Страница 34 из 67
- Ты от меня шарахаешься, как от нечистой силы. Хочешь сказать, что так проявляется усталость?
- Да.
- Ложь, - он резко придвинулся и, подняв мой подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. - Я хочу знать правду.
- Пусти, иначе я буду кричать, - мои слова напоминали змеиное шипение.
- Катя...
- Пусти!
Он убрал руки, бессильно опустив их на колени. В парне как будто что-то умерло, его плечи опустились, взгляд потух, а на губах появилась странная улыбка. Она была не грустной и не веселой, скорее, какой-то отстраненной, ничего не выражающей и... пустой.
- Мы можем идти, Катюша! - радостный, полный жизни голос Андрея прозвучал для меня, как крик петуха в одном из рассказов Гоголя.
Я облегченно вздохнула, поднимаясь на встречу цветущему, как майская роза, рокеру. Он был счастлив от сегодняшнего вечера, я - от его появления, Валентин же не был счастлив вообще.
Из клуба мы вышли в полном молчании. На улице было холодно. Снег под ногами весело хрустел, а пушистые снежинки без устали сыпались на наши непокрытые головы, точно конфетти.
- Катерина, надень капюшон, - проговорил Быстров голосом заботливого родителя.
- Мне тепло, - соврала я, поддаваясь собственному упрямству.
- Не спорь, - он хотел сам сделать то, о чем просил, но моя реакция была молниеносной.
Я резко отскочила от собеседника и спряталась за Каменского, идущего рядом. Последний ничего не мог понять, он лишь усиленно моргал, переводя взгляд с моей хмурой физиономии на не менее хмурое лицо спасателя. Вцепившись в локоть музыканта, я осторожно выглянула из-за его плеча и гордо сказала:
- Прекрати мне указывать, Валя. И не смей больше ко мне прикасаться.
Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Валентин побледнел, будто каменное изваянье. Его глаза сузились, а на скулах заходили желваки. Мы еще немного прошли в направлении моего дома, как вдруг он резко остановился и, обращаясь к Андрею, произнес:
- Ты не можешь оставить нас на минутку, я хочу с Катей переговорить.
- Нет! - воскликнула я испуганно, сжав руку своего спутника так сильно, что рокер с удивлением посмотрел в мою сторону.
- Мне-то нетрудно, - пожав плечами, ответил он, - Но девушка почему-то не хочет.
- Это самое "почему" я и намерен у нее узнать, - криво усмехнувшись, процедил Быстров. - Надеюсь, ты выполнишь мою просьбу, Андрей?
- Лучше мою, - пробормотала я, с замиранием сердца глядя на несчастного парня. Он не знал, как себя вести. На лице Каменского отразилась растерянность, а в глазах - беспокойство.
- Что у вас случилось? - наконец, спросил он, смахнув со своей кудрявой головы пушистую снежную шапку, и притянув меня к себе еще сильнее. - Вы поссорились?
- Нет! - в один голос отозвались мы с Валей.
- Тогда что?
- Я устала и хочу домой, - тоном обиженного ребенка пробубнили мои потрескавшиеся на морозе губы. - У меня завтра экзамен, и я должна выспаться перед ним. А из-за Валентина с его глупым выяснением отношений мы стоим уже несколько минут.
- Хорошо, пошли, - рявкнул спасатель, срываясь с места. - Только не рассчитывай, что твои слова меня задели и поэтому я уйду, оставив вас вдвоем.
Мои слова его все-таки задели. Он пребывал в бешенстве, скрывать которое умудрялся с трудом. Гнев читался в его резких жестах, в твердой, но чрезмерно быстрой походке, в нервном подрагивании уголков сжатых губ. Спина парня натянулась, как струна, глаза смотрели вдаль. Он шел рядом с нами, но у меня сложилось впечатление, будто здесь его не было. До самого подъезда Валентин не произнес ни звука и ни разу не взглянул в мою сторону. Я же в, свою очередь, не пыталась привлечь его внимание. Мы поговорили с Андреем о концерте, обсудили немного современную музыку, одним словом, приятно побеседовали, совершенно не расстроенные отсутствием участия Быстрова в нашей маленькой дискуссии.
Поднявшись на крыльцо, я остановилась возле двери в парадную и принялась прощаться со своими провожатыми, благодаря их за то, что они доставили меня к дому в целости и сохранности.
- Рассыпаться в благодарностях будешь, когда закроешь дверь квартиры на замок, - мрачно процедил Валя.
Я замерла, испуганно глядя на него. Что это? Угроза? Или предупреждение о грядущей опасности? Зачем он говорит такие вещи, таким тоном?
Пройдя мимо нас, Быстров открыл дверь и раздраженно спросил:
- Вы собираетесь заходить, или как?
Каменский слегка подтолкнул меня вперед, решив, вероятно, что сама я с места не сдвинусь, даже если случится землетрясение. Возле моей квартиры оба парня застыли в нерешительности. Наконец, рокер сказал:
- Может, чаем напоишь, перед дальней дорожкой?
Я медленно открыла замок, вошла в свою прихожую и, обернувшись к ним, мягко проговорила, натянув на лицо очаровательную улыбку, которая, как мне показалось, вышла не совсем естественной, но, вполне, убийственной:
- Вряд ли. Завтра созвонимся, мальчики. Пока!
И, с чувством полного удовлетворения, я захлопнула перед их носами дверь, которая недовольно крякнула, поддаваясь нажиму моей ладони. Теперь между нами была преграда, и это обстоятельство меня очень сильно радовало. Оставшись наедине с Лари, приветливо махавшим мне хвостом, я ощутила себя в полной безопасности. И все же... неужели Валентин маньяк? Судя по его поведению - самый что ни на есть натуральный. Ведь насильник возник в моей жизни вместе с появлением в ней спасателя. Как я могла так долго не замечать истинную сущность того, кто назвался другом, а оказался врагом?
Зазвонил телефон. Я мельком взглянула на часы, была уже половина первого. Интересно, кому я понадобилась в столь поздний час. Неужели снова "Мистер галстук" со своими идиотскими вопросами? Подняв трубку, я устало процедила:
- Я же сказала тебе - ОТСТАНЬ!
- Когда это ты мне такое говорила? - голос подруги выражал удивление. - Какой теплый прием, Катюха, ничего не скажешь.
- Ой! - мне стало стыдно, отчего я срочно начала оправдываться. - Это ты? А я думала, что Егоров.
- Спасибо! - Вера засмеялась. - Нашла за кого меня принимать! Кстати, зачем ты послала этого ненормального ко мне с вопросами о напавшем на тебя психе? Он требовал подробное описание преступника, уверяя меня в том, что ты велела ему составить психологический портрет подозреваемого.
- Это его личная инициатива, - пробубнила я, злясь на дотошного однокурсника.
- Значит, ты его ни о чем не просила? - как-то вяло поинтересовалась собеседница.
- Нет. А что? - у меня закралось смутное подозрение.
- Прости... я ему все выложила, - виновато пробормотала она. - Извини. Но тебя дома не было, проверить его доводы мне не удалось...
- Ладно, - я поморщилась, представляя довольную физиономию добившегося своего Андрюши, наверное, он был счастлив. - У меня есть новость поважнее и... похуже.
- То есть? - Верка насторожилась.
- Кажется, я знаю, кто маньяк, - со вздохом прошептали мои губы возле самой трубки.
- Кто? - голос на том конце стал серьезным.
- Валентин.
- Что?! - она помолчала немного, потом захохотала, точно я ей рассказала веселый анекдот, а не трагичную весть. Отсмеявшись, подруга иронично заявила. - Конечно, Катя, ты права. Все спасатели только и делают, что днем вызволяют из беды людей, а по ночам насилуют девушек!
- Не все, а один, - обижено проговорила я. - Сходится и время, и одежда, и комплекция. Это точно он, поверь мне. Он себя ведет последнее время странно, к тому же его не было дома, когда на меня напали. А еще, Валя пытается очернить в моих глазах Андреев. Разве не так должен поступать преступник?
- Каких Андреев? - пропустив мимо ушей всю остальную речь, полюбопытствовала Вера.
- Егорова и Каменского.
- Ну, Егорова начнёт подозревать любой здравомыслящий человек, столкнувшийся с ним впервые, так что в этом нет ничего удивительного. А вот о втором я вообще не слышала. Что это за субъект и откуда он взялся?