Страница 21 из 39
— Давай поговорим о Тони, — бодро начала она. — Мне придется научить тебя кормить его, одевать, купать. Он ест не только молоко, так что я завалю тебя советами и инструкциями.
— Я, наверное, все перепутаю, — искренне призналась Джулия. — Я никогда не нянчила грудного ребенка.
— Да это просто! Даже Бен освоил эту науку. Он обожает возиться с Тони, и мне буквально приходится заставлять его рисовать, когда малыш не спит.
Саманта жизнерадостно рассмеялась, и Джулия в который раз по-доброму позавидовала счастью подруги. Жизнь Барлоу казалось ей такой безоблачной по сравнению с ее собственной.
— Кстати, я не говорила тебе, куда конкретно в Калифорнии мы едем? — И, поскольку Джулия отрицательно покачала головой, продолжила: — В Сан-Франциско. Но я думаю, что и университет, и дом, где мы будем жить все это время, находятся на берегу, ближе к Монтерею. Ты, конечно, слышала о Монтерее?
— Конечно.
— Там живут студенты из университета, а про дом, который предлагают Бену, говорят, что он — просто мечта. Мне почему-то кажется, что это одноэтажный домик, вроде тех, что бывают на ранчо. И у нас будет собственный кусочек пляжа. Только представь, Джулия, мы сможем плавать каждый день! — Она потрогала свой уже ставший плоским живот. — Купанье помогает восстанавливать фигуру. Иметь ребенка, конечно, хорошо, но внешность, определенно, страдает.
— По-моему, ты в порядке, — заметила Джулия. — Впрочем, и я не прочь поплавать, да еще в теплой воде.
— Мы вернемся черными, как шоколадки… — Саманта продолжала воодушевленно щебетать, но, заметив по лицу подруги, что та все еще страдает, притихла.
Только оказавшись на улице, Джулия почувствовала себя немного лучше. Решение принято, причин для волнения не осталось. Поездка в Штаты сама по себе — волнующее событие, да к тому же идеальное средство против уныния, так что жалеть не стоит. До отъезда оставалась всего неделя и множество неоконченных дел. Надо торопиться.
Вернувшись домой, Джулия первым делом сообщила родителям о своем решении. Мистер и миссис Кеннеди вместе смотрели телевизор, когда новость прямо с порога обрушилась на них.
— Правильно, дочка, — сразу отозвался отец. — Может быть, там ты вновь обретешь себя и воспрянешь духом. Я не знаю истинной причины твоего несчастья, но догадываюсь, что здесь не обошлось без мужчины, я прав?
Девушка виновато кивнула:
— Да, папа. Мама уже все знает.
— Я так и думал. Но она молчала как рыба. Ты не хочешь поговорить с отцом?
— Не очень.
— Хорошо, я не настаиваю, но как же Пол? Ты не думаешь, что сейчас самое время вспомнить о нем?
— Да, конечно, — неохотно согласилась Джулия. — Я сегодня окончательно все решила, сегодня и поговорю с ним.
— Но того мужчину ты знала и раньше. Так в чем же дело? Он женат?
Джулия невольно напряглась:
— Нет. Он был женат, потом развелся…
— Понимаю. А жениться на тебе…
— Он не собирается, — скорбно закончила девушка.
Мистер Кеннеди гневно сверкнул глазами, но жена ласково взяла его за руку:
— Джо, дорогой, оставь ее. Не видишь, она устала.
Смягчившись, он повернул к себе дочь за подбородок:
— Джулия, у нас никогда раньше не было секретов, объясни, почему он не хочет на тебе жениться? Ты его любишь?
— Думала, что люблю, теперь не знаю. Он… он меня не любит!
Ее голос сорвался, и, спрятав лицо в ладонях, она горько разрыдалась. Отец прижал ее голову к груди, и девушка еще долго громко всхлипывала, не в силах сдержать накопившиеся слезы.
— Не знаю, как объяснить вам, но я не виню его, — немного успокоившись, сказала она. — Он… он из другого круга, там свои правила, свои привычки.
— Значит, он иностранец?
Джулия кивнула.
— Не обижайтесь, я пойду спать. — Она направилась к двери. — Я… я скажу Полу завтра. И не волнуйтесь, все будет хорошо.
Теперь в неведении оставался только Пол, и, как и следовало ожидать, узнав о ее решении уехать в Штаты, он принял его в штыки.
— Ты шутишь! — воскликнул он. — Если ты уедешь сейчас, то вернешься не раньше апреля. Мы не увидимся почти два месяца!
— Не вижу в этом ничего ужасного.
— Но почему? Зачем все это? Я думал, мы любим друг друга.
— Пол, еще на Рождество я пыталась объяснить, что не уверена в этом. Дай мне уехать, так будет лучше.
— Джулия, ты словно с ума сошла, — горячо набросился на нее Пол. — Потерять голову из-за поездки в Калифорнию просто смешно!
— Ты несправедлив ко мне.
— Это ты несправедлива! Саманта не имела права тебя звать, ты же не няня!
— Ты прав, Пол, прав. Но Саманта здесь ни при чем, я сама все решила.
— Но почему? Тебе не нравится работать в магазине?
— Конечно нравится, если захочу, я смогу получить свое место обратно. Утром я видела менеджера, сказала ему об отъезде, и он уверил меня, что стоит к нему обратится, прежняя работа мне гарантирована.
Пол обреченно опустил голову:
— У тебя кто-нибудь есть?
— Да… и нет. — Джулия покраснела.
— Как прикажешь тебя понимать?
— А вот как. Я люблю одного мужчину, а он меня не любит.
Пол уставился на нее, не веря собственным ушам:
— Я его знаю?
— Не совсем. Пол, прошу тебя, родители выспрашивали-выспрашивали, хоть ты пожалей меня! Я не могу рассказать о нем, это не моя тайна. Простишь ли ты меня когда-нибудь? — Девушка нещадно кусала губы. — Пол, я уверена, я не та девушка, которая тебе, нужна. Может быть, пока меня не будет, ты найдешь себе более подходящую пару. Не хочу, чтобы ты проводил жизнь в напрасном ожидании. Между нами все кончено, извини.
— Напиши мне.
— Пол, лучше не надо. Забудь меня, я тебя не стою.
— Легко сказать. — На его глаза навернулись слезы, и он продолжал уже с надрывом: — О Господи, Джулия, почему мы не можем жить как раньше, как весь этот год? Мы были счастливы, не спорь, я знаю, что были.
Джулия раздраженно отвернулась:
— Пол, мы оба знаем, что в последнее время наши отношения сильно изменились. Ты должен был это чувствовать, разве не так?
— Конечно, чувствовал, сердце у меня не каменное. — Пол взмок от обиды. — Я не хотел, чтобы все всплыло на поверхность, как сейчас, думал, со временем ты одумаешься.
— Я-то как раз одумалась. — От отчаяния девушка чуть не кричала. — Пол, неужели ты не понимаешь?! Если мы поженимся, осознавая, что что-то не так, то всю жизнь будем проклинать друг друга. Через год на нас обоих будет страшно смотреть. Так не должно быть, не должно! — зачастила она. — Интересно, что ты думаешь о любви, как ее себе представляешь? Испепеляющее желание быть с одним человеком, ежедневно видеть его, касаться его, любить его или как-то иначе?
Пол озадаченно молчал. Он не был экспансивным человеком, и откровенные признания Джулии были ему явно не по душе. Раньше она никогда не разговаривала с ним в подобной манере, не вгоняла его в краску. Молодой человек смущенно кашлянул и, застегивая на куртке «молнию», едко произнес:
— Вот и замечательно. Раз уж так вышло — говорить больше не о чем. Мне не нравится, что ты сейчас пребываешь в мире грез, водружая того типа на призрачный пьедестал любви, готовый вот-вот рассыпаться, но спорить я не стану. До свидания, Джулия.
— До свидания, Пол. Мне действительно жаль, что все так получилось.
— Мне тоже, — холодно бросил он и быстро вышел.
Больше они не виделись, а рано утром в самом конце февраля Джулия с друзьями уже летела в Штаты, с ног до головы укутанная в теплую шерстяную одежду. Инструменты и картины Бена отправили раньше грузовым рейсом, и компания ехала налегке.
— Да здравствует хорошая погода! — ликовал Бенедикт, уютно усаживаясь между двумя женщинами в комфортабельном салоне самолета. Рядом в переносной детской кроватке мирно посапывал Тони. — Ой, девчонки, только представьте, шесть недель на солнце!
Джулия и пыталась представить. Она старательно отгоняла прочь все посторонние мысли, сосредоточенно думая лишь о ближайшем прекрасном будущем. Впервые с тех пор, как она рассталась с Мануэлем, ей удалось обрести душевное спокойствие. Спокойствие, длившееся семь долгих часов. Правда, как и все на свете, полет подошел к концу, и вместе с самолетом на землю спускалась и Джулия.