Страница 5 из 57
Болек с беспокойством прислушивался к этим пророчествам коллеги, ибо отправленный им на разведку сержант уже успел кое-что разузнать. Он разыскал трех свидетелей, которые приблизительно час назад видели здесь женщину. И если, называя время, они расходились в своих показаниях минут на тридцать, то в описании женщины были на редкость единодушны, хотя их и допрашивали по отдельности.
— Я её в окно увидела, — рассказывала хозяйка квартиры на первом этаже, — когда цветочки поливала, вон они, видите? А какая-то женщина как раз подошла к нашему дому и остановилась точнёхонько перед моим окном. Стояла и наш дом разглядывала. И вверх смотрела, и по этажам, я ещё подумала — не иначе, кого-то ищет. Блондинка, волосы короткие и такие… вроде как растрёпанные. Может, ветром их растрепало? А одета она была очень приметно. Плащ на ней такой… переливающийся, что даже и не скажешь, какого цвета. То синим кажется, то совсем тёмным, а то вдруг совсем светлый, ну прямо бежевый. Туфли на каблуках, я обратила внимание, потому что она опёрлась о фонарный столб и из одной туфли песок вытряхнула.
Второй свидетель, пенсионер с пятого этажа, вернувшись с прогулки, вынимал внизу в подъезде письма из своего почтового ящика, когда незнакомка вышла из лифта. Он обратил внимание и на растрёпанные светлые волосы, и на оригинальный плащ. Ведь в молодости он, проше пана сержанта, портной по специальности, вот и осталась привычка обращать внимание на то, как люди одеты. А женщина так торопилась, словно за ней кто гнался. Выскочила из лифта и бегом на улицу, только каблучки застучали. Нет, она незнакома ему, первый раз видит, наверное, не из их дома.
Третьим свидетелем оказалась пятнадцатилетняя девочка, которая не пошла в школу, так как свернула ногу в щиколотке и теперь не могла ходить. Сидела дома с забинтованной ногой и нетерпеливо ждала подружку, которая почему-то запаздывала. Вот девочка и не отходила от входной двери, прислушиваясь к лифту. Когда он остановился на их этаже, девочка выглянула в глазок на лестничную площадку и увидела незнакомую женщину, которая смотрела на номера квартир. Она пошла направо, наверное, в ту квартиру. А какой прелестный плащ был на этой женщине! И туфельки офигительные, это девочка успела разглядеть. С женщиной она незнакома, но знает её, раз по телевизору видела. Та самая знаменитая писательница, Хмелевская, сейчас все её читают. Или кто-то очень на неё похожий…
Болеку стало не по себе. Нет, не кто-то похожий, а Хмелевская собственной персоной! Болек очень хорошо знал примечательный плащ. Да и остальные приметы совпадали, особенно волосы. Выходит, эта кошмарная особа была здесь в тот момент, когда две жертвы преступления испустили дух. Провела тут несколько минут и исчезла. Почему она сбежала?…
Все эти соображения немного мешали поручику Пегже вникать в гениальные предвидения своего коллеги. А тот продолжал выпендриваться, переместившись в кухню.
— В кофе подмешана какая-то гадость, это я вам говорю! Проверите и сами убедитесь. Кто пил, а кто не пил — пока не знаю, но зато уверен: на молотке не только покойник, видны и дамские пальчики…
Опросили остальных жильцов дома, а также дворника. Из их показаний стало известно, что погибшая женщина — хозяйка квартиры. Жила она не одна, а с племянницей, которую воспитывала чуть ли не с рождения, но уже года два как племянница куда-то выехала, тут не живёт, но время от времени появляется. Хозяйка квартиры — жуткая баба, такой скупердяйки свет не видел. И характер имела на редкость мерзкий, ну да что теперь об этом говорить…
А так особа тихая, спокойная, никогда никаких скандалов, никакого шума, гости приходили к ней очень редко, и тоже люди спокойные. Чаще всего одна такая немолодая женщина, раз с ней даже соседка с пятого этажа ехала в лифте, так перекинулись парой слов, а кто эта женщина — никто не знает. Крупная такая, довольно полная, крашеная блондинка. Вот и все, что о ней известно. Хуже всего, что и о племяннице немногое узнали. Даже её фамилия неизвестна, сомнительно, чтобы она носила фамилию покойной.
Где живёт племянница — никто из жильцов дома не знал. Её называли по фамилии тётки, если была нужда как-то девушку назвать. «Молодая Наймова» говорили, потому что тёткина фамилия Наймова. Нет, никаких подружек у племянницы не было…
— Пока это все, что знает Болек, — уже за чаем рассказывал Януш, — но, согласись, и этого достаточно. Он позвонил мне, а я знал, что ты собиралась на Вилловую, помню все адреса, которые ты мне называла. Ничего не поделаешь, плащ тебя выдал, ну и ещё та девочка, что подглядывала в глазок. Она тебя точно опознала. Болек посоветовал тебе самой явиться в полицию, ещё до того, как начнут тебя разыскивать. Иначе приведут силой. У них есть основания подозревать тебя в том, что именно ты свистнула золото и сбежала с ним…
Я была шокирована.
— Это твой дружок Болек выдал такую гениальную идею?
— Мой дружок Болек вообще не признался, что узнал тебя по описаниям свидетелей, — терпеливо пояснил Януш. — Следствие ведёт не он, а Тиран.
И Тиран уже разослал своих людей на поиски двух подозрительных баб, одна из которых — ты. Тебя наверняка отыщут, и что тогда?
— Нечего драматизировать. Насколько мне известно, Тиран — мужик неглупый, разберётся. Не думаю, что они пришьют мне убийства и кражу…
А в полиции появиться надо, сама понимаю. Вот только покончу с этими тёткиными квартирами и явлюсь сама. Может, уже завтра и явлюсь.
— Болеку хотелось бы, чтобы ты сделала это сегодня. Он даже выразил желание самому прийти к нам.
— Очень хорошо, пусть приходит.
— Так я ему позвоню?
Переждав, пока Януш звонил Болеку Пегже, я вернулась к разговору об убийствах.
— А убитый мужчина, что лежал на куче кирпича и штукатурки? Известно, кто он?
— Некто Ярослав Райчик. В доме никто его не знает, никто никогда не видел. Это он принёс коньяк и пил кофе, так считает Яцусь. Пока лабораторные анализы ещё не сделаны, но вряд ли чёртов щенок ошибается. Видимо, Райчик — знакомый Наймовой, но она скрывала это знакомство, во всяком случае соседям по дому о нем ничего не известно.
— А может, просто редко бывал у неё, вот никто из соседей и не знал о нем? — предположила я. — Возможно, у них были какие-то общие дела. Чем, собственно, эта Наймова занималась?
— Да ничем, она была уже старой женщиной, впрочем, ты и сама ведь её видела… Но тут такое дело. Все убеждены, что там ещё кто-то был и что-то искал.
Хотя, чтобы быть точным, не столько все убеждены, сколько убеждён в этом Яцусь, а ведь он никогда не ошибается. Все знают об этом и всех это страшно раздражает. Вот и собираются исследовать все следы с лупой и микроскопом, надеясь хоть раз доказать этому чёртову щенку, что он дал маху: слишком уж тот уверен в собственной непогрешимости. Меня бы тоже раздражала такая его безапелляционная манера высказываться. Так вот, Яцусь утверждает, что в момент убийства там были две женщины, и одна из них в страшной спешке что-то искала, перевернув всю квартиру вверх дном. Это его личное мнение, так ему представляется развитие событий, посмотрим, что скажут эксперты. Ведь с таким же успехом перерыть всю квартиру в поисках каких-то вещей могли и раньше, за день, за два до убийства, похоже, хозяйка вообще никогда не наводила там порядок. Но, если верить Яцусю, столпотворение могла учинить и ты…
— Вот уж нет! — оскорбление заявила я. — Делать мне нечего! Не трогала я там ничего, ничего не искала. Хотя нет, искала телефон. Но при этом не переворачивала все вверх дном, за это я ручаюсь.
Искала глазами, не прилагая рук.
— Так они же этого не знают! Характер поисков свидетельствует о том, что человек не имел понятия, где находится искомое, значит, искал кто-то посторонний. Ты же достаточно посторонняя…
Я энергично запротестовала.
— Не только я! А тот, Ярослав… как его? Тоже достаточно посторонний! Ведь сам же сказал — никто из соседей его никогда не видел у Наймовой.