Страница 19 из 58
— Знакомые? Кивок согласия.
— Понимаю. Пан и пани были тут много раз?
Снова согласие.
— Понимаю. Забрали Сушко и пошли. А после? Опять пришли?
— Не. Велели так. — Она приложила палец к губам.
Это ясно: люди, забравшие мальчика, велели молчать.
— И больше не пришли? Ты их не видела?
— Нет.
Я замолчала, обдумывая, как выведать у девочки подробности насчёт пана и пани. Возможно, она слышала фамилию или имя на худой конец…
— Делай дылу, — предложила девочка. — Я тофе фагляну.
Я, признаться, смутилась, сообразив наконец, что торчу с ребёнком на идеально стремном месте. Ещё не хватает, чтобы меня кто-нибудь застукал здесь и понял, о чем у нас речь: а уж разгребать кучу и тянуть трубу от печки — тут я все свои рекорды глупости побила бы. Девочка смотрела на меня с надеждой.
— Нет, — сказала я с сожалением и встала. — Нельзя сделать дыру — уже все забили. Пойдём в другое место и ещё поговорим с тобой. Не знаешь ли ты, как звали того пана или пани, которые забрали Сушко?
Девочка пошла за мной довольно охотно, только очень медленно.
— Кафа, — сказала она. — Пани Кафа.
Кафа… Святые господни, что бы это могло быть?.. Каша? Постой-ка, похоже, Кася?..
— Кася? — попробовала я, оглянувшись на неё.
Девочка без колебаний кивнула. Мальчика забрала некая Кася. Немного, но кое-что все же..
— Клафивая, — объяснила девочка мечтательно. — Клафивая!
Сведения о пани Касе расширились: красивая и даже очень. Я собиралась сесть где-нибудь в сторонке и выспросить хоть какие-нибудь подробности, но ничего не получилось. Из барака выбежала няня, не пани Ната, какая-то другая, незнакомая. Она сразу увидела девочку, которая тянула меня за руку, назад — видимо, ей было трудно поспевать за мной.
— Мартуся!
Я остановилась, девочка тоже. Няня подбежала к нам и схватилась за волнующуюся объёмистую грудь.
— Ты плохая девочка, где ты все пропадаешь? Что вы тут сумерничаете с ребёнком? Ей спать давно пора!
— Все в порядке! — миролюбиво объяснила я. — Мы разговаривали, но мне, к сожалению, трудно разобрать её слова. Вы-то её понимаете?
Она взяла девочку за руку и взглянула на меня подозрительно.
— Я-то привыкла. Вижу, нету её, испугалась. А вы что тут?..
— Да ничего. Я от проектировщика. Мы делали здесь обмеры и забыли про лестницу, вот я и приехала обмерить. А эта девчушка мне попалась по дороге — что-то очень ласково шепелявила, хоть я почти ничего не поняла. Мне тоже показалось, время позднее, и я повела её в барак, а после уж решила сделать обмеры — только-только успела найти рулетку…
Объяснения я давала простодушные и многословные, ведь известно, каков бывает результат, когда напускаешь таинственность. Всякая болтовня усыпляет внимание, и, напротив, запинки да паузы возбуждают подозрения. Ну и пожалуйста, о лестничке и обмерах могу до бесконечности.
Дурацкий трёп успокоил няньку, и она перестала мной интересоваться. Мягко побранила девочку, вздохнула с явным облегчением, и обе исчезли в бараке. Я тщательнейшим образом обмеряла лестницу и ушла с этого кошмарного двора, стараясь не оборачиваться…
Лист бумаги в клеточку, исписанный моими наблюдениями, все время лежал на столе. После всех происшествий я перечитывала внимательно заметки, и тут-то забрело мне в голову принципиально важное соображение. Почему это никто не цепляется ни ко мне, ни к Гутюше? Два преступления, в обоих случаях мы видели трупы, да нас же просто необходимо отправить на почётное место главных свидетелей, а тут — ничего. Ерунда какая-то! Не нашли нас? Тогда какое, к черту, следствие? «Скорую» я вызвала, правда, под именем Софьи Ковальской, но это же примитивно! Я сразу же села в машину перед самым входом в кафе, номер был чёткий, незапачканный и незакрашенный, плёвое дело меня разыскать. Что это? Головотяпство, бездарность, непонятная и пугающая?
Мысль о добровольной помощи следствию на сей раз не возникла даже на далёком горизонте. Напротив, мне надлежало добровольно и старательно притаиться. Я ещё не настолько спятила, чтобы каким бы то ни было властям пересказывать открытия погибшего недоумка…
Удивляться-то я удивлялась, но это ни в малейшей степени не удерживало меня. Скорее подстёгивало, ибо дьявольский притон я возжелала найти всенепременно. И проблема, собственно, не в наркотиках, наркотики — дело обыкновенное.
Нет, меня куда больше занимало услышанное от недоумка и от девочки. Один воскликнул, в голове, мол, не укладывается, а наркотики — не такое уж диво, укладывались вполне, а другая добавила про огоньки. И к этой тайне я устремилась на всех парах, вернее, с силой смерча, глухая и слепая ко всему прочему — ведь, надо полагать, я просто лопну, если не совершу какого-нибудь идиотизма. Пани Крыскова подождёт — после закрытия магазинов наверняка ей не понадоблюсь.
Чёрный парик с роскошными локонами я позаимствовала у Зоей.
Бросив взгляд на своё отражение в витрине, я прямо-таки обомлела. Там отражалось нечто сногсшибательное. Старые сабо на мощных котурнах прибавили росту, оранжевый плащ в виде халата, больше на два размера, много лет назад купленный по необходимости — других не было, надетый на костюм, превратил меня в толстенную бабищу, а большой, чёрный, колтуном сбитый парик достойно венчал сие одеяние.
Очень даже возможно, что такой маскарад спас мне жизнь.
Многочисленные отмычки у меня сохранились с давних пор, когда работала на строительствах. По очереди отделанные помещения запирались, ключи терялись немедленно, и персоналу приходилось пользоваться «соловьями». Место работы давно ушло в прошлое, а отмычки остались.
Без особого труда я справилась с той закрытой подвальной дверью, что вела в помещение, расположенное за восковым мертвецом. Ощупала притолоку, включила свет: довольно длинный, обычный подвальный коридор с рядами дверей по обе стороны. Я на цыпочках прошла до конца коридора, внимательно осматривая двери, потому как больше осматривать было нечего. Двери были разные: ажурные из рейки, плотные из досок, одни открытые, внутри — всяческий хлам, другие — солидно укреплённые, с засовами, замками и затворами из толстых полос железа. Я поколебалась, не вломиться ли во все по очереди — хотя нет, слишком большая возня, лучше сперва просто осмотреть.
В конце коридора я так же легко открыла следующую дверь — да, отмычки у меня отменные. Нечто вроде прихожей, снова двери… Дверей пять во всех четырех стенах выглядели абсолютно одинаково.
Три двери поддались, две никак. Из первых трех одна вела в коридор — в глубь очередного дома, аналогичного тому, через который я пришла; вторая была от каморки, забитой щётками, вёдрами, стремянками и разной ветошью, а третья выходила на лестничную клетку, ведущую наверх. Захламлённую каморку я миновала сразу, а для дальнейшего изучения избрала коридор. Направление вроде то самое, куда я раньше не сумела добраться.
Я медленно двинулась по коридору, как вдруг где-то за спиной прозвучало нечто вполне обыденное, но для меня более страшное, чем взрыв бомбы. Кто-то что-то открывал, звякнул замок, стукнул засов. Меня бросило в жар, на мгновение я замерла: длинный коридор, вроде бы плохо освещённый, но меня в нем видно, спрятаться некуда, ни одну дверь не успею открыть. Господи помоги!..
Я остановилась пень пнём, повернув голову и рассматривая прихожую. Там появился некто, самым очевидным образом спустившийся с лестницы, вроде даже взглянул в мою сторону, но безразлично. Тащил большой мешок, вошёл в следующий коридор, исчез.
Теперь есть шанс бесшумно смыться. Но в какую сторону бежать? Все получилось само собой: в конце коридора, в темноте, снова что-то щёлкнуло, кто-то вошёл в подвал. Раздумывать не приходилось: лишь усилием воли сдержав бег, я быстро вернулась в прихожую и рванула на лестничную клетку.
Даже не осмотрев строения, я сразу же вышла на свежий воздух, если можно так сказать про двор-колодец. За спиной — дверь в только что оставленный подвал, напротив — стена с окнами и ещё одна дверь в самом углу, Закрытая. Вспышка клаустрофобии довела меня почти до потери чувств, руки дрожали, когда я пробовала разные отмычки, нужная, конечно же, оказалась последней. Обычная лестничная клетка, в подвал — нетушки, подвалы мне решительно перестали нравиться, сверхъестественным усилием поднялась по нескольким ступеням, ведущим на первый этаж. Где-то за мной снова звякнуло. Мало что соображая, я вихрем вылетела на другую сторону — черт возьми, опять двор! Но есть ворота, похоже, на улицу…