Страница 46 из 79
Параллельно он получил диплом Военно — морского колледжа, прошел программу Гарвардского университета для руководителей (политика разведки) и стал представителем корпуса морской пехоты в комитете по приоритетам внешней разведки и в других органах военной разведки. Последняя его должность — старший гражданский представитель в разведке корпуса морской пехоты. Он занимался компьютерами, искусственным интеллектом и более широкими вопросами стратегии знаний.
Стил не согласен с заявлением обозревателя «Тайме» насчет того, что мир «вполне под контролем» разведки США. Он утверждает, в частности, что в США наблюдается острая нехватка хороших лингвистов, специалистов по регионам с опытом работы на месте, и еще более острая нехватка «местных» агентов — шпионов в критически важных регионах мира. А еще, говорит он, у американцев не хватает терпения растить такие кадры. Высказываясь подобно новому поколению высших руководителей американского бизнеса, он жалуется на организационную близорукость. Разведка США, говорит он, обычно слишком много внимания уделяет немедленной окупаемости и слишком мало — взращиванию долговременных тайных внешних активов.
Стил серьезно относится к новым угрозам, возникающим в современном мире. Он считает, что Соединенные Штаты безнадежно плохо снаряжены для той реальности, в которой по планете бродят воины идеологий, религий и культур, в которой компьютерные «крэкеры» могут возникнуть в таких странах, как Колумбия или Иран, и поставить свои таланты на службу бандитам или фанатикам.
Так что Стил не хочет закрывать американскую разведку. Он не хочет даже сокращать этого разбухшего динозавра до размеров мини — динозавра. На самом деле он призывает к глубокой реструктуризации, и то, что получится, может быть малым или меньшим, но вообще не похожим на динозавра.
Он считает, что большая часть разведки США исчезнет в черных дырах бюджетных сокращений. Другая часть будет приватизирована. Например, Служба информации иностранного радиовещания США слушает сотни чужеземных радиостанций и передает записи политическим, дипломатическим и военным аналитикам. Подобную деятельность, утверждает он, следует отдать на подряд частным предприятиям. Чтобы слушать радио или смотреть телевизор, не обязательно быть шпионом на службе правительства.
Третья часть существующей разведдеятельности — анализ — будет децентрализована.
Вместо гигантского скопища аналитиков, работающих в центральном ведомстве, можно будет иметь куда меньшие группы, распределенные по министерствам — торговли, финансов, иностранных дел (госдепартамент) и сельского хозяйства, как предлагают Шепард, Кодвилла и другие. Анализ будет соответствовать нуждам пользователя.
Но не это все находится в центре одинокой битвы Стила. Он метит своим гарпуном в куда более крупного кита — левиафана секретности. Может быть, Стил — самый сильный враг секретности в Вашингтоне.
«Конечно, если группа террористов завладела биотоксином, который может вызвать катастрофу, а вы внедрили в эту группу агента, секрет его личности должен быть сохранен.
Да, есть необходимые секреты. Но скрытая стоимость секретов настолько огромна, что зачастую сильно перевешивает их выгоду», — рассуждает Стил.
Например, армии любят скрывать свои «недостатки», чтобы противник не мог ударить по слабостям. Но та же секретность, которая мешает противнику, не дает доступа к информации тем самым людям, которые могли бы эти недостатки восполнить, и слабость вскрывается позже, чем надо, если вообще вскрывается. Поскольку в интересах секретности информация «делится на отсеки», разные группы в одном и том же ведомстве ищут разные решения одинаковых проблем, и создаваемую ими информацию труднее синтезировать, разбирать и использовать. И хуже того: как говорит Стил, аналитики отрезаны от внешнего мира и живут в «виртуальной нереальности», как он это называет.
Когда Стил был старшим гражданским представителем в разведке морской пехоты, всем аналитикам раздали рабочие станции SPARC. Эти компьютеры давали немедленный доступ к материалам высочайшего уровня секретности. Но командование построило поблизости еще одну комнатку со стеклянными стенами и поставило там обычную персоналку. С нее аналитик мог выходить в Интернет и подключаться к тысячам баз данных по всему земному шару — наполненных открытой, общедоступной, несекретной информацией. И оказалось, к удивлению работников, что в секретных материалах нужных данных найти не удается. Из‑за требований секретности рабочие станции к общедоступным сетям не подключались. И получилось, что всем пришлось обращаться к скромной персоналке, связанной с внешним миром, и многое из нужного оказалось легче найти в открытом и легкодоступном материале. Стил настолько проникся важностью открытых разведывательных источников, что уговорил начальство корпуса морской пехоты разрешить ему за счет личного времени и личных средств провести первый, как выяснилось позже, Симпозиум по открытым источникам — конференцию в Виргинии в ноябре 1992 года. Ирония игры аббревиатур (OSS — и Open Source Symposium, и Office of Strategic Services, предшественник ЦРУ) не ускользнула от слушателей и выступавших, среди которых был и начальник штаба Оборонного разведывательного управления, бывший советник президента по науке, заместитель директора ЦРУ и неожиданная смесь народа из информационной индустрии, а также члены или наблюдатели сообщества компьютерных хакеров. Был также и Джон Перри Барлоу, текстовик «Grateful Dead», и Говард Рейнгольд, автор «Виртуальной реальности и виртуальной общественности».
Вряд ли кто‑нибудь, не столь приверженный концепции открытых источников, не столь напористый и опрометчивый или не столь связанный условностями разведывательного сообщества, мог бы устроить подобное мероприятие. Но Стилом движет прозрение, выходящее далеко за рамки ближайшего будущего.
«Вообразите, — выкрикивал он на первом симпозиуме, — разветвленную сеть гражданских аналитиков, конкурирующих разведывательных аналитиков в частном секторе и правительственных разведывательных аналитиков, каждый имеет возможность общаться с каждым, обмениваться незакрытыми файлами, быстро организовывать компьютерные доски объявлений на основе общих интересов, оперативно собирать мнения, догадки и мультимедийные данные, которые становятся с каждым днем важнее, и все это тут же распределять без ограничений. Вот к чему, я считаю, мы должны стремиться».
Он хочет, чтобы разведка могла собирать все «распределенные» знания, которые есть в обществе.
Но и это еще не края провидимой им картины. Стал хочет большего. Он предлагает «связать разведку страны с конкурентоспособностью страны… сделать разведку вершиной инфраструктуры знаний». Он считает, что разведка не только должна черпать из общедоступных источников, но и сама почти полностью стать открытой. Он говорит об использовании разведки для распространения полезной информации «от детского сада до Белого дома».
Он видит разведку «частью континуума, или большего строения в масштабе страны, куда должны входить также официальные процессы образования, неофициальные культурные ценности, структурированная архитектура информационных технологий, неформальные общественные и профессиональные сети обмена информацией, политическая система». Короче, он видит в разведке не «плаще — кинжальный» источник информации, исподтишка втираемой высшим чиновникам, но организацию, вносящую живой вклад в систему знаний общества как целого.
Эта картина восхищает многих — и у многих же вызывает холодок в спине. В ней есть дыры и провалы, куда критики могут ткнуть пальцем сразу же. Непосредственные манеры Стила могут отталкивать от него людей. А мечта его, как любая другая мечта, вряд ли будет когда‑нибудь воплощена полностью. Но она ставит для разведки куда более широкие рамки, чем даже обсуждались когда‑либо. Его кампания — одна из многих, направленных на адаптацию разведки к реалиям Третьей волны.
Говорить о войне и борьбе за мир в будущем, не думая о роли разведки и не видя, как она встраивается в концепцию войны знаний, — это упражнение в бесполезной работе. Реструктуризация и реконцептуали — зация разведки — и военной разведки в частности — это шаг к формулировке стратегии знаний, необходимых как чтобы вести, так и предотвращать войны завтрашнего дня.