Страница 49 из 74
У пани Зелинской из ноги струилась кровь, а из глаз — слезы. И она беспрестанно шмыгала носом, не имея возможности высморкаться. Воспользовавшись тем, что ещё может говорить, пан Зелинский быстро произнёс:
— Извините меня, пани Эля, что я вас втянул в это дело, но они пригрозили — выстрелят в ребёнка. Вы сообразили, что что-то произошло, а я, как последний кретин, сказал этим — мы связаны по работе. И они велели вас сюда заманить, уж вы меня про…
Больше несчастный ничего не смог сказать, ему тоже залепили рот. Он утратил дар речи, зато Элюня его наконец обрела.
— Ничего, не беспокойтесь, пожалуйста, — ответила она хозяину. И обратилась к бандитам:
— Панове тут грабят?
Тот из панов, что вязал её руки за спиной, фыркнул в своём мешке, второй не отреагировал. Он держал пистолет у колена мальчика и не отвлекался на глупости. Оба грабителя были в обычной одежде — джинсы, свободные куртки. На головах чёрные мешки, закрывающие и плечи.
Основательно, хотя и не слишком больно привязав Элюню, злодей заколебался, взяв в руки пластырь.
— Ты кто? — мерзким шёпотом поинтересовался он.
Должна ли порядочная девушка общаться с такими отбросами общества? Элюня подумала, что бабушка наверняка в таком случае гордо бы промолчала. Однако, невольно бросив взгляд на дуло пистолета у ноги невинного ребёнка и вспомнив Не в головку, в коленку!, решила не раздражать бандитов.
— Не королева английская, уж это точно, — не удержалась она все-таки хотя бы от издёвки. — И не дочка Онассиса. Хотя не знаю, есть ли у Онассиса дочка…
— Хочешь получить?
— Что именно?
— В зубки, дорогуша, в зубки! Можно и в ушко. Или в почечки.
— Нет, благодарю вас, не хочу.
— Тогда отвечай без выкрутасов.
— Ладно. Я не из богачей и вообще не важная персона. Графикой занимаюсь, ну художница, рекламу рисую. Вот и для пана Зелинского…
— А счёт в банке у тебя есть?
— Есть.
— Чековая книжка с собой? Кредитные карточки?
Наконец— то у Элюни появилась возможность порадоваться! Она так и расцвела.
— Чеки у меня как раз кончились, я заказала новую книжку, проше бардзо, можете проверить, вот сумка. На кредитной карточке у меня осталось двадцать восемь злотых. Да и на банковском счёту мелочь, я ведь, проше пана, как живу: что заработаю, то и потрачу, что заработаю, сразу же и потрачу. Так что я, наверное, вам не подойду…
Элюня говорила правду. Новые чеки заказала, но ещё не получила. На кредитной карточке действительно мелочь, а о наличии долларовой кредитной карточки совсем не обязательно им знать, тем более что она дома, ведь пользоваться ею Элюня решила за границей. Оценив создавшуюся для неё ситуацию как на редкость благоприятную, девушка решила сосредоточиться на наблюдении, представив, как осчастливит Бежана.
Похоже, злоумышленник тоже счёл Элюню неподходящим объектом для рэкета, потому как расспросы прекратил и собрался заклеить ей рот пластырем.
Не очень удобно ему было это делать, потому что неосмотрительно привязал девушку к стулу, стоящему у журнального столика. Теперь пришлось нагибаться через столик, а на нем стояла большая пепельница, полная окурков…
И тут Элюня чихнула. Не сдерживала чиха, да и не могла сдержать, не могла также ни шевельнуться, ни отвернуться, вот и чихнула прямо в упомянутую пепельницу! В лицо злоумышленника тучей полетел не только пепел, но и окурки. Правда, на бандите был мешок, но с довольно большими прорезями для глаз.
— Корова! — отпрянув, страшным голосом вскричал злоумышленник.
— …Царя небесного? — догадалась Элюня. Ассоциация сработала мгновенно.
Негодяй замер. Даже перестал протирать глаза и попытался взглянуть на девушку. А та снова чихнула.
— Ох, извините, пожалуйста, — сокрушённо попросила Элюня.
Зелинский-юниор рассмеялся, невзирая на пластырь, а бандит с пистолетом хрюкнул в своём мешке. Второму было не до смеха. Повернувшись к хозяевам спиной, он сорвал с головы мешок и, бессвязно бормоча ругательства, принялся протирать глаза. К мешку прилепился пластырь, которым он собирался заткнуть рот Элюне. Бандит метался по комнате, наверное, никак не прочищались глаза и нос, а от сигаретного пепла по лицу негодяя текли слезы. Это Элюня заметила, потому что, не владея собой, тот неосторожно повернулся, и девушка смогла увидеть его лицо. В профиль, но все-таки… Главное, увидела нос!
И, ясное дело, опять обомлела. Да и как не обомлеть, если это был знакомый нос? Ну да, тот самый, длинный и на конце бульбой, красный, блестящий, очень заметный, можно сказать, выдающийся нос! Элюня моментально опознала его. Будучи не в состоянии отвести взгляда от профиля бандита, воспользовалась случаем и зарегистрировала в памяти остальные, доступные ей, черты лица: низкий выпуклый лоб, срезанный подбородок, щетинка маленьких усиков. И характерная форма головы — совершенно круглая.
Третий чих, спасибо ему, согнал оцепенение, но, к сожалению, и бандита тоже: тот отчаялся протереть глаза и боком бросился в кухню, чтобы промыть. Его напарник, гневно бормоча что-то нечленораздельное, швырнул пистолет на стол, сорвался с места, отрезал новый кусок пластыря и наконец заткнул Элюню. И поспешил принять прежнюю позу.
Пострадавший бандит появился нескоро. Оказывается, он не только отмывался от пепла, но и успел подкрепиться, потому что ткнул коллегу в плечо, и тот мигом исчез на кухне. Видимо, они подкреплялись по очереди. Элюня, окрылённая достигнутым успехом, изо всех сил старалась подглядеть ещё какие-нибудь характерные черты анатомии вымогателей. К сожалению, теперь ей были доступны лишь их ноги. Что ж, лучше это, чем ничего. И девушка постаралась запомнить их обувь и манеру ставить стопы при ходьбе. Наверняка у того, с пистолетом, плоскостопие, а у того, который с носом, на редкость маленький размер обуви. Ботинки ему не жмут, это чувствуется, значит, просто очень маленькая нога, женщина бы о такой мечтала.
Нет, женщиной он наверняка не был, об этом однозначно свидетельствовали усики. Не было у него необходимости прицеплять фальшивые, под мешком все равно не видно, а чихания Элюни они предвидеть не могли. Впрочем, как и самой Элюни.
К сожалению, девушка не могла запомнить голосов преступников. Говорил только один, тот, что привязывал её и на которого она начихала, но говорил шёпотом и явно неестественным, второй же ограничивался нечленораздельными звуками.
Слишком просторная одежда не позволяла различить особенностей их фигур, так что, собственно, больше Элюне нечего было запоминать. Разве что косточки на обеих ногах преступника с носом, вон как деформированы ботинки.
Хотя Элюня причинила бандитам неприятности, они не пытались выместить на ней зло. Вероятно, получили соответствующие инструкции. И вообще были на редкость культурными бандитами. Правда, один все время держал пистолет у коленной чашечки мальчика, зато второй включил телевизор и позволил пленникам его смотреть, причём и сам смотрел, чтобы развлечься. Правда, время от времени поворачивал голову в сторону Элюни, так что та могла заметить в прорезях чёрного мешка гневный блеск его глаз и расслышать неприятные для себя слова, причём среди них на все лады повторялась корова.
— Вот уж, действительно, корова… царя небесного, туда же… может, ещё и ангельская, ах ты куррр…
Эту идиллию нарушил резкий телефонный звонок. Сначала на него не отреагировали, но телефон разрывался. Бандит с носом бросил взгляд на часы, поколебался, но поднял трубку.
— Берчак у телефона, — тихо сказал он. — Слушаю. — И через секунду:
— Ошибка.
Элюня, конечно, догадалась, что фамилия бандита наверняка не Берчак. Телефон зазвонил снова. И звонил, звонил. Бандит не выдержал.
— Сдаётся мне, это трезвонит тёща пана, — ядовито прошептал он хозяину дома. — А может, какая тётка. Пусть названивает до посинения, господ нет дома, прихватили стенания и причитания и на рораты отправились (заутреня во время рождественского поста у католиков).