Страница 36 из 37
Машина, за которую выложена сумма, эквивалентная тысячи двумстам американских долларов, — никто не скажет, что ирландцы не умеют торговаться, — грозит развалиться при каждом толчке. Жалкое подобие глушителя уже отвалилось, шум способен разбудить мертвого.
Конечно, у этой страны есть свой стиль и изящество — высокие утесы, роскошные зеленые луга. Но как бы не пришлось на последний холм подниматься пешком, держа в руках рулевое колесо.
На западе горы Нокмилдаун. Изворотливый торговец лошадьми, продавший машину, расщедрился, указал направление. «На западе горы, на востоке канал Сент-Джордж к чаю в замок поспеете».
Скорее к чаю утонешь в торфяном болоте.
— Если выживу, — бормотал Нэш, — если останусь живой и найду ее, убью на месте. Медленно. Чтобы знала.
Потом отнесет в укромное темное место, неделю будет заниматься любовью. Неделю проспит, проснется и начнет все сызнова. Если выживет.
Машина подпрыгивает и ныряет, дробя кости. Сколько внутренних органов сдвинулось с места? С зубовным скрежетом он проклятиями, уговорами и угрозами погонял на подъеме сопротивлявшееся транспортное средство. Потом разинул рот, нажал на тормоза, чтобы замедлить спуск. Летя с холма, не почуял запаха горелой резины, не заметил дымка над капотом.
Не сводил глаз с замка.
Собственно, не ожидал замка, несмотря на название. Но перед глазами настоящий замок высоко на скалах над бурным морем. В серых камнях сверкают на солнце вкрапления слюды и кварца, башни устремляются в жемчужное небо, на мачте развевается белый флаг. Нэш с изумлением и благоговейным, страхом разглядел на нем пентаграмму.
Заморгал, но видение не исчезло, фантастическое, как в его собственных фильмах. Если бы по подъемному мосту — видит бог, настоящему— проскакал рыцарь в доспехах, ничуточки не удивился бы.
Рассмеялся от удовольствия и изумления, беспечно нажал на газ и ухнул в канаву.
Выкрикнув все известные ругательства, выбрался из железных останков, с силой пнул ржавое крыло, которое с грохотом отломилось.
По прикидке, к пути добавляются добрых три мили. Нэш сдался, схватил с заднего сиденья вещевой мешок и пошел.
Когда на мосту загарцевала белая лошадь, задался вопросом: галлюцинация или реальность? Всадник хоть без доспехов, но впечатляет. Гибкий, мужественный, с развевающейся седой гривой. Нечего удивляться, что в кожаную перчатку на левой руке вцепился ловчий сокол.
Бросив взгляд на бродягу на дороге, Мэтью покачал головой:
— Очень жаль, Улисс, ах как жаль. Даже сытной еды не осталось.
Сокол только согласно сморгнул.
С первого взгляда можно разглядеть небритого взлохмаченного мужчину с воспаленными глазами, шишкой на лбу, струйкой крови на виске.
Поскольку Мэтью видел глупое крушение в канаве, долг чести требовал оказать помощь, поэтому он натянул поводья:
— Заблудился, парень?
— Нет. Знаю, куда иду. Вон туда.
Бровь вздернулась.
— В замок Донован? Разве не знаешь, что там полным-полно колдунов?
— Знаю. Потому и иду.
Мэтью заерзал в седле, заново оценивая встречного.
Несмотря на грязь, не бродяга. Глаза припухли от усталости, но в них блестит железная решимость.
— Извини за такие слова, — продолжал он, — но, по-моему, ты сейчас не в той форме, чтобы сражаться с колдунами.
Всего с одной конкретной колдуньей.
— М-м-м. Знаешь, что до крови поранился?
— Где? — Нэш поднял дрожащую руку, с отвращением увидел кровь на пальцах. — Наверняка она машину прокляла.
— Кто?
— Моргана Донован. — Он вытер пальцы о перепачканные джинсы. — Я проделал долгий путь, чтобы только до нее добраться.
— Потише, — спокойно предупредил Мэтью. — Это моя дочь.
Уставший, разбитый, дошедший до предела, Нэш тупо уставился в стальные глаза. Пускай его превратят в раздавленного жука, только он настоит на своем.
— Моя фамилия Керкленд, мистер Донован. Я приехал к вашей дочери. Вот и все.
— Все? — Мэтью с любопытством склонил набок голову, пустил сокола в небо, протянул руку в перчатке. — Весьма рад знакомству.
— Не сомневаюсь. — Нэш, морщась, влез на спину лошади.
Верхом вышло быстрее, тем более что они с места взяли в галоп. Когда въезжали с подъемного моста во двор, из дверей выбежала высокая темноволосая женщина.
Нэш соскочил, скрипя зубами, и бросился к ней:
— Детка, ты мне на все вопросы ответишь. Зачем подстриглась?.. Проклятье… — Он замер на месте, и женщина остановилась, с любопытством на него глядя. — Простите… я вас принял за…
— Очень лестно, — кивнула Брайна, со смехом оглянувшись на мужа. — Мэтью, кого ты к нам привез?
— Парня, который рухнул в канаву и, кажется, хочет видеть Моргану.
Она шагнула ближе, взгляд обострился.
— Правда? Действительно хотите повидать нашу дочь?
— Д-да, мэм…
На губах заиграла улыбка.
— Она вас страдать заставила?
— Да… Нет. Сам виноват. Скажите, пожалуйста, где она?
Брайна мягко взяла его за руку:
— Пойдемте. Я вам голову перевяжу и отправлю к ней.
— Может, лучше… — Слова застряли в горле под пристальным взглядом огромного глаза из двери.
Дуглас бросил увеличительное стекло и вышел из тени:
— Это еще кто такой?
— Друг Морганы, — объяснила Брайна, ведя Нэша в дом.
— Ах, девочка ведет себя странно. — Дуглас сердечно хлопнул его по спине. — Это я вам говорю.
Моргана подставила лицо резкому, холодному ветру, продувавшему плотный вязаный свитер. Очищающий, целебный ветер. Еще несколько дней, и можно возвращаться, снова глядя в лицо реальности.
Она села на камень с легким вздохом. Здесь, в одиночестве, можно признаться. Надо признаться: ничто ее не исцелит. Осколки не собрать в целое. Сила и гордость позволят обеспечить достойную жизнь себе и ребенку. Только всегда будет чего-то недоставать.
Благодаря Ирландии покончено со слезами, с жалостью к себе. Необходимо было приехать, побродить по берегу, вспомнить, что все проходит, даже сильная боль.
Кроме любви.
Она поднялась, повернула обратно, глядя на разбивающиеся о скалы волны. Дома заварит чаю, может быть, погадает на картах Камиллы, послушает пространные истории Падрика. Потом расскажет всем о ребенке, что давно должна была сделать.
Родные за них встанут горой.
Жаль, что такой уверенности никогда не испытывал Нэш.
Почуяла его, еще не увидев. Может, воображение дразнит, фокусничает, наказывает за притворное бесстрашие?..
Медленно оглянулась — он шел по берегу длинными поспешными шагами. В волосах блестки брызг, на лице двухдневная щетина, голова перевязана чистым бинтом. Под его взглядом сердце выскочило из груди.
Моргана на шаг отступила, Нэш замер на месте.
Наконец он ее видит. Она смотрит на него сухими глазами, без слез. Их взгляд разрывает душу. Но в них что-то сверкает. Словно она… боится его. Было бы гораздо легче стерпеть нападки, удары, проклятия.
— Моргана…
Дрожащая рука прикрыла хранящуюся внутри тайну.
— Что с тобой? Ты поранился?
— Ничего. — Он дотронулся до бинта. — Чепуха. Машина развалилась. Твоя мать чем-то смазала. Голову, я имею в виду.
— Мама? — Взгляд обратился вдаль, к башням замка. — Ты ее видел?
— И прочих. — Нэш выдавил улыбку, забормотал, захлебываясь, не в силах остановиться: — Это что-то. Фактически я свалился в канаву буквально в паре миль от замка. Там встретил твоего отца. Меня привели на кухню, напоили чаем… Черт побери, не знал, куда ты подевалась. Следовало догадаться. Сама рассказывала, что в плохом настроении едешь в Ирландию, бродишь по берегу. Должен был сообразить. Многое надо было понять самому.
Моргана ухватилась за камень. Ноги ослабли от смертельного страха перед дальнейшим.
— Долгий путь проделал.
Она пошатнулась.
— Приехал бы раньше, да… Эй! — Он рванулся вперед, подхватил ее, невыносимо хрупкую в его руках.
Впрочем, она с силой его оттолкнула: