Страница 89 из 110
Но кто-то аккуратной линией зачеркнул имя Натана Ли. А сверху написал: «Дэвид Окс». Теперь это читал ось так, будто Окс подписал самому себе смертный приговор. Натан Ли более внимательно вгляделся в инициалы на полях, заметил наспех сделанную подпись внизу. «П. Э.» — Пол Эббот.
— Берите на память, — сказал Эббот. — Миранда мне звонила. Умоляла. Вы понятия не имеете, насколько это важно для нее. Она уверяла: Окс способен подстроить любую каверзу. Мои агенты воспрепятствовали этому.
Натану Ли казалось: он видит, как проступает ненависть, даже в цвете чернил.
— Окс… — проговорил он.
— Окс уехал, — сказал Эббот. — Но он вернется. Можете на это рассчитывать.
— Сюда?
— Солт-Лейк-Сити — следующий на очереди к зачистке. Пять сотен миль по прямой. Но это очень уж далеко для моих целей. Так что я посовещался с мистером Оксом. Как мне показалось, он был искренне рад покинуть Лос-Аламос самостоятельно.
Натан Ли почувствовал оттенок глубокого коварства. Эббот пощадил — или припас — не одну жизнь, а две, и обе для какого-то более серьезного, скрытого замысла. Раскрывая перед Натаном Ли этот секрет, Эббот исподволь готовил его к тому, что потребует взамен ответной услуги.
— Скажите мне, — спросил Эббот. — Неужели Окс настолько безумен?
— Что вы имеете в виду?
— Эта мессианская лихорадка. Прямо как заболевание. Что-то похожее наблюдалось за ним прежде?
— Я вас не понимаю.
— Чудо.
— Какое чудо?
— Ладно, забудьте, — сказал Эббот. — Делу уже дан ход, все завертелось.
Натану Ли почудилось, будто он ощущает, как вокруг крутятся невидимые колеса. Его уже поместили в огромный часовой механизм. Каким бы ни было его участие, ему неминуемо придется вступать в назначенное время.
— Ваша роль проста, — объяснял ему Эббот. — До поры до времени занимайтесь тем, что считаете нужным. Беседуйте с Богом. Нюхайте розы. Живите с моей дочерью. Сделайте ее счастливой. Окружите любовью. Что бы ни случилось, будьте рядом.
Эббот вручил ему один из двух своих мобильных телефонов.
— День «Э» все ближе, — сказал он. — Я хорошо знаю Миранду. Она упрется, решив остаться здесь. Вы слышали ее. Но вы привезете ее ко мне. Она будет отчаянно сопротивляться. Не исключено, возненавидит вас на всю оставшуюся жизнь. Но вы доставите ее ко мне, в убежище.
Эббот посмотрел за спину Натану Ли на поднимающееся солнце. Сощурил глаза — две узких щелочки. Затем перевел взгляд на собеседника.
— Если кто и может меня понять, то лишь вы один, — закончил он разговор. — Я не должен потерять дочь.
31
ОСАДА
На исходе октября
Отец отбыл, предоставив Миранде возможность вывести их к солнечному свету. Одним росчерком пера она уничтожила взращенную Кавендишем атмосферу скрытности, рассекретив все его исследования и распланировав семинары и конференции. Отныне лабораториям предписывалось сотрудничать, а не враждовать. Словно некое древнее орудие пытки, пресловутое распоряжение Кавендиша о депортации кануло в прошлое. Людьми вновь руководил разум, а не страх.
Переменой, вызвавшей бурные споры, был объявленный ею мораторий на опыты над людьми. Миранда прекратила «зачистки» и положила конец выращиванию клонов для медицинских экспериментов. Мораторий ошеломил исследователей, привыкших к человеческим «морским свинкам»: они сетовали, что без опытов над людьми вакцина ускользнет от них.
Миранда стояла на своем.
— Вакцина ускользнула от нас из-за опытов над людьми, — убеждала она оппонентов. — Цель больше не оправдывает средств. Продолжайте поиск. Все будет хорошо.
К ее требованиям поневоле приспосабливались. Ветер больше не гнал человеческий пепел.
Лос-Аламос вернулся к привычному графику «славно поработали — славно отдохнем»: к застольным беседам, искрящимся остроумием или будничным, к концертам Баха для школьников, джазовым вечеринкам в гаражах и мелким офисным интригам. Дети вставали по утрам, ходили на уроки, играли в видеоигры. Внешний мир казался далеким, как никогда прежде. Небо оставалось неизменно синим. Во время обеденного перерыва красивые самодельные воздушные змеи самых разных форм и цветов карабкались из лабораторий ввысь и реяли над лесом и белыми каньонами.
Натану Ли чудилось, что Миранда каждое утро немножко менялась. Ее изумрудные очи уже не горели в болезненно темных провалах глазниц. Упрямая линия скулы смягчилась, округлившись. Натан Ли наблюдал, как она спала или двигалась по кухне, и пытался подобрать верные слова о ней. С каждым днем она казалась ему все красивей. Но изменения были не только во внешности, а и в чем-то большем. Он наблюдал, как она бережно касается плеча молодой вдовы, выслушивает негодующего слесаря или преодолевает упрямство членов совета. Ее уважали. Раньше он видел это в «Альфе». Теперь ее полюбил весь город, демонстрируя преданность женщине, едва вышедшей из подросткового возраста.
Некоторое время беспокойство вызывал только Кавендиш. Не проходило и дня, чтобы он не порицал мягкотелость Миранды или не сыпал предсказаниями конца света. Его лицо, похожее на физиономию гнома, просачивалось в сеть кабельного телевидения и на экраны компьютеров. Он напыщенно разглагольствовал о заговорщиках в среде ученых, о приближении неисчислимой армии жертв чумы, о замалчивании и подавлении исследований. Он сеял тревогу, по крайней мере пытался делать это.
Однако тайные злоумышленники не обнаруживали себя. Подходы к Месе охраняли снайперы подразделения морской пехоты, и не было донесений ни о какой армии жертв, лишь о нескольких сотнях жалких паломников, возвратившихся в свой лагерь на ярко-оранжевом ложе долины. Что же до противодействия исследованиям, такой свободы, как сейчас, ученые никогда прежде не знали.
Люди пришли к выводу, что их бывший тиран никогда прежде не казался настолько деятельным, как сейчас, хотя внешне Кавендиш был похож на мертвеца. Болезнь иссушила его. Губы обтягивали зубы. Он внезапно возникал и исчезал, как привидение, оставаясь на экране, только пока длился звуковой фрагмент. Обильно расточал яд и через пятнадцать секунд пропадал, а все смотрели дальше «Джеопарди» или «Фрейзер».
Натан Ли вернулся к единственному занятию, о котором мог думать, — к «Году зеро», по крайней мере сделал такую попытку.
Очарованность Лос-Аламоса клонами сошла на нет. Появление в долине отчаявшихся паломников украло у «Часа “Года зеро”» привлекательность и зрелищность. Люди вновь стали опасаться всего, что связано с древностью, и клоны потеряли свой звездный статус, о котором даже не подозревали. Натан Ли не был уверен, что их племя захочет принять его после трехнедельного отсутствия. Иззи так и сказал: «Даже не думай». Двор стал слишком опасен для него и Натана Ли.
— С таким же успехом можешь броситься с утеса, — предупредил он. — Я тут наслушался с установленных во дворе микрофонов нашего приятеля Иишо. Он разболтал всем остальным, как Миранда показывала ему клона за стеклом и рассказала, что это она сотворила его. Иишо расписал увиденное как последний круг преисподней. В общем, клоны считают, что мы с тобой неким образом часть этого ада и что мы — демоны.
— Выходит, нет ни шанса? — с горечью заметил Натан Ли.
Его сожаление было связано не столько с утратой работы, сколько с потерей места. Он привык к высоким стенам и к компании плохо приспособленных к новой жизни людей, полностью разделяя теперь их чувство неустроенности. Он ощущал себя сбитым с толку и впервые после Денвера захотел очутиться в их окруженном стенами маленьком мирке. Он мечтал наполнить свою душу их невежеством — по-детски простодушным отношением к реальности. Он устал от надежд.
— Да ладно, забудь, — сказал Иззи. — Окс отравил колодец.
— Окс? — «Придет ли когда-нибудь конец этому человеку?»
— Начудил тут. Вместе с Иишо.
— Что он сделал?
— Решил воссоздать сам себя, когда ты был в карантине. Есть запись.
Иззи показал ему видеозапись разговора Окса с Иишо. Он происходил в пустом помещении с голым столом и двумя стульями. Дата встречи — 11 октября, на следующий день после вылета Натана Ли в Денвер. Камера запечатлела Иззи, сидящего рядом клона и Окса, то и дело потирающего руки. Что-то явно мучило профессора, и в то же время он был крайне оживлен, даже взвинчен. Иззи нажал кнопку быстрой перемотки, и три персонажа вдруг задергались на стульях.