Страница 21 из 27
Карл повернулся к ней с отвратительной и жестокой ухмылкой.
—
Они ничегошеньки не подозревают. Послед
ний слух, который я слышал в больнице, вот какой: они считают, что ты сбежала.
—
Нет! — закричала Элизабет. — Как они могут?!
—
Успокойся. Тебе не о чем беспокоиться. Со мной-то ты здесь в безопасности.
—
Ну да, связана, словно какой-то дикий зверь! Сижу в клетке, как преступник.
—
Нет-нет, — возразил Карл, — мне совсем не нравится, что приходится делать это. Но ты для меня вроде прекрасной птички. Такая прекрасная и все-таки такая своенравная. Вот мне и пришлось посадить тебя в эту клетку, чтобы ты от меня не смогла упорхнуть. Но это же будет не всегда. Скоро ты будешь совсем свободна.
—
Ты хочешь сказать, что намерен отпустить меня домой?
—
О нет, — торжественно ответил Карл, — я имел в виду кое-что гораздо лучше. Я знаю одно местечко, далеко-далеко отсюда, высоко в горах. Прекрасное местечко для такой вот прекрасной, вроде тебя... Там деревьев много, просторные поля, а еще есть ручей, в котором ты можешь купаться. Тебе никогда и не захочется уходить оттуда.
—
А там ты тоже собираешься меня связывать? — спросила Элизабет.
—
Нет, там-то чего ради? Это место находится на высокой горе, далеко-далеко от всех дорог, от всех людей. Если ты попытаешься оттуда уйти, ты просто потеряешься. Но я в любом случае не намерен никогда упускать тебя из виду.
—
Но как же твоя работа...
—
О, из больницы я ухожу. Мне предстоит вскоре небольшой отпуск, ну а потом я просто не вернусь обратно. Может быть, они сопоставят одно с другим и смекнут, что я забрал тебя с собой, но только к тому времени мы будем уже далеко-далеко отсюда, куда никому не добраться.
Элизабет в ужасе наблюдала, как в глазах Карла появляется мечтательное и отсутствующее выражение. Она не могла разобрать, существует ли это место в реальности или всего лишь в воображении Карла. Но ужас расползался по ее телу. Пока что она все еще находилась в Ласковой Долине или во всяком случае где-то поблизости от нее. Но она понимала, что когда ее здесь не будет, то предсказание Карла осуществится, и шансы на ее спасение станут совсем ничтожными.
—И когда же мы едем? — спросила она, почти страшась услышать его ответ.
—Завтра вечером.
12
Ее
длинные светлые волосы были первым, что увидел Тодд, когда на следующее утро он приблизился к школьной раздевалке. Перетянутые резинкой, эти волосы настолько были похожи на волосы Элизабет, что на какое-то мгновение Тодд подумал: его мольбы услышаны, и она с утра явилась в школу, словно ничего и не происходило.
Однако в реальной жизни подобных чудес не случается. Тодд понял это, как только девушка повернулась. Это была Джессика, выглядевшая так, словно она не спала несколько лет. Она не потрудилась привести в порядок свои волосы, а просто стянула их в нетипичный для себя «конский хвост».
—
Я удивлен, что вижу тебя здесь, — сказал Тодд.
—
Полагаю, я могла бы сказать то же самое и о тебе, — ответила Джессика. — Это была идея родителей. Они говорят, что я никому не принесу пользы, если буду целый день с унылой физиономией слоняться по дому.
—
Что ж, твои родители правы, — встряла Кара Уокер, только что подошедшая к ним. — Я полагаю, что у тебя еще нет никаких новостей.
Джессика покачала головой:
—
Никаких... а теперь вот папа говорит, что он подозревает, будто полиция и не будет пытаться сделать что-то еще. Они считают, что Лиз просто сбежала.
—
Это смешно! — воскликнул Тодд. — Она никогда в жизни не сделала бы такого!
—
Вот и скажи это полицейским! — с горечью ответила Джессика. — Они говорят, что если бы ее похитили, то к этому времени уже пришла бы записка о выкупе. Мы хотим нанять частного сыщика.
—
Они должны продолжать поиски, — дрогнувшим голосом сказал Тодд. — Они просто обязаны найти ее. Или нам придется ее найти.
И он в бешенстве пнул ногой в ближайший к нему шкафчик.
—
Может быть, вместо этого вам следовало бы поискать Макса Делона, — сказала Лила Фаулер, которая подошла к толпе, уже начинавшей собираться вокруг Джессики и Тодда. — Готова поспорить, что ему известно куда больше, чем он пока что рассказал.
—
Как ты можешь быть настолько уверенной в этом? — спросил ее Тодд.
—
Ну это же очевидно, Тодд, — заявила Лила. — Этого парня схватили с поличным прямо в ее машине. И ты еще мне будешь говорить, что он невиновен!
—Но он же ничего не сделал, Лила, — вмешалась Джессика.
—Ну если он так невинен, то почему же его родители не позволяют ему ни с кем говорить? — с вызовом спросила Лила.
—
А если он виновен, то почему же полиция отпустила его? — высказался в защиту Макса и Тодд, но в его голосе слышалась легкая нотка неуверенности.
—
Вот смотрите: в субботу вечером Макс на несколько часов украдкой выбрался из своего дома, так? В то же самое время, когда исчезла Лиз. Я вот как себе это представляю: он схватил ее, когда она выходила из больницы, увез ее куда-то, а попозже вернулся, чтобы забрать ее машину. Ему просто фантастически повезло, что он сумел отделаться от полицейских. — Лила многозначительно посмотрела на Тодда. — Я думаю, если уж ты хочешь найти свою подружку, ты просто обязан поговорить с ним «по душам».
—
Лила, с каких это пор ты стала такой большой специалисткой по Максу? — выпалила Джессика. — Все в нашей школе любят мою сестру. И никто здесь не сделал бы ничего, что могло бы повредить ей. Ни Макс, ни кто-либо другой. Для этого нужен какой-нибудь... какой-нибудь маньяк...
Ее лицо сморщилось, и из глаз хлынул поток слез. Шагнув к Джессике, Тодд крепко обнял ее.
— Ну-ну, Джес, успокойся. Все будет хорошо. Но сам он не был в этом так уж уверен. Лила заронила в его сознание новые семена сомнения. А что, собственно, заставляет Джессику и ее брата Стивена быть настолько уверенным, что Максу ничего не известно? В любом случае хуже не будет, если поговорить с ним. Самое страшное, что может быть, — они окажутся ничуть не ближе к разгадке, чем сейчас.
А Макс в этот момент был как раз на пути в школу. Он сидел на месте для пассажира в седане своей матери. После освобождения из полиции он, по сути дела, стал пленником в собственном доме, все время был под неусыпным надзором родителей. Они дали ему понять, что, покинув дом без разрешения, он в последний раз предал их доверие. Его арест и смутил их, и глубоко обидел, так что хотя они и были уверены, что он не имеет никакого отношения к похищению этой Уэйкфилд, они полностью ограничили его свободу. Единственным местом, куда ему дозволялось уходить из дома, была школа.
И в итоге поход в школу в этот день мог бы стать для него едва ли не удовольствием, если бы... если бы не экзамен у мистера Коллинза. Он провел все воскресенье в уединении цокольного этажа, пытаясь изучить «Отелло», и к сумеркам ему показалось, что он наконец-то усек то, что хотел сказать Шекспир. Однако он мало верил в свою способность внятно выразить свои открытия мистеру Коллинзу. Он предполагал, что после этого экзамена ему придется прямиком направиться в канцелярию оформлять документы для занятий в летней школе.
Макс был настолько поглощен мыслями о предстоящем ему тяжелом испытании, что совсем не был готов к приему, оказанному ему при входе на первый же урок. Известие об Элизабет распространилось быстро, а вместе с ним, разумеется, и новость об аресте Макса. Мнения класса по поводу его виновности, казалось, разделились, и в итоге примерно половина его одноклассников взирали на него как на некое неисправимое существо, тогда как другая половина смотрела на товарища с едва скрываемой жалостью. Но Максу категорически не нравилось ни в каком отношении быть центром внимания. Одно дело, когда сам жаждешь этого внимания, выступая на сцене с ансамблем «Друиды», и совсем другое, когда за таким вниманием стоит клеймо преступника.