Страница 7 из 34
Оба на мгновение застыли, как влюбленные, любующиеся закатом. Он поймал себя на том, что вдыхает аромат ее волос, пока его руки слегка сжимают ее ладони. В голове пронеслось, что она настоящая женщина — и удивительно сексуальная, — потом Кики отскочила, как кролик, ударившись о стену спиной.
— Дверь перекосило. — Кики сглотнула, надеясь заглушить скрип в голосе. — Здесь все или исковеркано, или сломано, или собирается развалиться на части. Я вообще не понимаю, почему вы рассматриваете покупку этого дома.
У нее бледное лицо, как вода, отметил Трент, что делает глаза намного глубже. Исковерканная дверь башни не могла вызвать в них такой панический страх.
— Двери можно отремонтировать или заменить. — Он с любопытством шагнул к ней, и увидел, что Кики встала в стойку, как для удара. — Что случилось?
— Ничего.
Кики поняла, что, если он коснется ее еще раз, она вылетит, как ракета, через то, что осталось от крыши.
— Ничего, — повторила она. — Если хотите увидеть что-нибудь еще, нам придется спуститься.
Кики протяжно медленно выдохнула, следуя за ним вниз по витой лестнице. Тело все еще странно пульсировало, как будто она провела рукой по оголенному проводу. Недостаточно, чтобы сгореть, подумала она, но достаточно, чтобы почувствовать его мощь.
Она решила, что есть две причины быстро избавиться от Трентона Cент-Джеймса.
Девушка провела его через верхний этаж, через крыло для прислуги, кладовые, уверенно указывая на треснувшую штукатурку, сухую гниль и повреждения от грызунов. Ей нравилось, что воздух холодный, слегка спертый и явно заплесневелый. Еще больше понравилось увидеть, что его костюм запылился, а ботинки быстро потеряли блеск.
Трент оглядел еще одну комнату, забитую коробками с домашней утварью и расколотой посудой.
— Кто-нибудь осматривал все эти вещи?
— О, мы еще не нашли для этого времени, но обязательно найдем. — Она наблюдала, как жирный паук крадется подальше от тусклого света. — Большинство комнат не открывали с пятидесятых годов, с тех пор как мой прадед сошел с ума.
— Фергус.
— Правильно. Семья использует только первые два этажа, и мы наводим порядок в меру сил и возможностей. — Она провела пальцем по трещине в стене шириной в дюйм. — Думаю, вам показалось, что мы ничего этого не видим и не волнуемся о состоянии дома. Но крыша не рухнула на наши головы. Пока.
Он повернулся, чтобы внимательно взглянуть на нее.
— Никогда не думали сменить гаечный ключ на карьеру риэлтора?
Кики только улыбнулась.
— Там еще больший наклон пола.
Она особенно хотела показать ему комнату, в которой прибила листы, чтобы закрыть разбитые окна.
Он шел за ней, осторожно обходя места, где маленькие дощечки прикрывали дыры в полу. Высокая арочная дверь попалась на глаза, и, прежде чем Кики смогла остановить его, он положил ладонь на ручку.
— Куда она ведет?
— О, никуда, — начала она и выругалась, когда он открыл дверь.
Ворвался свежий весенний воздух. Трент вышел на узкую каменную террасу и повернулся к округлым гранитным ступеням.
— Я не знаю, насколько они безопасны.
Он бросил взгляд через плечо.
— Намного безопасней, чем пол внутри.
Выругавшись, Кики махнула рукой и пошла за ним.
— Изумительно, — пробормотал он, замерев в широком проходе между башенками. — Действительно изумительно.
Сама не зная почему, Кики не хотела, чтобы он увидел это. Она стояла позади, засунув руки в карманы, а Трент оперся ладонями на высокую, до пояса, каменную стену и взглянул вниз.
Он увидел глубокие синие воды залива с теплоходами, легко скользящими по морю. Долина, туманная и таинственная, простиралась вдали, как в сказке. Чайка, едва больше, чем белое пятно, парила над водой и летала над морем.
— Невероятно.
Ветер шевелил его волосы, пока он следовал по проходу вниз на другой пролет, потом еще на один. Отсюда видна Атлантика — дикая, ветреная и замечательная. Звук непрерывной войны моря с камнями под ними грохотал, как гром.
Он видел, что впереди на разном расстоянии друг от друга есть еще двери, ведущие внутрь, но сейчас его не интересовал интерьер. Кто-то из членов семьи, сообразил он, выставил стулья, столы и цветы в горшках. Трент взглянул на крышу открытой беседки, расположенной ниже на камнях.
— Захватывающее зрелище. — Он повернулся к Кики. — Вы привыкли к этому?
Девушка пожала плечами.
— Нет. Вы просто становитесь частью этой территории.
— Понятно. Удивлен, что кто-то из вас проводит время внутри.
С руками, все еще засунутыми в карманы, она подошла к стене.
— Это не только хороший вид. Это история семьи, целые поколения жили здесь. Как и дом, долгие годы противостоя ветрам и пожарам. — Ее лицо смягчилось, когда она взглянула вниз. — Дети пришли.
Трент проследил за ее взглядом и увидел две маленькие фигурки, бегущие через лужайку к открытой беседке. Ветер доносил звук их смеха.
— Алекс и Дженни, — объяснила Кики. — Дети моей сестры Сюзанны. Они здесь живут. — Она повернулась к нему. — И это тоже имеет значение.
— Что их мать думает о продаже?
Она посмотрела вдаль, тревога, вина и расстройство боролись в душе.
— Уверена, что вы спросите ее саму. Но если вы станете давить на нее… — Она резко дернула головой, взметнув волосы. — Если вы попробуете хоть как-то давить на нее, то будете иметь дело со мной. Я не позволю кому-то снова манипулировать ею.
— Я не собираюсь никем манипулировать.
Кики горько усмехнулась.
— Мужчины, подобные вам, делают карьеру на манипуляциях. Если вы думаете, что легко справитесь с четырьмя беспомощными женщинами, мистер Сент-Джеймс, подумайте снова. Калхоуны могут позаботиться и о себе, и о своих близких.
— Несомненно, особенно если ваши сестры такие же несносные, как вы.
Кики сузила глаза и сжала руки в кулаки. Ей хотелось подойти и прямо здесь убить его, но за спиной кто-то тихо произнес ее имя.
Трент увидел, как еще одна женщина шагнула в одну из дверей. Она была такая же высокая, как Кики, но гибкая и хрупкая, что привело в действие защитные инстинкты Трента прежде, чем он сам понял это. Белокурые блестящие волосы спадали на плечи. Глубокие синие глаза, как небо в разгар лета, казались спокойными и безмятежными, пока вы не приглядывались поближе и не замечали в них горе.
Несмотря на разный цвет волос, в обеих женщинах было что-то похожее: форма лица, глаз и рта, — что заставило Трента сделать вывод, что он повстречал одну из сестер Кики.
— Сюзанна.
Кики встала между сестрой и Трентом, как щит. Рот Сюзанны изогнулся, взгляд стал и удивленным, и нетерпеливым.
— Тетя Коко попросила меня прийти сюда. — Она протянула руку к Кики, успокаивая своего защитника. — А вы, должно быть, мистер Сент-Джеймс.
— Да.
Он принял протянутую руку и был удивлен, почувствовав твердую, мозолистую и сильную ладонь.
— Я Сюзанна Калхоун Дюмонт. Вы останетесь с нами на нескольких дней?
— Да. Ваша тетя была достаточно любезна, чтобы пригласить меня.
— Достаточно проницательна, — с улыбкой поправила Сюзанна и обняла сестру. — Я заменю Кики в проведении экскурсии.
— Очаровательно.
— Буду счастлива продолжить отсюда. — Сюзанна слегка, но с явным намеком нажала пальцами на руку сестры. — Тетя просила тебя помочь ей внизу.
— Он не должен больше ничего увидеть, — заспорила Кики. — И ты выглядишь усталой.
— Вовсе нет. Но я точно устану, если тетя Коко пошлет меня искать по всему дому тарелку из веджвудского фарфора [3]для индейки.
— Тогда ладно. — Кики послала Тренту последний угрожающий взгляд. — Мы не закончили.
— Отнюдь не закончили, — согласился он и улыбнулся в душе, когда она хлопнула дверью за собой. — Ваша сестра обладает весьма… яркой индивидуальностью.
— Она страстный борец, — сказала Сюзанна. — Как и все мы в соответствующих обстоятельствах. Проклятие Калхоунов.
3
Веджвудский фарфор — C 1759 года в Англии начали делать посуду из знаменитого веджвудского фарфора. Чаще всего её окрашивали в синий, лиловый, чёрный цвета и украшали белыми рисунками и рельефами. Идея прикрепить к китайской пиале ручку принадлежит англичанам. Всем знакомая чашка родилась в XVIII веке. Керамика британской фабрики Wedgwood почти два с половиной столетия считается эталоном качества.
Веджвудский фарфор надолго вошел в моду и до сих пор пользуется огромной славой. Его лучшие образцы — фарфор и фаянс элегантной формы с тончайшими стенками и строгим рисунком — признаны подлинными произведениями искусства. Они украшают собрания музеев, в том числе Эрмитажа и Петергофа, и являются предметом гордости состоятельных частных коллекционеров.
Сегодня компания Wedgwood выпускает самую разную посуду для взыскательных покупателей, постоянно подчеркивая ее традиционное качество. В 1986 году фирма объединилась с не менее легендарной ирландской компанией Waterford, которая уже два столетия производит элитную посуду из хрусталя.
Веджвуд