенные улики. А этого мало. У нас в руках нет ни киллера, ни посредника, а без них Косинова и Демина никак не свяжешь.
– Ну не может такого быть! – пробормотал я. – Есть человек, который угрожал Илье убийством, и есть какие-то, пусть даже и не прямые улики против него. И вы хотите сказать, что с этим человеком ничего нельзя поделать? Припереть его к стенке…
– Зажать пальцы в дверь, отдубасить хорошенько по почкам, – вздохнул Мартынов. – Так, что ли, по-твоему? В том-то и дело, Женька, что при отсутствии прямых улик против Косинова позиции у него железобетонные. Неприступные, как линия Маннергейма. Ну, признается он в том, что слышал о таком человеке, как Демин. Ну, действительно грозился ему голову открутить. Обидно ведь рогоносцем быть, вот и не сдержался, угрожал. Но это в сердцах. А потом охолонул, пришел в себя и решил: а гори оно все огнем! Черт с ним, с этим Деминым! Уж лучше делами заниматься. Окунуться в работу. Вот и в Испанию поехал, чтобы побыстрее о неприятностях забыть.
– Но ведь вранье!
– Вранье, – легко согласился со мной Мартынов. – А доказательств все равно нет. И ничего ты ему не сделаешь.
– Значит, Илья обречен?
Всем известно, что на Демина открыта охота и имя его врага, похоже, ни для кого не секрет. А поделать вот ничего нельзя. Только и остается, что ждать, пока Демина убьют и вся эта неприятная история завершится сама собой.
– А ты знаешь, что во всем этом самое неприятное? – Мартынов смотрел на меня так, будто решал, можно ли сказать мне то, что он, Мартынов, знал. – Если вдруг окажется, что мы ошибаемся. Если выяснится, что Косинов тут вообще ни при чем, а черную метку Демину прислал кто-то другой.
У меня вытянулось лицо. Я-то думал, что Мартынов с главным деминским врагом уже определился, и даже мысли не допускал, что дело могло быть совсем не в Косинове.
– Вообще-то с этим Косиновым мы можем разобраться, – сказал Мартынов. – Он возвращается в Москву послезавтра. Я вызову его на допрос и в ходе допроса дам понять, что мы его подозреваем. После этого он станет тише воды, ниже травы. Даст своему киллеру отбой. Потому что неприятности ему совсем не нужны. И твой Демин сможет вздохнуть свободно. Это в том случае, если действительно именно Косинов все и организовал. А если нет…
Мартынов выразительно посмотрел на меня. Вот на этот раз я его понял без дополнительных пояснений. Если версия Мартынова неверна и Косинов тут совсем ни при чем, то хоть пугай ты Косинова, хоть не пугай, а Илью все равно убьют. Убьют те, о ком мы пока ничего не знаем.
– Вы это серьезно? – спросил я.
– А какие могут быть шутки, когда речь идет о жизни человека? – вопросом на вопрос ответил мне Мартынов. – Нам надо твоего Демина спасать.
– Да! – воодушевился я. – Есть же какая-то программа защиты свидетелей или как там оно называется…
– Ты насмотрелся американских фильмов, Женя, – невесело засмеялся Мартынов.
– Неужели это невозможно?
– Ну что ты предлагаешь? Выделить Демину вооруженную охрану? Десяток милиционеров, которые будут день и ночь его стеречь? Вот у нас несколько раз в году для милиции объявляется усиленный режим несения службы. Ты знаешь, что это такое? Для всех сотрудников отменяются выходные и отпуска. Работа – каждый день. По двенадцать часов. По двенадцать! Это официально. На самом деле они работают еще больше. Я к чему это говорю? Людей и без того не хватает. Где уж там каждого гражданина защищать.
– Но не на каждого ведь покушаются!
– Ну хочешь, я специально для твоего Демина пробью разрешение на ношение оружия?
Уж если речь идет об этом…
– Значит, на охрану рассчитывать нельзя?
– Нет, – сказал Мартынов. – Мы можем его спрятать, конечно. Укроем на конспиративной квартире. Но сколько он высидит взаперти?
Да, в конце концов Илье это надоест и он сбежит. Я-то знал Демина и потому нисколько не сомневался, что все именно так и будет.
– Сбежит, – сказал я.
– То-то и оно. Правда, есть еще один надежный способ, – произнес Мартынов голосом почти равнодушным. – Мы можем твоего Демина посадить в тюрьму.
Я вскинул голову.
– Женя! Это в его же интересах! – быстро сказал Мартынов.
– Да что же вы такое говорите!
У меня это в голове не укладывалось.
– Уж лучше что-нибудь другое придумайте! Как можно засадить в тюрьму невиновного человека!
– Не такого уж невиновного, – пожал плечами Мартынов и выложил на стол тонюсенькую папочку.
Я еще не понял, что произошло, но смутные сомнения уже во мне пробудились. С самого начала нашей с Мартыновым беседы меня не оставляла мысль о том, что происходит что-то странное. Илье Демину угрожает опасность, а Мартынов встречается не с ним, а со мной и со мной, а не с Деминым обсуждает вопросы, которые как раз к Демину и имеют отношение. Оказалось, все это неспроста. И все дело в этой вот папочке, на которую я смотрел как завороженный.
– Я хотел поговорить с тобой о Демине, Женя, – сказал мне Мартынов, и в его интонации мне почудилось что-то нехорошее.
– Да? – глупо спросил я. – И что же Демин?
– Ворует, – ответил Мартынов и посмотрел печально, будто это обстоятельство расстроило его донельзя.
Я чувствовал себя полнейшим идиотом. Потому что не знал, что ответить. Мартынов воспользовался моей заминкой, открыл папку, в которой обнаружились какие-то документы, и сказал:
– Мы несколько версий отрабатываем. В том числе финансовую. Там, где деньги, Женя, там обычно и постреливают. Мы стали копать и наткнулись на то, что я и ожидал увидеть. Твой Демин – хитрый фрукт. Вот посмотри. Вы снимаете свой очередной сюжет. По сюжету вам нужно раздолбать грузовик. Демин этот грузовик обеспечивает. Он покупает его у некой фирмы приблизительно за тысячу долларов – это если уплаченные вами рубли в доллары перевести. Только знаешь, что это за фирма? Фирма-однодневка. Из тех, через которые деньги обналичиваются. Создается на короткий срок, туда бизнесмены перебрасывают безналичные средства – кто тысячу долларов, кто сто тысяч, а кто и миллион. Зачисляют безналичные, а получают на руки наличные – хрустящие, настоящие. За вычетом приблизительно десяти процентов. Вот Демин их и получил. А никакого грузовика у той фирмы и не было. Грузовик Демин за сто баксов приобрел у какого-то частника. Машина-развалюха, не на ходу. Тому мужику на то, чтобы от нее избавиться, еще и деньги пришлось бы потратить. А ему видишь как пофартило? И тратиться не пришлось, и еще стольник заработал. Мы этого мужика разыскали. Вот его показания.
Мартынов двинул по направлению ко мне бумажный листок, исписанный торопливым нервным почерком. Я даже не шелохнулся.
– А вот еще платежки, – сказал Мартынов как ни в чем не бывало. – Вот вы оплачиваете аренду катера. Деньги перечислены фирме, на самом деле катер за совершенно смешные деньги был арендован Деминым на пару часов у какого-то забулдыги. А вот вы воссоздаете интерьеры царских покоев. Опять деньги перечисляются на счет якобы строительной фирмы. А оформляют эту вашу «Грановитую палату» нелегалы из Молдавии. Как ты понимаешь, Демин в итоге очень сильно им недоплатил. Вообще, точные суммы уворованного можно узнать только у него лично, но приблизительно прикинуть можно. Вот я тут набросал: тысяча двести долларов, тысяча восемьсот, еще восемьсот, двести, две тысячи четыреста…