Страница 15 из 30
Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. И взгляд ее случайно упал на кольцо. Вид сверкающего бриллианта на пальце принес ей облегчение. Это было нечто единственно определенное в ее жизни, когда вокруг все рушилось. Роджер — надежда и опора!
Розалин подняла взгляд и встретила вежливую улыбку Скотта.
— Только побыстрее, ладно?
Почему, подумала она, я уверена в себе, когда дело касается работы, и становлюсь на редкость беспомощной, едва что-то затрагивает мои чувства?
Вернувшись в гостиную, Розалин протянула ему чашку, села и деланно зевнула.
— Трудный выдался день, да? — посочувствовал Скотт. — Как дела в больнице?
— Вы остались только затем, чтобы спросить об этом?
Скотт пожал плечами. Но поскольку было видно, что он ждет ответа, Розалин кратко перечислила, что делала в больнице, а потом спросила, чем занимался он.
— Встречами, — поморщился он. — Проклятие всей жизни бизнесмена.
— Особенно такого, который берется за несколько дел одновременно, — съехидничала Розалин.
— И при этом справляется с ними со всеми. — Скотт отпил кофе. — Рад был познакомиться с Роджером, лично посмотреть на него.
Розалин не ответила. К чему он клонит? — гадала она. Вопросы Скотта, как ей уже было известно, всегда имели двойной смысл.
— Роджер — славный парень, — продолжил он.
— О, я так рада, что вам он понравился, — ядовито улыбнулась Розалин. — Сегодня я буду спать спокойнее, чем всегда.
— Говорят, сарказм служит средством держать собеседника на должном расстоянии.
— Правда? — удивленно подняла она брови.
— Да, именно так. Вы не хотите, чтобы я расспрашивал вас о Роджере?
— Быстрее допивайте кофе.
Розалин изобразила еще один зевок, но на этот раз неудачно. Возможно, подумала она, его присутствие держит меня в напряжении.
Глядя на Скотта, Розалин ощущала смущение и возбуждение одновременно. И дело было не в его внешности. Разве мало она встречала привлекательных мужчин? И не в его богатстве и могуществе. Болезни уравнивают всех, и в больнице она убедилась, что социальное положение не самое главное в жизни.
Скотт, конечно, был умен, но умных тоже на свете немало. Так в чем же дело? В сочетании всех этих качеств? Ей хотелось понять это, решить сложную головоломку, чтобы не перехватывало дыхание всякий раз, когда она видела его.
Вместо этого Розалин почувствовала, что в ее защитной броне образовалась брешь.
— Вы давно с ним знакомы?
— Ах, вот в чем дело! Вы решили устроить мне допрос по поводу Роджера, хотя я не понимаю, какое отношение все это имеет к вам.
Скотт бесцеремонно разглядывал ее.
— Значит, я попал в точку. По-моему, вы поторопились с помолвкой. Не понимаю, что у вас общего с этим парнем?
Розалин раскрыла рот от удивления. Уж не ослышалась ли она?
— Не хотите ли вы сказать, что я должна была спросить вашего совета, прежде чем обручиться? — усмехнулась она, а Скотт недовольно нахмурился.
— Повторяю: ваш отец сейчас нуждается в вас. Могу только предположить, что Роджер специально нацепил вам это кольцо на палец, чтобы удержать в Лондоне.
— Роджер не нацеплял мне кольцо на палец! Вы считаете, что у меня своего ума нет?
— Женщины имеют привычку терять всякую связь с реальностью, едва зазвонят свадебные колокола…
— Что? — Розалин зло уставилась на него. — Пару дней назад я была образчиком тупоголовой карьеристки. Теперь внезапно становлюсь безмозглой дурой, теряющей разум из-за кольца на пальце. Что это значит?
— Вы преувеличиваете, — сдержанно отозвался Скотт.
— Я преувеличиваю? Вы пришли в мой дом без приглашения и пытаетесь читать мне лекцию о том, как мне устроить свою жизнь! И вы удивлены, что мне это не нравится?
Разве он не был мужчиной того типа, который она ненавидела? Мужчиной, который раздает приказания и высказывает свое мнение даже тогда, когда его не просят об этом? Она попыталась подумать о Роджере, представить его спокойное, славное лицо, но не смогла. Все ее воображение занимал Скотт Барфилд.
— Кроме того, я считаю вас и Роджера совершенно неподходящими друг другу в качестве супругов, — невозмутимо добавил Скотт.
Розалин чувствовала, что ее лицо горит огнем. Как он смеет? Мне тридцать четыре года. Я высококвалифицированный врач, а не полная идиотка! — возмутилась Розалин и сердито произнесла:
— Мне очень нравится Роджер. Нам хорошо вместе. Возможно, это не соответствует вашим представлениям о том, зачем люди женятся, но наши отношения — это наше дело. Доверие и дружба — вот качества, являющиеся основой брака.
Розалин хотелось повторять последние слова снова и снова, поскольку это успокаивало ее. Она не понимала, до чего ей нужны были постоянство и определенность в жизни, пока в нее не вошел Скотт Барфилд.
Прочные браки не зиждутся на диких взлетах и падениях, на агонии и экстазе. Спокойствие не может опираться на непредсказуемость. А она не знала покоя с тех пор, как вернулась в Шотландию. Все перевернулось вверх дном, все ее представления о доме, об отце, о своей лондонской жизни. Ей хотелось крикнуть Скотту, что она хочет вернуть то, что было, и Роджер поможет ей в этом.
— Вы говорите о браке как о деловом соглашении, — заметил Скотт. — Вы любите Роджера?
Розалин долго не отвечала. Затем тихо произнесла:
— А вы любили свою жену?
— Нет. Или, пожалуй, следует сказать: недостаточно любил. Сейчас она живет на другом конце света, и я счастлив от этого.
— Роджер и я прекрасно подходим друг другу, — сказала Розалин почему-то чувствуя потребность оправдываться. — Иметь жену-врача нелегко. Роджер это понимает. Он не жалуется, когда звонит телефон, и я мчусь в три часа ночи по срочному вызову в больницу. Не ноет, когда я в последний момент отменяю свидание.
— Чувство долга.
Розалин почувствовала сарказм в его голосе и немедленно отреагировала на него.
— Да. Именно так!
Она волновалась все больше и больше. Несколько недель назад Скотт Барфилд был всего лишь одним из имен в ее памяти, смутным воспоминанием о ком-то, живущем в той же части планеты, что и она. Сейчас он стал реальностью, от которой никак не удавалось избавиться.
— А как насчет страсти?
Она покраснела и отвела взгляд.
— Страсть тоже есть.
Розалин надеялась, что выдержанная ею пауза заставит Скотта поверить, что она говорит правду и только скромность не позволяет ей вдаваться в подробности. Что делать, если Роджер не самый темпераментный мужчина на свете! И она, кстати, тоже далеко не самая страстная женщина. Необузданное влечение она пережила много лет назад, когда встречалась с Джеймсом Ничем, и не была от этого в восторге.
— Кроме того, Роджер очень славный, надежный, верный… — Розалин подумала, какими бы качествами еще наградить его. — Он будет прекрасным мужем для любой женщины. — Она посмотрела на решительное, бескомпромиссное лицо Скотта. — Я вижу, что вы не согласны ни с одним моим словом. Тогда какого же мужчину вы бы выбрали для меня? Невежу? Хама? Того, кто все время делает замечания и требует, чтобы ему скорее подавали на стол?
Скотт скривил губы, сдерживая усмешку, и это разозлило ее еще больше. В конце концов, он начал этот дурацкий спор. Мог бы, по меньшей мере, серьезно выслушать ее. Если бы он ни был таким большим и сильным, она просто схватила бы его за шиворот и выставила за дверь.
— Это уже слишком, — заметил Скотт. — Я просто хотел сказать, что для Роджера вы очень сильная женщина. Признавался он вам в этом или нет, но ему нужна жена, которая родит ему детей и будет оставаться в тени, поддерживая его морально и эмоционально.
Слышать это почему-то было обидно. Значит, Скотт считает меня мегерой, решила Розалин. Уж не думает ли он, что я храню в сундуке кандалы и цепи, чтобы доставать их при каждом удобном случае?
— Я очень надежна. Роджер знает, что всегда может положиться на меня.
Скотт покачал головой и встал. Розалин наблюдала, как он прошелся по комнате, держа руки в карманах.