Страница 48 из 100
Я задумалась.
— Нет. Здесь они ужасны.
На губах его снова заиграла застенчивая улыбка:
— Тогда я хочу тебя.
— Ты безумец. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты ничего обо мне не знаешь.
Конечно, в те времена большинство людей почти ничего не знали о своих суженых. Удивляла его убежденность в том, что мы можем быть вместе.
— Это неважно. Могу только сказать, что это именно ты. Разве ты сама не чувствуешь?
Наши глаза встретились, и я ощутила пробежавшую по телу дрожь, словно столкнулась с чем-то, размерами и мощью превосходящим нас обоих. На мгновение я позволила себе представить, что этот мужчина из столь высокоуважаемой семьи способен мной заинтересоваться. Это было пьянящее чувство, и дело тут не только в девичьей чести. Ощущение рождалось от того, как он смотрел и как говорил со мной, словно я была ровней ему или даже выше по положению. Между нами возникло что-то, влекущее меня к нему, и это меня смущало.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо повторила я пересохшими губами.
Его робкая улыбка стала смелее.
— Я знаю достаточно. Я знаю, что ты танцуешь и что ты шустрая — слишком шустрая, как считает мой отец. И еще я знаю, что твоей семье заказан вход в пекарню Лаиса, потому что ты назвала его дочь…
— Это была не моя вина, — быстро вставила я.
Тут нас заметил мой отец. Я помахала ему, и он поманил меня нетерпеливым жестом.
— Меня зовет отец.
Кириакос искоса посмотрел в ту сторону и сразу отвернулся. Если я была известна благодаря своему острому языку, то мой отец имел куда более грозную репутацию, и как бы ни был влюблен и смел Кириакос, он пока не решался предстать перед ним.
— Я попрошу моего отца поговорить с твоим.
Шутки в сторону — теперь Кириакос был совершенно серьезен. Но дело не только в этом. Он смотрел на меня так, как никто и никогда прежде. Меня бросило в жар, потом в холод и снова в жар. Я вся трепетала. Я не могла отвести от него глаз.
— Это не ради торговых дел?
— Нет. Это ради тебя и меня. Ты — именно та.
Я уставилась на него, не находя, вопреки обыкновению, слов. Теперь я была потрясена скорее этим бурлящим во мне сумасшедшим чувством, нежели его нелепым предложением, о котором даже заикаться не следовало без согласия наших семей. Потом я узнала, чего ему стоил этот разговор. Он не был склонен к длинным речам и решительным поступкам. Как правило, он мало говорил, выражая свои мысли и чувства взглядами, музыкой, а позже… когда мы поженились, любовными играми.
— Послушай, — сказал он, вдруг заволновавшись, поскольку неправильно истолковал выражение моего лица и молчание. — Я кое-что накопил. Мы сможем купить хороший домик. Тебе больше не придется жить с такой уймой народу. Я буду часто уезжать, но ты, наверное, сможешь вести дела не хуже, чем я. На хлеб я всегда заработаю, а еще мы сможем позволить себе служанку или ты научишься…
— Заткнись, — сказала я.
— Что? — уставился он.
— Просто заткнись. Ты зря теряешь время. Иди и скажи своему отцу, чтобы поговорил с моим. И… я умею печь хлеб.
Он с трудом перевел дыхание:
— Ты уверена?
— Про хлеб? Да, я уверена.
На лице его постепенно расцвела улыбка и взгляд потеплел. У меня участился пульс, и я улыбнулась в ответ. Слова больше были не нужны. Мой отец снова позвал меня, и я побежала к нему.
Вспоминая все это и размышляя о том, что у меня сейчас происходит с Сетом, я задумчиво смотрела в окно и заметила Джоди, вышедшую за почтой.
— Эй! — окликнула я Бастьена. — Я хочу с ней поздороваться.
Я выбежала из дома и помахала, получив в ответ ее прекрасную широкую улыбку. К моему изумлению, она даже обняла меня.
— О-о! Я так рада вас видеть. Как поживаете?
Мы обменялись несколькими шутливыми замечаниями, а потом она взволнованно схватила меня за руку:
— Вы заняты сегодня? Не хотите сходить в торговый центр?
Как ни удивительно, идея показалась мне заманчивой. Куда более заманчивой, чем слушать жалобы и стоны Бастьена.
— Конечно.
— Здорово. Пойду скажу Дейне.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Когда через несколько минут я зашла в дом сообщить новость Бастьену, он отнесся к участию Дейны в походе по магазинам куда лучше, чем я.
— Потрясающе! Больше времени для…
— Ей-богу, если скажешь что-нибудь о разведке, я тебя выпорю. Я иду исключительно за одеждой.
— Ладно. Но это блестящая возможность, сама понимаешь. Ты сможешь у нее что-нибудь выведать. Глядишь, и за меня словечко замолвишь. Как-нибудь. Где-нибудь. Мне это очень нужно. Но смотри, чтобы это… не послужило во вред.
— Я уж сама разберусь, ладно? Я врубаюсь в ситуацию и помогу тебе.
Лукавая улыбка озарила его лицо или, вернее, лицо Митча:
— Пока ты в деле, может, стоит освежить свои женские связи.
— Что ты имеешь в виду?
— Как-нибудь обрати внимание на своих ближайших подруг. Не думаю, что тебе по душе бабское соперничество.
Я вытаращила глаза, но тут как раз появились Джоди и Дейна. Они доставили меня в умопомрачительный торговый муравейник в паре миль от дома. Я представить себе не могла, что такое пространство можно забить товаром. У нас в Сиэтле есть несколько торговых центров, но ничего подобного этому.