Страница 8 из 31
Джонатан уже направлялся к двери, когда Дженнифер остановила его, воскликнув:
— Господин Фергюсон! Прошу вас, я хочу объяснить…
— Простите, но у меня неотложные дела, — прервал ее он, остановившись на пороге. — Мне необходимо послать Рика к вашей машине, а затем мы займемся вашей ногой. Это тоже не терпит отлагательства. И, кстати, разве я не просил вас называть меня Джонатаном?
— Но вы совершенно не понимаете, о чем идет речь… — Голос Дженнифер внезапно пресекся.
Джонатан повернулся и ушел. И Дженнифер растерянно посмотрела на экономку, которая внимательно и, как показалось Дженнифер, сочувственно наблюдала за ней.
— Мне необходимо поговорить с ним, — сказала Дженнифер.
— Все в свое время, дорогая, — ответила Дороти. — Похоже, вы враждебно настроены по отношению друг к другу. Ничего, рано или поздно помиритесь. А сейчас вам надо снять верхнюю одежду, а потом мы попробуем осторожно стащить ботинок с вашей бедной ножки. Я буду действовать очень осторожно. Но, если у вас опухла лодыжка, мы, пожалуй, вряд ли что-нибудь сможем сделать. Придется испортить вашу обувь.
Дженнифер благодарно улыбнулась. Она была рада, что наконец-то встретила человека, который не считал ее извергом.
В конце концов ботинок все же пришлось разрезать. Когда Дороти увидела распухшую ногу, то долго сокрушенно качала головой, с жалостью и сочувствием глядя на Дженнифер.
— Да, дорогая, — наконец сказала она, — бегать вы будете еще не скоро.
— Не беспокойтесь, со мной все будет в полном порядке, — заверила Дженнифер, думая о том, что не задержится в этом доме, даже если ей ампутируют ногу. — Я переночую у вас, а завтра утром, вот увидите, мне уже будет намного лучше.
Экономка с сомнением покачала головой, а затем отправилась на кухню за горячей и холодной водой, сказав Дженнифер, что следует сделать контрастные ванночки, чтобы снять отек.
Синевато-багровые ступня и лодыжка действительно выглядели ужасно, но Дженнифер не хотелось доставлять хлопоты добродушной Дороти. Дженнифер полагала, что отек сам собой пройдет к утру. Сейчас она нуждалась только в одном — в хорошем отдыхе.
Откинувшись на спинку дивана, Дженнифер положила вытянутую ногу на низенький пуфик и закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в лодыжке. Ситуация, в которую она попала, смущала ее. Дженнифер оказалась в доме человека, который на дух не переносил ее — или, вернее, ту, за кого ее принимал. А вдруг мне придется надолго застрять здесь? — мелькнула у Дженнифер мысль, но она тут же прогнала ее. Нет, ни за что на свете я не останусь в доме этого зануды.
Дженнифер не хотела быть нежеланной гостьей и твердо решила покинуть поместье Фергюсона завтра утром, даже если ей придется передвигаться ползком. Тут она вспомнила, что несчастье произошло с ней накануне ее любимого праздника, Рождества, и чуть не заплакала от жалости к себе.
Однако Дженнифер взяла себя в руки. По дороге в дом Фергюсона она заметила телефон-автомат, по которому можно будет позвонить родителям, чтобы сообщить им, где она, и заодно поздравить с праздником. Но Дженнифер не хотела тревожить их, рассказывая о свалившемся на нее несчастье. Иначе они, пожалуй, бросятся выручать ее из беды, а Дженнифер хотела побыть одна. Она представила, как будет сидеть в коттедже у разожженного камина и думать о своей горькой судьбе, и к ее горлу подкатил комок, а на глаза вновь навернулись слезы. Нет, не надо жалеть себя. Множество людей попадают в гораздо более трудные ситуации, а у нее в машине большой запас съестного и Джонатан обещал снабдить ее топливом.
Дженнифер твердо решила заплатить хозяину дома за услуги, дрова для камина и причиненное беспокойство. И, конечно, поблагодарить его. Дженнифер внезапно подумала, что Джонатан Фергюсон, должно быть, действительно очень добрый человек, ведь он помог девушке, которую не только глубоко презирал, но и ненавидел. И все же он не бросил ее на дороге. Пусть даже ворча и выражая свое недовольство, но он привез ее к себе домой.
— Если Дороти говорит, что дела обстоят из рук вон плохо, значит, так оно и есть.
Услышав голос Джонатана, Дженнифер испуганно открыла глаза и увидела, что он стоит перед ней и, прищурившись, смотрит на ее обезображенную ступню. Он, оказывается, давно вошел в гостиную, ступая неслышно, как кошка. На секунду Дженнифер показалось, что на его лице промелькнуло выражение сочувствия к ней за ее стоическое терпение. Но эта иллюзия тут же развеялась как дым.
— О чем, черт возьми, вы думали, отправляясь одна в дорогу на старом дрянном автомобиле?! — заговорил он раздраженным тоном, и Дженнифер сникла. — А чего стоит ваше желание идти вперед, когда вы повредили ногу? Вы хоть понимаете, что лишь ухудшили ситуацию своим ослиным упрямством? Глупая девчонка!
Дженнифер надоели его бесконечные нравоучения и упреки.
— Ну хватит! Послушайте… Я же не знала, что вы поедете по этой дороге. Что, по-вашему, я должна была делать, подвернув ногу? Лечь в сугроб и замерзнуть? Или ползком вернуться к холодной машине и сидеть в ней, дожидаясь неизвестно чего? Нет, я поступила вполне разумно, решив добраться до коттеджа, где…
—…Абсолютно ничего не было. Ни еды, ни топлива, — закончил Джонатан фразу.
От досады лицо Дженнифер пошло пятнами.
— С ногой все не так уж и плохо, — заявила она, впрочем, не слишком уверенно.
— Завтра утром ступня еще больше распухнет и станет серо-буро-малинового цвета, — спокойно сказал Джонатан.
Его холодный равнодушный тон вывел Дженнифер из себя.
— Откуда вы знаете?! Вы же не доктор.
— Да, не доктор, но я прекрасно разбираюсь в подобного рода травмах.
Лицо Дженнифер, вероятно, вытянулось от изумления, потому что Джонатан неожиданно улыбнулся.
— А вы, случайно, не патологоанатом? — попробовала она пошутить. — Я отчетливо вижу, как вы с остервенением кромсаете огромным скальпелем безответные трупы.
Джонатан расхохотался. Его лицо преобразилось и стало удивительно привлекательным. Он смеялся очень заразительно, и Дженнифер, не удержавшись, тоже улыбнулась.
— Нет, я человек более мирной профессии. Я работаю в банке. Но в молодости служил в морской пехоте, так что кое-какие навыки в области травматологии приобрел. Кстати, эти знания мне здорово пригодились в жизни.
Он работает в банке. Дженнифер подумала, что вряд ли господин Фергюсон простой банковский служащий. Клерки не живут в богатых усадьбах и не носят таких дорогих часов, какие украшают запястье Джонатана.
— Но вы ведь не рядовой сотрудник банка, обслуживающий клиентов с девяти до пяти? — осторожно спросила она, желая проверить свою догадку.
— Не рядовой. Я вхожу в совет директоров крупнейшего инвестиционного банка страны, — скромно сообщил Джонатан. — Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
Ах, вот оно что! Господин Фергюсон банкир. Все понятно. У него в Торонто наверняка шикарный пентхаус или даже дом. Интересно, зачем он приезжает в эту глухомань? Да еще на Рождество… Неужели у него нет жены и детей, с которыми он мог бы встретить этот праздник?
— Раз у вас много денег, вы, наверное, помогаете людям, занимаетесь благотворительностью. Говорят, нынче это приносит неплохие дивиденды, — язвительно сказала Дженнифер.
Джонатан удивленно посмотрел на нее, не понимая причины ее колкости. Но прежде, чем Дженнифер успела продолжить свою речь, он вдруг быстро наклонился и дотронулся до ее распухшей ноги.
Дженнифер ойкнула. Присев на корточки, Джонатан осторожно взял ее ступню и начал внимательно осматривать. Дженнифер невольно залюбовалась его длинными сильными пальцами, прикосновение которых она едва ощущала.
Она с удивлением заметила, что боль в лодыжке утихла, стоило Джонатану до нее дотронуться. Затаив дыхание, Дженнифер сверху вниз смотрела на склоненную голову Джонатана, любуясь его густыми светлыми волосами, слегка отливавшими золотом. Она вдруг вспомнила картинку из детской книжки про викингов. Так вот кого ей напоминает Джонатан!