Страница 9 из 183
лиц, Подроманцев вынес постановление о прекращении уголовного дела в отношении Гончарова по причине
отсутствия в его действиях состава преступления. Об этом он уведомил Гончарова при его освобождении из
ИВС.
Следователю милиции, у которого в производстве одновременно находится до двух десятков уголовных дел, при расследовании которых постоянно возникают вопросы, на которые у него не всегда находятся ответы, легко
понять Подроманцева, почему он впоследствии отключился от Гончарова и не продолжил в отношении его своих
проверок.
Глава 6
Сарафан имел основания быть недовольным работой милиции, которая ущемила его права как личности.
Необоснованность задержания подтверждалась справкой. Он был жертвой, а поэтому вызывал сочувствие
окружающих, легко получил на работе двухдневный отпуск без содержания.
На другой день после освобождения из ИВС в 11-м часу Сарафан пришел домой к Бороде. Встреча соучаст-
ников многих преступлений была холодной и натянутой, по мере того как на столе уменьшались закуски и
спиртное, пропорционально и беседа двух недавних противников становилась более оживленной и
содержательной.
— Как вы нашли и заставили Кислякова явиться в милицию с повинной? — нарушил молчание Сарафан.
— Ради тебя пришлось попыхтеть, — уклончиво ответил Борода.
«Вряд ли ты нашел бы нужным попыхтеть, если бы я тебе не покорился», — убежденно подумал Сарафан.
— И давить, и мазать пришлось, выбивая явку у этого хулигана, — заметил Борода.
— Сколько дали? — поинтересовался Сарафан.
— Пачку четвертаков.
— Дорого обошлась нам борьба с хулиганом, хорошо, что он один, а так и в трубу можно вылететь, —
пошутил Сарафан, наливая себе в рюмку водки.
«Ты смотри, уже говорит МЫ, значит, перестал себя отделять от нас», — с удовольствием подумал Борода.
— Ты с ним ранее был знаком? — спросил Борода, продолжая запутывать Сарафана.
— Знаком не был, и Ирина о нем ничего не говорила.
— Бабы о своих похождениях не любят трезвонить, не в пример некоторым мужикам, — заметил Борода.
— Это факт, — согласился с ним Сарафан, а потом после некоторого раздумья заметил: — Я был обложен
красными флажками, как волк, и только явка с повинной этого Кислякова спасла меня. Случайно не ты приложил
здесь свои руки? Слишком уж тонкая случайность? — внимательно посмотрев в глаза Бороде, спросил он.
— Обижаешь, сынок, — медленно, с расстановкой ответил Борода, ни мимикой, ни движением не выдав
своего волнения.
— Это я сказал к слову, можешь не обижаться, пока ты из моего доверия не вышел.
При других обстоятельствах Борода мог вспылить, встать в позу, разгневаться, но сейчас посчитал уместнее
не конфликтовать и увести разговор от такой щекотливой темы.
— Тебе не надоело ходить под административным надзором? — улыбнувшись, покровительственно спросил
Борода.
— Еще как! — выстраданно ответил Сарафан, с надеждой посмотрев на Бороду. — Разве есть возможность
от него избавиться?
Илларион Константинович, задумчиво поглаживая свою бороду, пояснил:
— Невозможного, как говорят ученые, почти ничего нет, все можно сделать, до всего можно додуматься...
— Говори быстрее, не тяни, — подогнал его Сарафан.
— Тебе надо уволиться с работы и уехать в другой район, там не просто жениться надо, а вступить в
зарегистрированный брак, взяв себе фамилию жены, и выехать на новое место жительство, где осядешь другим
человеком. Можно эту комбинацию продолжать до бесконечности.
Твое преимущество после смены фамилии еще будет в том, что если, не дай Бог, придется за что-нибудь
отвечать, будешь ягненком, а не полосатым тигром.
С каждым словом Бороды Сарафан убеждался в приемлемости данного предложения.
— Твоей такой фиктивной женой станет сестра Валета. Ты не возражаешь? — улыбнувшись, обратился к
нему Борода.
— Она не уродка и не будет ли потом на меня претендовать в натуре?
— Баба своя в доску и сделает все так, как ей скажут, — успокоил его Борода.
Глава 7
В кабинете ресторана за столом, заставленным обильной закуской, сидели начальник холодильника
мясокомбината Белозерский Анатолий Борисович, крупный, высокого роста, оплывший жиром мужчина лет
пятидесяти, и мужчина более мелкой комплекции, но тоже плотного телосложения, лет на десять моложе своего
собеседника, смуглолицый, голова, грудь и руки покрыты обильным волосяным покровом — заведующий бойней
Табаев Фахрат Паша оглы, давние компаньоны по подпольному бизнесу. Как в Белозерском легко можно
определить европейца, так и по внешности Табаева сразу можно установить, что он кавказской национальности.
Беседу между собой они вели не спеша, попивая прохладительные напитки, нераспечатанная бутылка водки, обиженная невниманием, сиротливо стояла на столе.
— Борисович, зачем ты меня позвал? — обиженно проворчал Фахрат. — Пришлось от свидания с такой
женщиной отказаться. — Он мечтательно закатил глаза под лоб и блаженно поцеловал кончики пальцев левой
руки. В правой руке у него была потухшая сигарета.
В поведении Фахрата было столько непосредственности, энергии и темперамента, что и Белозерскому
невольно захотелось принять участие в таком мальчишнике. Однако, вспомнив о цели настоящей встречи, Белозерский сказал:
— Ты, Фахрат, посиди и помолчи, а я тебе кое-что сообщу неприятное.
Не ожидавший такого начала беседы Фахрат выжидательно уставился на Белозерского, вновь прикуривая
сигарету и затягиваясь ее дымом.
— Нашим сотрудничеством давно должно заинтересоваться ОБХСС, и если они раскрутятся, то нам придется
сидеть в другом месте и за другим, не так сервированным столом.
— Борисович, говори свою новость, не мучай меня, — прервал его Фахрат.
— Не спеши, все узнаешь, — недовольный, что его прервали, парировал Белозерский, а потом продолжил: —
Вся моя новость касается твоего поведения.
— А чего я такого натворил? — удивленно спросил Фахрат, облегченно вздохнув, так как считал, что со
стороны компаньонов к нему не должно быть претензий.
— Помолчи, ради Бога, дай немому сказать, — теряя терпение, поморщился Белозерский. — Я для
выяснения твоего поведения сейчас и сижу с тобой, только отвечай на мои вопросы без утайки.
Фахрат обескураженно смотрел на своего собеседника, не понимая, куда он клонит.
— Ты со своими друзьями в ресторане часто бываешь? — начал допрос Белозерский.
— Часто! — утвердительно ответил Фахрат.
— Ты не скажешь, кто в ресторане пытался кое-кого вызвать на соревнование, кто больше сожжет своих
денег?
— Говорил в шутку, — подтвердил Фахрат, улыбнувшись.
— Какое там говорил, если сжег две полсотни, — продолжал наступать на него Белозерский. — Кто стол с
закуской перевернул, кто любовнице машину купил?
— Машину на нее я только оформил! — защищаясь, заметил Фахрат.
— У тебя машина с домом уже есть. Не знаешь, куда деньги девать? Может так получиться, что ты не только
сам их лишишься, но и нас подведешь под удар.
В группе расхитителей Белозерский занимал главенствующее положение, так как через холодильник в
основном осуществлялись самые крупные операции.
Однако Белозерский свои указания подчиненным группы отдавал от имени шефа, якобы стоящего над ним и
руководящего всеми.
— Шеф тебя предупреждает: если ты потерял осторожность, то мы с тобой прекращаем деловое
сотрудничество.
— Борисович! Я понял свою оплошность и сделаю правильные выводы. Из игры я не хочу выходить, —
закончил Табаев с упором.
— Тебя никто не будет спрашивать. На твое место желающих толпа. Ты не делай устрашающую морду. На
нас ты давления не имеешь, капать куда-то ни тебе, ни нам не выгодно...
Белозерский тщательно готовился к настоящей беседе, а поэтому на возражения Фахрата находил