Страница 37 из 74
— Я те-бя пре-крас-но слы-шу!!!
— Что? Что ты сказал? Что-то трещит в трубке! Ты откуда звонишь? Назови номер!!!
— Из Ко-пен-га-ге-на! Слышишь меня?
Казик уже охрип, а Элюня упорно его не слышала. Ещё раз прокричала просьбу дать свой номер, она сама перезвонит. Казик покорился.
— Ноль! — отчаянно заорал он. — Ноль, слышишь? Четыре! Пять!
Положив трубку на стол — Казика наверняка было слышно и на улице, не говоря уже о лестничной площадке, — Элюня с удобствами записала номер и для верности повторила, добавив:
— А теперь отключись, я позвоню.
Проверку, собственно, можно было уже считать законченной. Не будь Казик в самом деле в Дании, не стал бы сообщать номер своего копенгагенского телефона, а уже по коду можно было определить страну и город. Однако следовало соблюдать дипломатию. Не любила Элюня хитрить и решила — когда Казик вернётся, она откровенно признается во всем.
А Казик в душе радовался тому, как удачно выбрал время позвонить. Ведь мог же свалять дурака и позвонить в другое время и из другого места, и что тогда?
— Вот теперь все в порядке, — заявила Элюня, перезвонив ему. — А ты меня слышишь?
— Да я тебя все время слышал, напрасно ты так кричала. А что с твоим телефоном? Позвони в бюро ремонта.
— Уже позвонила, что-то на линии, к вечеру обещали исправить. Ты когда возвращаешься?
— Через неделю, в следующую пятницу. Не представляешь, как я без тебя соскучился, просто сил нет! Ещё один круг сделаю по Швеции и Норвегии, отсюда завтра уезжаю. А как ты, что нового?
— Да ничего особенного, иду на свадьбу Анджея. Платье уже готово, мы с Иолой только и занимаемся что своими туалетами.
Закончив разговор с Казиком, Элюня тут же набрала номер Иолы.
— Казик в Копенгагене! — с торжеством сообщила она. — Притворялась, что не слышу, попросила номер его датского телефона и сама перезвонила — как штык был! Все в порядке, и код датский. Там он, а не в Варшаве!
— Ну-ну! — удивилась Иола. — Придётся поверить в двойника, или у меня что-то с глазами.
— И у меня тоже. Обманула парня, очень неприятно, когда вернётся, скажу ему правду.
— Спятила? Да кто же говорит правду мужикам?
— Я. Не люблю врать. К тому же говорить правду удобнее и проще, не надо вспоминать, что врала перед этим.
— Может, ты в чем-то права, — согласилась подруга. — Ладно, когда в следующий раз наткнусь на двойника, догоню его, ухвачу за лацканы и загляну в зубы, а ты поступай как знаешь.
Воспользовавшись её советом, Элюня вечером отправилась в казино. Барнича там не оказалось, она рано вернулась домой и наутро всерьёз занялась подготовкой к вечернему торжеству.
С грустью рассматривала Элюня в зеркале красавицу, готовую во всеоружии выйти в большой свет. Нарядное сапфировое платье подчёркивало голубизну глаз, волосы сияли золотом, в искусных разрезах по бокам юбки соблазнительно мигали ножки. И для кого вся эта красота? Кто станет ею любоваться? Пусть хотя бы Казик…
Нет, Казика явно недостаточно. Элюня вдруг отчётливо осознала: весь мир состоит из одного индивидуума мужского пола человеческого рода. И больше никого нет. Больше никто не существует для неё. Только ему одному хотела бы она показаться во всей красе, только ему понравиться. А раз его нет, на кой черт наряжаться? И такая страсть, такая смертельная тоска охватила все её существо, что Элюня даже испугалась. Вот уж не знала, что способна на столь сильные чувства…
Ещё немного — и Элюня сорвала бы с себя переливающийся шёлк, разлохматила искусную причёску, напялила джинсы и смыла макияж. Пересилило чувство долга: ведь обещала Анджею быть на свадьбе, а ему так хотелось, чтобы пришли и его элегантные знакомые.
Желание Анджея во всей полноте Элюня смогла понять, лишь оказавшись среди свадебных гостей. Кое-что стало ясно уже в костёле, хотя там под верхней одеждой драгоценности почти не имели шансов сверкнуть. Ну да вилла в Затишье предоставляла им эту возможность.
Впрочем, назвать виллой это сооружение было бы несправедливо. Дворец, ну прямо дворец какого-нибудь магната или даже королевский, четырехэтажный, колоссальных размеров. Весь нижний этаж был отведён под свадьбу — просторный холл, зала, салон и столовая. И наверняка скрывающаяся где-то в закоулках кухня. В сумме это составляло не менее трехсот квадратных метров, можно даже мазурку отплясывать, подумала Элюня.
Она прошлась среди гостей, с интересом разглядывая их, расчувствовалась при виде мужчин во фраках, ибо женщины в вечерних туалетах до полу не представляли уж такой редкости, и убедилась, что ни она, ни Иола не посрамили чести Анджеевых приглашённых, хотя на них и не красуются настоящие брильянты. Впрочем, на пальце Элюни сверкало бабушкино кольцо, а в причёске Иолы сиял большой рубин, фамильная драгоценность, так что обе вполне соответствовали. И остальные гости со стороны Анджея тоже оказались на высоте.
Помимо высокого качества одеяний свадебных гостей Элюня отметила ещё одну особенность: большинство из них принадлежало к старшему поколению. Эта свадьба игралась не для молодёжи, приём был очень-очень ретро. Дамы и господа старшего возраста, как у нас принято говорить, под предлогом устройства свадьбы для своих детей устроили праздник для себя, в стиле шестидесятых. Оркестр моментально перестроился, а короткий и неофициальный конкурс танго выиграла свежеиспечённая свекровь, мамуля Анджея, поразившая присутствующих молодым задором и темпераментом. Элюня и сама бы хотела так выглядеть в её возрасте, и только на этом свадебном вечере вдруг почувствовала непреходящее очарование всех этих танго, вальсов и чарльстонов. И даже впервые увидела, как выглядит обычная полька. Престарелая публика развлекалась вовсю.
Несколько ошеломлённая увиденным, Элюня вырвала Анджея из объятий молодой.
— Скажи ради бога, что это такое? — спросила девушка с изумлением, незаметно сделав широкий жест рукой.
— Да ничего особенного. Дедуля в сорок пятом награбил, папуля имел своих людей среди ведущей и направляющей. А это, — Анджей повторил жест Элюни, — ещё с довоенных времён было развалиной. После восьмидесятого удалось её отремонтировать, ну а теперь дела пошли полным ходом. Что же касается гостей, вот этот — замминистра финансов, тот, у зеркала, — президент банка, а вон, в уголке, один из членов правления фирмы Вестингауз. Впрочем, тут столько владельцев всевозможных фирм, что я уже запутался. И дипкорпус, вон посол Индии, жрёт без остановки, ничему его дервиши не научили, а генеральный прокурор тискает очередную девицу, кстати, лучшую подругу своей жены, а вот эта дева — дочь компьютерного центра, ну, ты понимаешь…
— А танцы…
— Вот именно, я делал что мог, чтобы тут не одна известь безумствовала, как видишь, без особого успеха. Что же касается обслуживающего персонала, то их наняли в лучших варшавских ресторанах, командует ими метрдотель…
— Ну вот, не успел жениться, уже отбивают! — перебила лекцию молодого мужа Боженка, в своих тюлях и кружевах более похожая на кучевое облачко, чем на человеческое существо. — Элюня, хоть дня три воздержись, не охмуряй Анджея, холера, коль Казика нет, не то держал бы тебя при орденах…
Элюня была шокирована.
— И вовсе нет! В моем распоряжении было десять лет, успела бы до тебя охмурить, если бы хотела. Да не нужен он мне!
Анджей вздохнул:
— Как приятно услышать комплимент на собственной свадьбе.
Боженка не унималась:
— Тебе не нужен, а ему может какая глупость в голову прийти. Правильно поступает Баська, ты заметила? Все силы убивает на то, чтобы держать своего мужика задом к тебе.
— А я ещё хотела в джинсах явиться, — призналась Элюня.
— И надо было. Впрочем, поступай как знаешь, но моего Ендруся пока оставь в покое. Скажу тебе на ухо — ты красивее меня, не дай бог заметит это. Сейчас он малость ослеплён, пусть подольше пребывает в этом состоянии.
Элюня, и без того оглушённая короткой информацией молодого, охотно оставила его молодой и отправилась танцевать. Она пользовалась бешеным успехом, её то и дело приглашали, и наконец совсем выдохлась. Поскольку Иола куда-то запропастилась, Элюня незаметно проскользнула в столовую и взяла с подноса официанта бокал шампанского.