Призванный

— Офигеть! Да это какой-то динозавр! — воскликнула Афродита.

— Я уверена, это лошадь, — уточнила я, рассмотрев животное. — Но очень, очень и очень большая!

— О, это же першерон! Она прелестна! — восхитилась Ленобия.

Все наблюдали, как наша крохотная преподавательница верховой езды, не колеблясь, подошла к огромной кобыле. Совершенно очарованная гигантским животным, она слегка приподняла руку. Кобыла на секунду задержала на ней взгляд, а затем опустила нос, чтобы обнюхать ладонь Ленобии. Та, улыбаясь как девочка, погладила крупную морду лошади, воркуя:

— О, какая ты милая, Бонни! — Она перевела взгляд с лошади на ковбоя. Лед в ее голосе растаял, и я подумала, что наша суровая Ленобия впала в сентиментальность. — Я не видела першерона с тех пор, как в детстве ездила во Францию, а это было страшно сказать сколько лет назад. С нами на корабле плыли две таких красавицы. С тех пор меня интригуют обозные лошади. У Бонни замечательная масть, серая в яблоках. Представляю, как с возрастом она будет светлеть. Могу сказать, что ей исполнилось пять лет месяц... — Ленобия замолчала, склонила голову на бок и задумчиво посмотрела в глаза лошади, прежде чем продолжить: — Нет, два месяца назад. Она всю жизнь живет у вас?

Я увидела, как Тревис удивленно моргнул. Он открыл рот, снова закрыл, и вновь открыл. Потом прочистил горло:

— Ну, да, мэм...

Он замолчал и погладил Бонни по необъятной шее, словно желал удостовериться, что стоит на твердой земле, рядом со знакомым существом.

Я понимала, почему он так переволновался. Это понимали все, кто когда-либо видел Ленобию с лошадьми. Рядом с ними она превращалась из просто красавицы в совершенно восхитительную женщину. А сейчас Ленобия общалась с огромной кобылой, и вся мощь обаяния нашей наездницы обрушилась на ковбоя. Не то чтобы ее чары были направлены на него, он просто получал сопутствующие эмоции. Но и их было достаточно.

Тревис снова кашлянул, поправил шляпу и сказал:

— Ее мама умерла вскоре после рождения Бонни — молния ударила в нее прямо на пастбище. Я выкормил Бонни из бутылочки.

Серые глаза Ленобии изучали ковбоя. Она выглядела удивленной, словно и забыла о его присутствии. Ее хорошее настроение словно улетучилось.

— Вы достойно потрудились. Она большая, выше ста восьмидесяти в холке. Крепкая. В превосходной форме. — Хотя Ленобия и говорила комплименты, ее голос звучал скорее раздраженно, нежели мило. Только подняв глаза на кобылу и улыбнувшись, она снова произнесла голосом полным восхищения и удовольствия: — Ты же умная девочка, да?

Бонни спокойно стояла, прядя ушами, и глядя на нас так же заинтересовано, как мы на нее.

— И очень самостоятельная, чтобы хорошо себя вести в новой обстановке. — Ленобия перевела взгляд на хозяина Бонни, и ее лицо приняло выражение сдержанного гостеприимства. Она коротко и решительно кивнула: — Хорошо. Вы и Бонни идите за мной. Я покажу, где ваше место.

Ленобия развернулась и пошла по манежу. Дойдя до его середины, она остановилась и обратилась к нам:

— Вампиры и недолетки, это Тревис Фостер! Он будет работать на меня. Его лошадь зовут Бонни. Уважайте ее так, как она того заслуживает в качестве превосходного образчика чудесной першеронской породы. Воины, обратите внимание на ее рост и шаг. Ее предки были боевыми конями наших прапрадедов.

Я посмотрела на ковбоя и увидела, что он улыбается и одобрительно кивает, соглашаясь с Ленобией. Он с любовью похлопал кобылу по холке, а затем с таким же обожанием посмотрел на нашу преподавательницу верховой езды. Ленобия же вовсе не смотрела на него, а, сузив глаза, окинула взглядом нас:

— Кончайте пялиться и возвращайтесь к работе!

Затем Ленобия она направилась в конюшни, даже не оглянувшись на Бонни и Тревиса, которые последовали за ней как мотыльки за ярким пламенем свечи.

— Интересно посмотреть, что будет дальше, — подытожила Афродита.

— Кобылка действительно классная. Да, огромная, но все равно классная! — признала я.

Афродита закатила глаза:

— Я не про лошадь, Зет!

Я сердито зыркнула на Афродиту, когда к нам подошел Дэмьен.

— Зои, как хорошо, что ты здесь! Тебе нужно вернуться в главный корпус.

— После шестого урока? Он же почти закончен, — удивилась я.

— Нет, дорогая, прямо сейчас. Приехала твоя бабушка, и я уверен, что она плакала.

ГЛАВА 8

Зои

Желудок мои сжался, и я почувствовала позыв тошноты.

— Хорошо, иду, — сказала я Дэмьену. — Но прошу тебя пойти со мной. — Когда он грустно кивнул, я посмотрела на Стиви Рей и Афродиту. — И вас тоже.

— Конечно, мы пойдем, — отозвалась Стиви Рей.

Афродита не стала возмущаться, что Стиви Рей ответила за нее. Она просто кивнула и сказала:

— Да.

Я повернулась, ища глазами Старка, но он уже был рядом. Он провел рукой по моему запястью, пока не дошел до ладони, и не переплел свои пальцы с моими.

— Это насчет твоей мамы?

Я побоялась подать голос, поэтому просто кивнула.

— Мамы? Мне показалось, Дэмьен говорил о бабушке, — заметила Стиви Рей.

— Так и есть, — опередила Дэмьена Афродита. Она пристально рассматривала меня, и при этом казалась старше (и добрее), чем обычно. — Так это насчет мамы?

Старк посмотрел на меня, и я снова кивнула.

И он сказал:

— Мама Зои умерла.

— О, нет! — воскликнул Дэмьен, и на его глазах сразу выступили слезы.

— Не надо, ладно? — быстро вставила я. — Не здесь. Не хочу, чтобы все на меня пялились.

Дэмьен сжал губы, захлопал ресницами и кивнул.

— Пойдем, Зет. Встретим твою бабушку.

Стиви Рей подошла ко мне и взяла под руку.

Афродита схватила за руку Дэмьена, и они последовали за нами.

Всю дорогу к главному корпусу я пыталась подготовиться к тому, что скажет мне бабушка. Думаю, я пыталась подготовиться к этому с той самой ночи, когда мне приснился Потусторонний мир, где Никс приветствовала дух моей мамы. Но, войдя в здание общежития и приближаясь к гостиной, я поняла, что не готова принять эти новости.

Перед порогом последней двери Старк сжал мою руку:

— Я рядом, и я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Зет, — добавила Стиви Рей.

— И я, — сказал Дэмьен и тихонько всхлипнул.

— А я дам тебе поносить мои сережки с бриллиантами в два карата, — заявила Афродита.

Я остановилась и оглянулась на нее:

— Что?

Она пожала плечами:

— Из всего, что я могу сказать, это больше всего похоже на признание в любви.

Я услышала тяжелый вздох Стиви Рей и увидела, как Дэмьен нахмурил лоб, смерив нашу блондинку недовольным взглядом. Я просто сказала:

— Спасибо, ловлю на слове.

Афродита нахмурилась и пробормотала:

— Богиня, ненавижу быть милой!

Я высвободилась из хватки Стиви Рей и Старка и распахнула двойные двери.

Бабушка была в комнате одна, сидя в большом обитом кожей кресле. Дэмьен был прав: она плакала. Она выглядела старой и очень, очень печальной. Увидев меня, она тут же встала.

Мы встретились на середине комнаты и крепко обнялись. Разомкнув объятия, бабушка отступила назад, чтобы посмотреть мне в лицо. Ее руки остались на моих плечах. Прикосновение было теплым и знакомым, и каким-то образом тяжесть в моей душе стала не такой невыносимой.

— Мама умерла. — Я должна была сказать это первой.

Бабушка не удивилась тому, что я в курсе. Она просто кивнула и подтвердила:

— Да, у-вет-си-а-ге-я.Твоя мама умерла. К тебе приходил ее дух?

— Вроде того. Прошлой ночью, во сне, Никс показала мне, как мама входит в Потусторонний мир.

Я почувствовала, как по телу и рукам бабушки пробежала дрожь. Она закрыла глаза и покачнулась. На секунду я испугалась, что она упадет в обморок, и накрыла ее руки своими.

— Приди, Дух! Помоги бабушке!

Стихия, с которой у меня самая прочная связь, откликнулась немедленно. Я услышала, как она вихрем пронеслась рядом и устремилась к бабушке, которая ахнула и выпрямилась, но глаз не открыла.