Страница 9 из 33
— Да, подшучиваешь. Аббатство еще нас с тобой переживет. И ты прекрасно знаешь, как важно сохранить старинные здания — хотя бы для потомков.
— Будь по-твоему, миледи, — беззаботно произнес Уилл, не желая развивать затронутую бабушкой тему. В конце концов, он сам согласился встретиться с Мерритами.
— А какой вид спорта вам больше всего нравится? — спросила Эмма, видимо решив, что достаточно долго не принимала участия в разговоре. — Спорим, вы играете в водное поло? Судя по вашему виду… У всех игроков в поло широкие плечи и сильные бедра.
— Эмма!
Испуганное восклицание миссис Меррит избавило Уилла от необходимости что-то ответить ее дочери. Он только обменялся ироническим взглядом с бабушкой, которая наконец хоть в чем-то с ним согласилась. Дерзость Эммы ошеломила леди Розмари не меньше, чем его самого. А миссис Меррит, выйдя на террасу, поспешила загладить неловкость.
— Я должна извиниться за свою дочь, леди Розмари! — воскликнула она. — Не понимаю, куда мы катимся?! Современные девицы воображают, будто могут говорить все, что им заблагорассудится.
— Видите ли… — начала было леди Розмари, но Эмма ее перебила:
— Не будь такой старомодной, ма. Уилл ни капельки не смутился, верно? — Она бросила на него кокетливый взгляд, — Ведь вы же играете в поло, признайтесь! Я никогда не ошибаюсь.
Уилл ответил ей с улыбкой:
— Боюсь вас разочаровать, но я играл только в регби. Сейчас я скорее болельщик.
Эмма недовольно надула губки, но, к счастью, подошедший отец, более строгий, чем мать, не позволил дочери высказаться.
— Эмма у нас очень испорченная, — заявил он, ни к кому специально не обращаясь. — Молодежь из ее компании считает, что это очень умно — вести себя по-хамски.
— Папа! — недовольно фыркнула дочь. — Ты обращаешься со мной как с сопливой девчонкой. Забыл, что мне не восемь лет, а восемнадцать? Почему это мужчинам можно говорить все, что они думают, а женщинам нельзя?
— Да потому, — твердо сказала ее мать, давая понять, что разговор на эту тему окончен, и повернулась к Уиллу: — Простите, что мы с Джорджем заставили вас ждать. Я была уверена, что у нас в запасе еще четверть часа.
— Так оно и есть. Просто я приехал чуть раньше. А сейчас, пожалуй, пора отправляться в путь.
Леди Розмари встала, подавая пример Эмме, и с нескрываемой тревогой посмотрела на внука.
— Ты… дашь мне знать… насчет… насчет сложностей, о которых упомянул? — осмелилась она попросить, и Уилл кивнул.
— Я с тобой свяжусь, — пообещал он и обратился к гостям: — Машина перед входом. Простите, она вся в пыли. У нас уже несколько недель не было дождя.
— Уилл!
Извинившись перед Мерритами, он попросил их сесть в машину, а сам вернулся на террасу.
— Что еще?
Леди Розмари вздохнула.
— Ты так и не сказал мне, что нужно Франческе. Уверена, она от тебя чего-то хочет. Иначе бы не приехала.
Уилл сунул большие пальцы в карманы брюк.
— Она ничего не хочет, — помолчав, сказал он. — Ничего определенного. Но сейчас не время это обсуждать. Я не хочу задерживать твоих… моих… гостей.
— Почему тебе нравится меня злить, Уилл? Сделай одолжение, скажи хотя бы, что ты не намерен знакомить ее с Мерритами.
— Не намерен, — холодно ответил Уилл. — Ну а теперь ты позволишь мне уйти? Поговорим ближе к вечеру. Когда я исполню свой долг.
Глава пятая
Незнакомые голоса Франческа услышала, когда занялась макияжем.
Она решила пойти в деревню. Раз уж осталась на уик-энд, надо этим воспользоваться: в деревенских магазинчиках, как она помнила, было кое-что из того, что ей хотелось бы купить.
Но женский смех заставил ее подойти к окну. Посмотрев вниз, она увидела Уилла в обществе мужчины и двух женщин, неторопливо идущих по саду.
«Гости, приглашенные на ланч», — догадалась Франческа и невольно ощутила острую неприязнь. Но ведь это больше не ее дом, и она не имеет права обижаться на Уилла за то, что он приглашает сюда других женщин. И все же ей интересно, кто они и что здесь делают. Похоже, они хорошо знают друг друга, но незнакомы с Аббатством.
Понаблюдав за ними еще несколько минут, она решила, что подглядывать нехорошо, и отошла от окна. «Ко мне это не имеет никакого отношения», — строго сказала себе Франческа, отметив, впрочем, что та женщина, которая помоложе, хороша собой и Уилл не сводит с нее глаз.
Подкрасив губы, Франческа критически оглядела себя в зеркале. Напряжение последних нескольких месяцев явно не пошло ей на пользу. И с некоторых пор она не могла смотреть на себя — так плохо выглядела.
Вспомнив о том, что ее сюда привело, она почувствовала, как по спине забегали мурашки. Обида на Уилла за то, что он пытается устроить свою жизнь, мгновенно испарилась. И вообще, незачем ей о нем думать — нужно думать о себе, о своем будущем. И прежде всего о том, как себя вести, когда она вернется домой.
Домой.
Дом должен быть самым надежным убежищем. А в своей квартире она вряд ли когда-нибудь сможет чувствовать себя в безопасности. «Не будь дурой, — укоряла она себя. — Нельзя позволять этому идиоту портить тебе жизнь! Кто бы он ни был, он ненормальный. Разве человек в здравом уме может получать удовольствие от того, что напугал кого-то до полусмерти?» И тем не менее никуда от него не деться. И справиться с этим предстоит ей самой. Уилл тут ни при чем.
Голоса зазвучали громче, и Франческа снова приблизилась к окну, однако на этот раз спряталась за занавеску. Ей меньше всего хотелось, чтобы Уилл подумал, будто она за ним следит. Даже если так оно и есть…
Когда она рискнула снова выглянуть из окна, Уилл с гостями уже поднимались по лестнице на террасу. Вероятно, всласть налюбовавшись озером и садом, они возвращались в дом, где их ждал ланч.
Теперь Франческа разглядела, что одна из женщин гораздо старше другой: она бы дала ей лет сорок с гаком, если не все пятьдесят — издали было трудно определить. Мужчина, похоже, ее ровесник, а значит, они могут быть мужем и женой. Стало быть, молодая девушка — пара Уиллу, как она сразу и заподозрила.
Кто бы эта девица ни была, печально вздохнув и закусив губу, подумала Франческа, она очень красива. И отчаянно флиртует с Уиллом: так и норовит заглянуть ему в глаза и то и дело берет под руку, якобы нуждаясь в поддержке. Она явно предпочитала, чтобы рядом никого больше не было: когда вторая дама оборачивалась и заговаривала с ней, на красивом личике появлялась недовольная гримаска.
Франческе показалось, что Уилл несколько рассеян, хотя, возможно, ей просто этого хотелось. Хотелось бы? Но почему? Какое ей дело до избранницы своего бывшего мужа? Уилл свободен и к тому же достаточно молод, чтобы начать жизнь сначала.
Вот если бы с ней случилось нечто подобное! Если бы она встретила подходящего человека и вышла замуж, тогда бы и ее жизнь сложилась по-другому! Но вся беда в том, что печальный опыт с Уиллом научил ее осмотрительности. Похоже, она никогда не рискнет связать свое будущее с каким-нибудь мужчиной…
Ей понадобится очень много времени, чтобы окончательно вычеркнуть Уилла из своей жизни. Даже если она оправится от шока, в который ее повергли его обвинения, все равно не сможет поверить, что между ними все кончено. Не сможет с этим смириться. Слишком долго она жила будто в пустоте, твердо веря, что рано или поздно Уилл осознает свою ошибку.
Но он не осознал. Видимо, ее бывший муж мог думать о ней только плохо — и все из-за того, что она посмела хотеть после рождения ребенка вернуться на работу. Он не сумел — или не захотел — понять, что это вовсе не означает, будто для нее дом и семья значат меньше, чем для него. У него ведь был Лингард; почему же он не пожелал признать, что ей тоже нужна некоторая независимость? Но с тех пор утекло много воды. Ее беременность продолжалась недостаточно долго для того, чтобы возникли какие-то проблемы с возвращением на работу. Она не подавала виду, что нуждается в сочувствии Уилла; за это ее обвинили в эгоцентризме и предательстве, в том, что она ставит свои интересы превыше всего остального.