Страница 6 из 47
Она наблюдала, как уходит в море трехмачтовая шхуна, и позволила себе немного помечтать перед возвращением в спальню.
Макс грезил. Часть рассудка признавала, что это были видения, но мышцы живота все еще не желали разжиматься, частота пульса зашкаливала. Один в бушующем мрачном море, изо всех сил молотит руками и ногами, преодолевая вздымающиеся волны, которые били и волокли под воду в ослепляющий удушающий мир. Легкие горели. Удары сердца отдавались в голове.
Дезориентация была полной: черная бездна внизу, черное небо наверху. В висках невыносимо стучало, тело не слушалось, он погружался все глубже и глубже. Потом появилась она — рыжие волосы обтекают со всех сторон, обвивают белоснежное стройное тело с высокой грудью, пылают нежные колдовские зеленые глаза. Произнесла его имя, в голосе звучал смех… манящий, звонкий. Медленно и изящно, как балерина, протянула руки и обняла его. Он почувствовал соль и секс на лукавых губах, накрывших его рот.
Застонав, Макс с сожалением начал просыпаться. В плече восстала и запульсировала боль, невыносимо и резко заломило голову. Связные мысли ускользали. Сосредоточившись, постарался игнорировать поток ощущений и первым делом обратил внимание на высокие кессонные потолки, испещренные трещинами. Макс слегка пошевелился и тут же остро прочувствовал каждый измученный мускул.
Комната выглядела огромной или, возможно, казалась такой, потому что была очень скудно обставлена. Зато какой мебелью! Большой антикварный шкаф с дверцами, украшенными искусной резьбой. Единственный стул, несомненно, в стиле Людовика ХV и пыльная прикроватная тумбочка работы Хепплуйта [6]. Матрас проседал, но изножье кровати явно георгианской эпохи.
С трудом приподнявшись на локтях, Макс увидел Лилу, стоящую в открытых дверях террасы. Бриз ерошил длинные пряди волос. Он сглотнул. По крайней мере, теперь совершенно ясно, что она не русалка и у нее имеются ноги. Господи, длиной до шеи. Девушка, одетая в цветастые шорты и простую синюю футболку, улыбалась.
— Так вы проснулись.
Лила подошла и заботливым материнским жестом дотронулась до его лба. У Макса пересохло в горле.
— Лихорадки нет. Вам повезло.
— Да.
Ее улыбка стала шире.
— Есть хотите?
В животе определенно зияла дыра.
— Да.
Макс задался вопросом, обретет ли когда-нибудь способность выдавливать в ее присутствии больше одного слова. В настоящий момент отчитывал себя за то, что воображает ее обнаженной, а ведь она рисковала жизнью, спасая его.
— Вас зовут Лила.
— Правильно. — Она отошла, чтобы принести поднос. — Сомневалась, что вы что-то помните о прошлой ночи.
Боль терзала так, что он стиснул зубы и изо всех сил попытался сдержать стон.
— Помню пять красивых женщин. Я решил, что попал на небеса.
Она снова засмеялась и, поставив еду в изножье кровати, подошла, чтобы поправить подушки.
— Это три мои сестры и наша тетя. Можете сесть?
Когда ее рука скользнула по его спине, поддерживая, Макс осознал, что раздет. Полностью.
— Ох…
— Не волнуйтесь, я не смотрю. Пока.
Лила опять рассмеялась, заставив его напрячься.
— Ваша одежда насквозь пропиталась соленой водой… а рубашка пропала. Расслабьтесь, — скомандовала она, устанавливая поднос на его коленях. — Мой зять и будущий зять укладывали вас.
— О…
Похоже, он вернулся к слогам.
— Попробуйте чай, — предложила Лила. — Вероятно, вы заглотнули галлон морской воды, так что, держу пари, ваше горло просто горит.
Она увидела напряженную сосредоточенность в его глазах.
— Голова болит?
— Зверски.
— Сейчас вернусь.
Лила покинула его, оставив после себя шлейф необыкновенного экзотического аромата.
Макс в изнеможении откинулся назад. Он ненавидел чувство беспомощности — осадок наваждения детства, когда он был маленьким и страдал астмой. Его отец с отвращением отвернулся от него, поняв, что единственного сына-неудачника не удастся превратить в футбольную звезду. Хотя Макс и понимал, что это нелогично, но болезнь вернула несчастливые воспоминания.
Поскольку он всегда считал свои умственные способности более мощными, чем тело, то теперь применил самовнушение, блокируя боль.
Мгновением спустя Лила вернулась с мазью из ведьмина ореха [7]и аспирином.
— Вот, держите. После завтрака могу отвезти вас в больницу.
— В больницу?
— Наверное, лучше, чтобы вас осмотрел врач.
— Нет. — Макс проглотил пилюли. — Я так не думаю.
— Как хотите.
Она села на кровать и изучающе посмотрела на него, одна нога лениво раскачивалась в такт какой-то внутренней мелодии.
Никогда в жизни он не чувствовал такого сексуального влечения к женщине — к нежной коже, тонким чертам лица, изысканным формам тела, глазам, губам. Взрыв чувств напрягал и расстраивал. Он почти утонул, напомнил себе Макс. А теперь мечтает только о том, чтобы дотронуться до русалки, спасшей его. «Спасшей мне жизнь».
— Я даже не поблагодарил вас.
— Полагаю, вам еще представится такая возможность. Попробуйте яичницу, пока не остыла. Вы должны поесть.
Макс покорно начал ковыряться в тарелке.
— Можете рассказать, что случилось?
— Со временем дойдем и до этого.
Лила расслабленно отбросила волосы назад и поудобнее устроилась на постели.
— Решила поехать вниз на пляж. Импульсивно, — добавила она, лениво пожав плечами. — Когда с башни наблюдала за приближающимся штормом.
— Башни?
— Здесь, в доме, — объяснила она. — Меня охватил порыв спуститься и посмотреть на бушующее море. Потом заметила вас.
Небрежным жестом Лила откинула непослушный локон с его лба.
— Вы были в беде, так что я нырнула за вами. И совместными усилиями мы вытащили друг друга на берег.
— Помню. Вы поцеловали меня…
Ее губы изогнулись.
— Считаю, мы заслужили это.
Лила нежно коснулась синяка, расплывающегося на его плече.
— Вы ударились о камни. Что же вы там делали?
— Я…
Макс прикрыл веки, пытаясь прояснить путаные мысли. Усилие вызвало бисеринки пота над бровями.
— Не помню.
— Ладно, может, начнем с вашего имени?
— Моего имени? — Он открыл глаза и растерянно посмотрел на нее. — Разве вы не знаете?
— У нас не было возможности познакомиться по-настоящему. Лила Калхоун, — представилась она и протянула ему руку.
— Квартермейн.
Он с облегчением принял ее ладошку — хоть что-то прояснилось.
— Максвелл Квартермейн.
— Макс, выпейте еще немного чая. Он с женьшенем, для вас очень полезно.
Взяв тюбик, Лила начала осторожно втирать лекарство в ушибы.
— Чем вы занимаетесь?
— Я… ах да, я профессор истории в Корнуэльском университете.
Ее прикосновения ослабили боль в плече и успокоили до полного расслабления.
— Расскажите мне о Максвелле Квартермейне.
Лила хотела отвлечь его и увидеть, как он снова уплывет в сон.
— Откуда вы?
— Вырос в штате Индиана…
Ее пальцы скользнули на его шею, разминая напряженные мышцы.
— Мальчик с фермы?
— Нет.
Макс вздохнул, почувствовав, как отпустило скованные мышцы, и заставил ее улыбнуться.
— Мои родители держали магазинчик. Я помогал им после школы и летом.
— Вам нравилось?
Его веки потяжелели.
— Это было моей обязанностью. Учеба занимала много времени. Отца всегда раздражало, когда он видел меня уткнувшимся в книгу. Он этого не понимал. Я перепрыгнул пару классов и поступил в Корнуэлл.
— На стипендию? — предположила она.
— Угу. Написал докторскую, — слова стали медленными и неразборчивыми. — А вам известно, как много соискателей защитили докторскую между 1870 и 1970 годами?
— Очень интересно.
— Точно. — Он почти спал под воздействием ее тихого голоса и нежных рук. — Я хотел бы жить в 1910 году.
6
Джордж Хепплуайт (англ. George Hepplewhite, 1727–1786) — крупная фигура в английском мебельном искусстве XVIII века.
7
Ведьмин орех — народное название гамамелиса (лат. Hamamelis) — род листопадных кустарников. Плоды гамамелиса содержат высокий процент эфирного масла, а кора и ветки — вяжущие вещества, и обладают антибактериальным действием, благодаря чему используются в медицине и парфюмерной промышленности. Называется ведьминым, потому что цвести начинает осенью, сбросив листья, зимует, а плоды вызревают к лету.