Страница 13 из 70
— Она писала о них. Злобные фанатики.
— Среди них попадаются и хорошие люди, и очень плохие, — сказал Хью. — Но Энни была права. Она и впрямь жила, как птица в клетке. Там приходится соблюдать множество правил, а женщинам в особенности. Совершенно непреложные установления насчет платья и головного платка. Каждый иностранец, работающий там, должен всегда носить при себе удостоверение личности. Замужняя женщина должна иметь копию документа мужа, иначе ее арестуют. Дело может обернуться очень серьезно. Мутаваины отвозят черных женщин, суданских или эфиопских, в пустыню, насилуют и бросают умирать.
У Рэйчел, похоже, все это не укладывалось в голове.
— И они пришли к тебе домой?
— Да, в тот день я открыл дверь и увидел двух мутаваинов. И с ними была Энни. Вряд ли можно было придумать что-нибудь хуже. Она вышла из нашего поселка в шортах и без головного платка и каких-либо документов. Она не знала даже собственного имени. Они могли попросту расправиться с нею. Вместо этого они навели справки и вернули ее мне. Это было самое ужасное мгновение в моей жизни.
— Потому что она заблудилась?
— Потому что они проявили такую доброту. Потому что они смогли увидеть то, что я отказывался разглядеть. У них есть особое слово для безумного: маджнуна.
— Она вовсе не была безумной, Хью. Ведь так и называется — болезнь Альцгеймера.
— Это зависит лишь от того, в каком столетии ты живешь. Маджнуна. Это означает «одержимый», находящийся во власти джиннов.
— Джинны? — Рэйчел не смогла удержаться от усмешки. — Это те, что живут в лампах?
— Ты знаешь только американскую, причесанную версию. У арабов джинны — это существа из параллельной вселенной, созданные до Адама. Часть из них сродни дьяволам, но некоторые могут походить скорее на архангелов, надзирающих за тобой. Арабы считают, что они живут в пустынях и руинах городов, на кладбищах и в пустых колодцах, даже в выгребных ямах. Схоласты спорят о том, чем руководствовался Аллах, создавая их. Коран упоминает о них в особой суре, которая так и называется: «Джинны». Они наделены большим могуществом. И могут вселяться в людей, животных и даже в деревья.
— Ты это серьезно? — пробормотала Рэйчел.
— Я только рассказываю тебе, во что они верят. Там совсем не такой мир, как здесь, у нас. И как бы тебе это объяснить… После появления мутаваинов я больше не мог закрывать глаза на проблему. Энни уже не была самой собой. Да, они вернули ее мне, но сама она больше не вернулась.
— Хью, но ведь это же ужасно.
— Я отказался от всякого общения с людьми, от всего остального. Все сходилось к тому, что моя жизнь кончена, и я смирился с этим. Вот только этот конец мог растянуться очень надолго, возможно даже на десятилетия. Я подумывал о том, чтобы поместить ее в лечебницу. Но ей было бы там очень плохо, и потому я держал ее дома. Я нанял сиделок. Мы несколько раз выезжали в пустыню. Прежде ей нравилось это бескрайнее открытое небо. А потом я дал маху. Во время нашей последней поездки я потерял ее.
— Я думала, что она заблудилась.
— Я не знаю, как это случилось. Я оставил ее в лагере, и, когда вернулся, ее не было. Она исчезла. Можно было и впрямь подумать, что ее похитили джинны.
— Значит, она действительно заблудилась.
— Я не должен был вывозить ее в пустыню. Но я сделал это и теперь должен жить с этим.
Он помолчал, выжидая реакции Рэйчел. Она мизинцем сняла с глаза слезу, угрожавшую туши.
— Бедная Энни, мой бог.
Они зашли достаточно далеко. Он решил отступить.
— Я вовсе не хотел шокировать тебя этими подробностями. Я хотел лишь сказать, что, действительно, в жизни были не только персики со взбитыми сливками. Но это была наша с ней жизнь, хайати и моя.
— Я так сожалею, — сказала Рэйчел. — Это была ваша совместная жизнь. А я взялась судить ее. Глядя на тот кошмар, который мы со Льюисом сделали из нашей.
— Он хороший человек, — сказал Хью.
Она не стала возражать. Решение было принято. Льюис ушел в историю. Хью это понял. Пришло время.
Она снова взяла руку Хью в свои руки, повернула ее ладонью вверх, затем вниз. Она потрогала морщины, мозоли, натруженные суставы, волоски, бледные шрамы. Когда-то, очень давно, она любила гадать по рукам.
— Ну и как тебе все представляется теперь, Хью? К какой жизни ты возвращаешься?
— Детей нет, и в жизни все меньше и меньше привлекательности, честно говоря, — сказал он. — Остаются только работа и хобби. Я много плаваю, а отпуска провожу в горах по всему миру — в Непале, Африке, Европе, Южной Америке. А на работе меры безопасности в последнее время стали настолько суровыми, что мы редко покидаем поселок. Стены становятся все выше — в самом буквальном смысле слова. Мощные бетонные стены. Но если снаружи вспыхнет безумие, они не помогут. Так что рано или поздно кто-нибудь ворвется в нашу крепость и перебьет большинство ее обитателей.
— Ты мог бы уехать, — сказала она.
— Я подумываю об этом. Никто не будет возражать против моей отставки. Но куда я после этого денусь?
Она снова перевернула его руку ладонью вверх.
— Я все помню, — сказала она. — Как вы шли наверх бодрыми и здоровыми. Тогда в этом был смысл. Вам обоим было необходимо увидеть пустоту своими глазами. Впрочем, ты сам там был. И увидел все, что следовало увидеть. Но зачем кидаться на ветряные мельницы, если точно знаешь, что это всего лишь ветряные мельницы?
Хью начал было говорить, что Льюис вновь отправился в горы, чтобы показать своим женщинам — жене и дочерям, — что он, как и прежде, остается их рыцарем в сверкающей броне. Но она ведь и сама только что говорила почти то же самое.
— Из этого ничего не выйдет, — сказала она. — Он хочет вновь завоевать меня. Эль-Кэп сыграл такую важную роль в нашем романе и в вашем тоже. Благослови его Бог, он думает, что мы все еще можем спастись, даже Энни, хоть это и невозможно. Но я приняла решение.
— Я знаю, — сказал Хью.
Она поглядела на него.
— Это настолько бросается в глаза?
— Нет.
— Он не знает.
— И это я тоже знаю. И могу сказать ему.
Она отпила вина из стакана.
— Сначала я во всем обвиняла Льюиса. Потом себя. Потом решила, что все дело в скуке. Но могу точно сказать, что мы добрались до развилки на дороге. Я хочу увидеть мир, Хью. Я ждала, пока девочки подрастут и покинут дом. Теперь моя очередь. Ты меня понимаешь? Вся затея с Эль-Кэпом бесполезна.
— Тогда зачем же было беспокоиться и вообще приезжать в Йосемит? — спросил он.
— Затем, Хью. Я устала упускать возможности.
Хью обалдел. Неужели она приехала сюда ради него? Он всмотрелся в ее лицо и на сей раз увидел отчаяние.
Она вцепилась в его руку ради облегчения собственной жизни. Она хотела обрести спасение от необходимости принимать решение.
Искушение оказалось серьезным. Она была красива. Он был одинок. Он мог взять ее за руку и притянуть к твердой земле. Они могли обрести прекрасное взаимопонимание. Их отношения могли даже оказаться более или менее продолжительными.
Но существовал еще и Эль-Кэп.
Поспешно, чтобы Рэйчел не смогла воззвать к его желаниям или разделить с ним новые секреты, чтобы она не успела привлечь его к себе, он отделился от нее. Высвободил свою руку из ее рук. Он не отодвинулся, не пошевелилась и она. Но она не стала удерживать его руку.
— Наверно, я все еще продолжаю отряхиваться от песка, — пробормотал он.
Рэйчел даже не моргнула. Вероятно, она просто ничего не ожидала от него.
— В таком случае все пройдет легко.
— Что именно?
— Там, наверху, пока вы будете сражаться со своими драконами, ты мог бы оказать мне услугу. Согласен?
Хью не нужно было дожидаться ее пояснений.
— Заставь его понять, — сказала она.
Льюис сделал Хью своим послом. Теперь она делала из него еще и своего посла, пользуясь теми самыми словами, которые употреблял Льюис. Хью начал было возражать.
— Рэйчел…
— Ты знаешь, что такое потерять жену, — сказала она. — Ты сможешь найти для него подходящие слова.