Страница 26 из 27
При чем здесь свет, о чем он вообще говорит? Что ему нужно? Бизнес? Приехал сообщить, что расторгает их соглашение? На самом деле Кэрол просто боялась признаться, что надеется — от всей души надеется, — что он приехал по другому поводу.
Ну и дура! Потому что если он приехал не из-за того, о чем ты думаешь, то ты просто умрешь на месте, предостерегающе прошептал внутренний голос.
— Рой… зачем ты приехал?
— Я должен объяснить… Давай пройдем наверх и сядем. Это не займет много времени.
Ну конечно! Это не займет много времени, потому что он приехал не для того, чтобы сказать ей, как он ее хочет, любит и жить без нее не может, не для того, чтобы попытаться начать все сначала, нет, не для этого. Господи, да он может владеть любой женщиной, была ему охота лететь через полмира именно к Кэрол!
Она сходит с ума. Медленно, но верно.
— Нет, я не хочу идти наверх.
— Тогда сядь.
Он положил ей руку на плечо, чтобы усадить в кресло, и это прикосновение обожгло ее. Она двигалась, как робот, не вполне понимая, что делает.
Рой пересек комнату и сел на край стола Сью. Голос его прозвучал резко и горько.
— Ты была права, ты знаешь об этом?
— В чем я была права?
— То, что ты мне тогда говорила. У меня дома. Я не люблю эмоции. Они делают беззащитным, не готовым к нападению. А самая сильная на свете эмоция — это любовь. Меня слишком хорошо научили, что любящий человек слаб вдвойне, втройне, а когда тебя покидает тот, кого ты любил, твоя боль остается с тобой навсегда.
Он говорит о брате и отце.
— Я узнал эту слабость и беззащитность много лет назад и бежал от этого. Как выяснилось, прямиком в ад. Свой собственный. Я много лет врал самому себе. Говорил, что все женщины одинаковы, что ложь и предательство всегда завершают любые отношения и что надо быть дураком, чтобы поверить в любовь. Я бросал многих, а затем женился и сам узнал, каково это — когда тебя не любят и не хотят. За все эти годы стена лжи выросла вокруг меня и заслонила небо. Невеселая картина, правда?
Зачем он ей все это рассказывает? Какая теперь разница!
— Кэрол, ты понимаешь, о чем я говорю?! Я поклялся, что не прикоснусь к тебе пальцем, пока не скажу всего, но это убивает меня!
Кэрол смотрела на Роя Стюарта, потрясенная и завороженная его словами, его отчаянием, его нестерпимо сверкающими серебристыми глазами.
— Я люблю тебя, Кэрол! Я любил тебя все эти годы, любил, желал, хотел с того самого вечера там, у озера, на свадьбе Сирила и Роззи. Я ведь все помнил, каждое мгновение… как ты таяла в моих объятиях, и поверь, такого со мной не случалось ни до, ни после того случая. Мое сердце остановилось в тот вечер и не билось больше ни для кого.
Рой стиснул кулаки, дыхание перехватило у него в горле. Кэрол не знала, на каком она свете находится, а он схватил ее за плечи и затряс, рыча:
— Ты думала, я сплю, тогда, в госпитале?! Я слышал все, что ты говорила, и это чуть не убило меня, Кэрол!
О Господи, так он все слышал! Из груди Кэрол вырвался стон, а щеки заполыхали отчаянным пожаром, но Рой кинулся к ней и сжал в своих объятиях, целуя ее и повторяя:
— Не надо, прошу тебя, не надо, все уже хорошо, я клянусь, теперь все будет хорошо!
— Ты… ты просто жалеешь меня, ты не любишь… ты сам говорил, что не можешь любить…
— Как ты думаешь, почему я поддерживал отношения с Сирилом все эти годы? Особенно после рождения близнецов, когда каждое мгновение, проведенное в вашем доме, напоминало мне о Клиффе? Просто я хотел знать, где ты, что ты, чем ты занимаешься, я не мог выбросить тебя из головы, Кэрол. Я изводил себя ревностью, то и дело представляя тебя с другими мужчинами, но не решался, не мог решиться сделать первый шаг. Точно так же я поступил и тогда, двенадцать лет назад. Помнишь озеро? Ты тогда сказала, что любишь меня…
Кэрол только кивнула, не в силах говорить.
— Я тоже любил, и все же сам оттолкнул тебя подлыми словами, заставил тебя бежать прочь, словно перед тобой очутилось живое воплощение дьявола. Возможно, это так и было.
Не был он никаким дьяволом, был он просто мальчишкой, одиноким и запутавшимся в собственных горестях и обидах, не верившим никому и ничему, в том числе и своему счастью. В результате они потеряли столько лет, столько невозможно счастливых лет, ведь и она была глупой девчонкой и не позволила ему тогда объясниться с ней.
— После свадьбы Сирила и Роз я вернулся в Штаты в жутком состоянии. Я не мог спать, не мог есть, я прекрасно понимал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я помнил твой взгляд, там, у озера… Он жег мне душу все эти годы, Кэрол! Я попытался избавиться от этого с помощью Лоры. Ее я не оттолкнул…
Из груди Роя вырвался странный звук, подозрительно похожий на рыдание. Кэрол же застыла, вспомнив слова Марго. Она говорила, что уже видела Роя в таком состоянии много лет назад…
— Это понятно… Ты думал, что перед тобой невинный ангел, чье сердце ты разобьешь, если не женишься на ней…
— Но это не извиняет того, что я сделал с тобой!
В его глазах была агония, и Кэрол не могла этого вынести. Ей хотелось обнять его, поцелуями прогнать это затравленное выражение ужаса из серебряных глаз, но она должна была все выяснить до конца.
— Почему ты не приехал после смерти Лоры и не поговорил со мной? Я не понимаю, Рой.
— Как я мог! Ты же знаешь меня теперь, как мог я приехать и навязать себя молоденькой, но вполне самостоятельной девушке, которая к тому же могла уже кого-то встретить и полюбить. Кого-то, кто молод, весел, добр и верит в любовь. Нет, я старался изгнать всякое воспоминание о тебе. Какими только способами я этого не добивался! Я менял женщин, все они были красивы, но ни у одной не было таких глаз цвета горячего шоколада, и ни одна из них не смотрела на меня так, как смотрела та девочка у озера! Я жил в аду и беспамятстве, пока однажды Роз не позвонила и не пригласила на день рождения Сирила, и тогда я понял, что судьба дает мне шанс.
— Но ты же сам говорил, что наши отношения должны быть легкими и ни к чему не обязывающими?
— Я трус, кареглазая. Я боялся тебя, вернее, боялся моего чувства к тебе. Я изо всех сил закрывался в собственной дурацкой крепости из лжи и показухи, а ты взяла и разрушила ее одним ударом. Ты рассказала мне про меня. Показала мне мое собственное лицо…
Еще до этого разговора, кареглазая, вспомни! Я увидел тебя и понял, что больше не смогу отпустить тебя, а ты смотрела на меня холодно и свысока, точно на мокрицу. К счастью, Роз вовремя подсказала мне прекрасный повод остаться в твоей жизни, хотя бы попытаться сделать это…
Партнер… О, Розмари!
— … И я подумал, что та ночь двенадцатилетней давности ничего не значит для тебя, что ты все забыла, что ты никогда не полюбишь меня так, как я люблю тебя, но, по крайней мере, я знал, что ты, твое тело хочет меня, а это уже хоть что-то.
— Рой, сколько времени впустую…
— Ты была сильной, очень сильной, ты сама диктовала правила игры. Черт, такого со мной не мог проделать никто! Тогда я поклялся, что ты станешь моей, и неважно, сколько времени мы будем вместе, но я подарю тебе всю свою любовь. С каждым днем я любил тебя все сильнее, а ты держала меня на расстоянии, и твоя власть доводила меня до отчаяния. Казалось, ты читаешь мои мысли…
— Но я то же самое думала о тебе, Рой! То же самое, ты понимаешь?!
— Ты уничтожила меня той ночью, у меня дома. Я думал, что все кончено, а потом услышал слова в госпитале. Я не мог поверить своим ушам. После этого я почти ничего не помню. Даже ребенка Роззи.
Кэрол вспомнила выражение его лица в палате. Тогда она решила, что причина его восторга — крошечная Саманта Кэрол, а на самом деле…
— Я уехал. Так надо было. Надо было убедиться, что все мои демоны отныне мертвы и я свободен. Только после этого я мог сказать тебе то, что сказал: я люблю тебя, Кэрол, кареглазая моя, люблю больше жизни, но выбор теперь только за тобой. Я приму с покорностью любое твое решение, и если ты прикажешь мне убираться к черту… — Его лицо исказила судорога. — Что ж, я сделаю это, но не могу обещать, что не попытаюсь еще раз! Ты меня знаешь.