Страница 41 из 63
У меня снова перехватило дыхание — я узнала машину…
Из ближайшего дома выбежали люди, зажёгся свет над входом в дом. Откуда-то вдруг её собралась толпа, поднялся крик. Я погасила фонарь — единственное, на что сейчас была способна. Вяло подумала о сигарете. Вдруг около моей машины появилась какая-то тень. Фары освещали обочину улицы, по которой бежали люди, с правой стороны кто-то пытался открыть дверцу. Я взглянула на этого кого-то. Господи, галлюцинации у меня или шок — в любом случае быть того не может. Передо мной стояла Баська, Баська, только что сбитая каким-то выродком, труп которой лежит на дороге, окружённый кричащей толпой, — её трагическую гибель я видела собственными глазами! Тем не менее около машины стояла Баська собственной персоной и даже пыталась открыть правую дверцу.
— Боже милостивый, погаси эти фары! — рассердилась она. — Ослепила меня совсем! Что там происходит, подрался кто-нибудь?
Моё состояние все ещё оставляло желать лучшего: на смену столбняку пришла страшная слабость.
— Ты… там… лежишь… — выдавила я с трудом.
Баська наклонилась к открытому окошку.
— Что? Что ты сказала?
— Ты там лежишь…
Баська посмотрела на меня, на толпу и опять наклонилась к окну.
— Где я лежу? — любезно поинтересовалась она.
— На дороге…
— Ага, лежу на дороге…
Она выпрямилась, интенсивно размышляя над смыслом странных слов и переводя взгляд с меня на сборище людей и обратно. Слабость понемногу отпустила. Я погасила фары, вяло переползла на левое сиденье и потянулась за сигаретой. Баська открыла дверцу и села.
— И все-таки что случилось? По пути сюда я вроде разглядела какую-то суету на той дороге, но ты основательно ослепила меня фарами. Так кто там лежит?
Я несколько раз глубоко вздохнула, закурила и попыталась справиться с сумбуром в голове.
— Ничего особенного, минуту назад тебя сбила машина. Насмерть. Люди там кричат над твоими останками.
Баська пошарила в бардачке, нашла сигареты, вытащила одну и не спеша закурила.
— Никак не соображу, кто из нас сбрендил. Постой! Черт побери, охота же наконец сообразить, что ты имеешь в виду. Так, говоришь, кого-то сбила машина?
— Не кого-то, а тебя.
— А почему именно меня? Откуда ты знаешь, что меня?
— Я же видела — ты шла от тётки…
— И узнала меня в такой темнотище?!
— Разумеется. Ты была в шляпе. И в своей чёрной шали. Несла букет, как всегда.
Баська на миг онемела.
— О господи… — прошептала она с ужасом, словно только теперь поверила моим словам. — Боже милостивый, подожди меня! Одну минутку! Сейчас вернусь, не уезжай!
И не успела я ответить, как она открыла дверцу и помчалась к толпе. Я сидела не шевелясь, хотя и пришла в себя настолько, чтобы понять из криков, что в «Скорую помощь» и в милицию позвонили, машины никто не видел, а «скорая» вообще-то не нужна, ибо пострадавшая умерла на месте. Начала инцидента, кажется, не видел никто, все согласно твердили, машина-де переехала лежащее на дороге тело.
Баська, запыхавшись, примчалась через несколько минут с плетёной сумкой в руках. Только тут я отдала себе отчёт, что сумки у «той» Баськи не было.
— Ну, ясно, — объяснила она, садясь. — Я все поняла. Полоумная старушка выкрала мою шаль и шляпу, забрала тёткину метлу и отправилась куда-то с визитом. Ладно хоть сумку мне оставила. А ты видела не букет, а метлу. И машина задавила помешанную бедолагу, а не меня. Осознай это наконец и перестань меня уговаривать, будто я лежу, раздавленная, на дороге.
— Какая разница, — заявила я решительно, поскольку моя голова уже работала на полную катушку. — Он намеревался расправиться с тобой, где-то затаился и выжидал. Я его узнала. По-моему, у него не все дома. Смываемся отсюда, вот-вот явится милиция, кто-нибудь вспомнит, что я его осветила. И придётся давать показания. А покойницей занимается уже половина Виланова, обойдутся без нас.
Баська молчала, только согласно кивнула. Мы не обменялись ни словом, пока не выехали на Вислостраду.
— Как она ухитрилась стащить у тебя шаль и шляпу? — мрачно поинтересовалась я. — И вообще где тебя носило? Явилась с противоположной стороны.
— Я и сама стараюсь вспомнить, где была и что делала, — задумалась Баська. — Летала как заведённая туда-сюда — ведь на шее остались и дети, и тётка. Всякий раз надеялась, что последний раз, и шляпу не снимала. Тётка задремала, я повела детей укладывать спать и тут все оставила у тётки — хотела вернуться, поскольку Зоськи не было…
— Какой Зоськи?
— Тёткиной дочери. Двоюродной сестры Павла. Уложила детей, как раз пришли их родители. Мы поговорили всего с минуту, я и так опоздала, думала, небось ждёшь, может, встречу тебя по дороге. Вот и встретились…
События понемногу укладывались в цельную картину. Преступник в машине, конечно, подкарауливал Баську. Настроился на фигуру в большой шляпе и просто не обратил внимания, когда в последний раз она прошла с детьми без головного убора, без шали… Засветло не решался на бандитский наезд, наверняка ещё было людно; последний раз видел, когда направлялась к тётке, и ждал её оттуда. Путь от тётки только один — по тропинке через пригорок…
— Зоська уже вернулась, — продолжала Баська. — Тётка говорит, полоумная влезла в окно и разбудила её. Надела мою шляпу, лежавшую на столе, ни капельки не смутилась тётки, погрозила ей метлой и ушла через дверь. Тётка разнервничалась, да ничего не могла поделать — двинугься не в состоянии.
— Эта помешанная бабка спасла тебе жизнь…
Баська помолчала.
— Пожалуй, да, — признала она неуверенно. — Бог с ней, со шляпой, спаси, господь, бабкину душу… Послушай… Ты вроде сказала, знаешь, мол, кто был в машине. В самом деле знаешь или привиделось?
— Конечно, знаю. И мне это здорово не нравится. Боюсь, шутки кончились, пора все рассказать майору.
— Может, сначала мне? — разнервничалась Баська. — В конце концов, меня это касается или нет?
Я молчала до Гагарина. Свернула направо, на непроезжую часть улицы, и остановилась. Я злилась, дело, похоже, окончательно запуталось, и только Баська могла кое-что объяснить. Если впредь будет валять дурака, начхать мне на всякую дружбу.
— Касается тебя, — сердилась я. — И ох как близко тебя коснётся, если не перестанешь быть идиоткой! Не беспокойся — рано или поздно он тебя пришибёт. Одного не пойму, почему?
— Боже мой, да о ком ты?
— О владельце тачки, задавившей вашу полоумную. Я эту машину знаю уже давно. Рассмотрела её неплохо и сегодня — мой фонарь работает что надо, а машина не перекрашена: все та же суриковая блямба на левом заднем крыле.
— Какая машина?
— Старый зелёный «пежо-404».
— Чей?
— Не знаешь чей? Мне казалось, ты знаешь…
— Не терзай меня, ради бога! Чей?!
Я заколебалась, потом с трудом выдавила:
— Гавела, конечно.
Баська в немом изумлении, словно громом поражённая, замерла с открытым ртом, потом подскочила и плюхнулась опять на место. Уставилась на меня круглыми глазами.
— Только, ради бога, не падай в обморок, — съязвила я. — Ещё этого не хватало…
Наконец Баська тихо и хрипло выговорила:
— Ты уверена?.. Хочешь сказать, Гавел?.. Господи Иисусе, ты уверена?!
— Второго такого зеленого «пежо» с блямбой на заднем крыле нет. Гавел на нем лет шесть гонял, в последнее время «мерседес» завёл, а «пежо» не продал, я сама в гараже его видела всего несколько месяцев назад. Так вот, Гавел тебя задавил, и я хочу наконец узнать степень его участия во всей этой сумасшедшей антрепризе.
Баська закурила трясущимися руками. Оглушённая, подавленная, она отчаянно пыталась хоть капельку прийти в себя.
— Гад, — прохрипела она. — И кретин. Нет, у меня просто слов нет! В жизни бы в голову не пришло… Я думала… Нет, я и близко не думала… Из мести, что ли? Ну и скот… Так мне и надо, о боже, понятия не имею, что теперь делать…
— Информация, прямо скажем, не ахти какая понятная… Постарайся излагать членораздельно. Ну так что, вышла крутая заваруха?