Страница 4 из 5
— Лиз?
— Да. Я принесла лекарства. Примешь?
— Конечно.
— Тогда присядь.
Она вылила порцию лекарства в маленький пластмассовый стаканчик и протянула Кейну. Он одним глотком выпил густой сироп, вернул ей стаканчик и опять лег.
Она отнесла лекарства в ванную. И вдруг испугалась. Уход за ним мог вылиться в проблему. Нет, она боялась не того, что ею овладеет прежнее чувство к нему. Завтра она забудет об этом, хотя бы потому, что уже одна мысль о связи с ним вызывает болезненные воспоминания.
Но Кейн терпеть не может быть кому-либо чем-либо обязан. Если она пробудет с ним слишком долго или сделает для него слишком много, он решит, что он у нее в долгу. А для него оказаться у кого-то в долгу значит проявить слабость. А он никогда не проявляет слабость.
Убедившись, что он уснул, Лиз вышла из комнаты, пошла к машине, нашла там брюки и футболку, переоделась в ванной на первом этаже, взяла книгу и стакан с апельсиновым соком, и, устроившись на софе в кабинете, погрузилась в чтение.
Она подходила к Кейну примерно раз в час, убеждалась, что он спит, и возвращалась в кабинет. Но когда, зайдя к нему в четвертый раз, она уже закрывала за собой дверь, он позвал ее:
— Ты куда?
Она опять подошла к его постели:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. — Кейн сел. — Иди обратно в кровать.
Она поняла: от жара он бредит, путает прошлое и настоящее. Лиз улыбнулась, принесла немного воды и приложила стакан к его губам.
— Пей.
Пока она держала стакан у его губ, он положил руку ей на бедро, потом опустил ниже. От неожиданности Лиз едва не разлила воду. После разрыва с Кейном она ни с кем не встречалась, и прикосновение мужской руки показалось ей и пугающим, и чарующим одновременно…
Он улыбнулся:
— Мне уже лучше.
Стараясь не обращать внимания на разлившуюся по ней теплоту, она произнесла голосом строгой няни:
— Ты бредишь.
Он гладил ее слабой рукой, тоскливо глядя затуманенными лихорадкой глазами.
— Пожалуйста. Мне правда лучше. Ложись в постель.
Эти слова Кейн произнес хриплым шепотом, со страстью, которая, казалось, жила в нем, как самостоятельное существо. Лиз напомнила себе, что это не Кейн. Тот Кейн, за которого она вышла замуж, был холодным, замкнутым человеком. Но что-то в ней не могло не признать, что сейчас он такой, каким она всегда хотела его видеть. Любящий. Тянущийся к ней. Счастливый только лишь из-за того, что она рядом.
И это напугало Лиз больше, чем его рука на ее бедре. Желание и надежда уже подвели ее однажды, когда она так неожиданно вышла за него замуж в Лас-Вегасе. Он был тогда таким добрым, казался таким счастливым… И она наивно поверила, что, если они поженятся, а не будут жить за тысячи миль друг от друга, каждый их день будет счастливым.
И так действительно было — первые три недели. А потом погиб его брат, и Кейн вынужден был помогать отцу вести семейное дело в Канзасе, прибегая для этого к электронной почте и телефону, а еще руководить «Нестор констракшн». И брак стал для него еще одной обязанностью. Лишним грузом.
Вот о чем ей надо помнить. Она стала для него лишним грузом.
Лиз отстранилась от него, расправила плечи. Она ни для кого не будет лишним грузом. Никогда!
— Спи.
Вернувшись в кабинет, Лиз вдруг вспомнила, что, торопясь уйти из его спальни, забыла дать ему лекарство, и вернулась. Кейн мирно спал. Будить его она не хотела. Села на стул у окна, открыла книгу и стала читать при тусклом свете ночника у его постели. Когда он начнет ворочаться, она даст ему лекарство.
Кейн проснулся после самой скверной ночи в своей жизни. То его бил озноб, то он потел так, что промокала подушка. Его тошнило. Все тело ныло. Но самое ужасное — ему снилось, будто Лиз меряет ему температуру, дает лекарства, провожает в ванную.
Он со стоном отбросил одеяло и сел в постели. Он не хотел помнить, что чувствовал, когда она касалась ладонью его лба, когда наклонялась к нему и он вдыхал ее запах. От мысли, что она вернулась к нему, его охватывала сладкая тоска… Кейн глубоко вздохнул. Как можно тосковать о женщине, которая сегодня делит с тобой ложе, а завтра исчезает без каких-либо объяснений?
Просто он дурень. Вот так! Он потерял ее, потому что мучился из-за гибели брата, заглушал муку работой, а для жены не находил времени. Не важно, как она ушла. Лиз не виновата. Вот почему он до сих пор желает ее.
В другом конце комнаты горел слабый свет. Он, видно, забыл погасить ночник. Повернув голову, Кейн увидел Лиз. Она сидела в кресле и смотрела на него.
Он облизнул пересохшие губы. Она так красива! Как фея… Длинные черные волосы, белая, как алебастр, кожа. На ней брюки и футболка. Он понял, что она выключила кондиционер. Вероятно, потому, что его знобило.
И все-таки как она оказалась в его спальне? Они же развелись три года назад.
— Почему ты тут? Как ты тут оказалась?
— Я твоя служанка. Забыл?
— Моя… служанка?
— Твоя секретарша поручила «Веселым служанкам» уборку твоего дома. Раз в неделю.
Он закрыл глаза и опять лег.
— Да, я вспомнил.
— Тебе было очень плохо, когда я приехала сюда в пятницу утром.
— В пятницу утром? — Он резко сел и охнул от боли в мышцах. — Какой сегодня день?
— Утро субботы. Успокойся.
Он впился в нее взглядом:
— Ты была тут всю ночь?
Лиз кивнула:
— Тебе было очень плохо. Я не могла тебя так оставить.
Он откинулся на подушки:
— Благородная Лиз.
— Именно поэтому люди пускают меня и моих работниц в свои дома для уборки. Моя репутация бежит впереди меня.
Он услышал в ее голосе улыбку и подавил волну воспоминаний.
— Думаю, я должен тебя поблагодарить.
— Ради бога!
— И кажется, извиниться за непристойные ласки.
— О, так ты помнишь?
На сей раз она рассмеялась. Мягкий звук достиг его, расслабил, навеял грусть о потерянном. Лиз больше не с ним… Он сам во всем виноват. Он чувствовал себя дураком, слабаком. Но он не позволит себе раскисать!
— Знаешь что? Я очень ценю твою помощь, но, мне кажется, я теперь справлюсь и сам.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя не выгоняю. Я тебя освобождаю. Считай, что тебя выпустили из тюрьмы.
— Хорошо. — Она встала, взяла свою книгу и пошла к двери. Но у порога остановилась и внимательно посмотрела на него: — Ты уверен?
Кейн и не ждал от нее ничего, кроме полной самоотдачи. И почувствовал себя еще хуже. Он попытался улыбнуться:
— Совершенно. Я чувствую себя превосходно.
— Хорошо. — Она открыла дверь и вышла.
Кейн опустил голову на грудь. По воле судьбы он свалился с гриппом как раз в тот день, когда Лиз пришла делать уборку. Его реакция на нее показала, что встречаться с ней, даже как с приходящей домработницей, не стоит. Он будет снова и снова вспоминать и тосковать о невозвратимом.
Глава 3
Было пять часов, когда Лиз наконец легла в кровать. Элли позвонила около одиннадцати напомнить, что они должны пойти на пляж с Амандой Грей и ее детьми — той самой семьей, для которой они на прошлой неделе готовили один из домов «Истинного друга».
Лиз выбралась из-под одеяла и пошла в душ — приходить в себя. Потом надела шорты и майку в сине-белую полоску поверх белого купальника и поехала к временному жилищу Аманды. Маленькая синяя машина Элли уже стояла у дома. Лиз выбралась на жару и пошла вокруг дома к задней двери.
— Миссис Харпер! — Трехлетняя дочка Аманды радостно бросилась навстречу Лиз, и та замерла.
Лиз была среди тех, кто встречал Аманду и ее детей в этом доме, но только сейчас осознала, что ее ребенку могло быть столько же лет, сколько Джой…
Ее ребенку!
Сердце ее сжалось. Сейчас у нее мог бы быть ребенок. Но она его потеряла. И мужа потеряла. Потеряла все в одно мгновение.
Она сглотнула слезы. Приступ жалости к себе не был неожиданным. Но он был не к месту. Джой связалась у нее в голове с потерянным ребенком потому, что Лиз слишком много времени провела с Кейном. Но предаваться тоске не обязательно. Это было три года назад. Она лечилась. И пусть она ощущает потерю каждой клеточкой своего тела, но тем не менее надо идти вперед.