Страница 73 из 134
— Слушай, Меченый, сделай что-нибудь со своим дурацким прыщом. Припудри или скрой его другим способом.
Гарет вспомнил, как когда-то королева захотела припудрить его родимое пятно. Тогда Дагнарус резко возразил матери, заявив, что этой отметиной Гарета наградили боги. И впрямь наградили.
— Прошлой ночью мне было не до сна, ваше высочество, — раздраженно бросил послушник, пропустив мимо ушей слова о прыще.
— Мне тоже, — признался Дагнарус и подмигнул.
Он стоял, похлопывая по ноге перчатками, ибо явился сюда прямо с верховой прогулки, не сняв сапог и плаща.
— И чего тебя потянуло встретиться в этом отвратительном месте? Я провел здесь немало времени в заточении. Уж не хочешь ли ты опять заставить меня читать?
Гарет подошел и выглянул за дверь. Увидев в коридоре слонявшегося Сильвита, он повернулся к принцу.
— Ваше высочество, прошу вас, отошлите эльфа, — негромко произнес он.
Дагнарус вскинул брови, но тайна всегда действовала на него не хуже вина. Сунув руку во внутренний карман, он извлек оттуда кружевной батистовый платочек — настолько тонкий, что, казалось, он соткан из паутины.
— Сильвит! На рынке я раздобыл один пустячок. Позаботься о том, чтобы он попал в нужные руки. Ступай немедленно.
— А как же обед, ваше высочество?
— Я не голоден, — ответил Дагнарус.
Принц посмотрел на Гарета. Тот покачал головой.
— Гарет тоже не хочет есть. Выполняй, что я сказал. И позаботься, чтобы тебя не увидели.
Сильвит взял платок, поклонился и вышел. Гарет подкрался к двери и увидел, что эльф задержался в коридоре. Тогда он выглянул в коридор и встал, холодно глядя на Сильвита. Тот склонил голову и быстро ушел. Гарет подождал еще немного, желая убедиться, что эльф не вернется. Лишь удостоверившись, что им с принцем никто не помешает, Гарет закрыл дверь и опустил задвижку.
Дагнарус с нескрываемым удивлением следил за действиями друга.
— К чему такие предосторожности? Могут подумать, что мы замышляем ограбить королевскую казну. Или ты и впрямь решился разжиться деньжонками?
— А вы в хорошем настроении сегодня, — укоризненно произнес Гарет.
— Мне без конца об этом говорят, — усмехнулся Дагнарус— Скажу тебе по секрету, друг мой. Я влюблен.
Гарет не слышал его, а если и слышал, эти слова не имели для него никакого смысла. Он махнул рукой, прося принца встать у окна, как можно дальше от двери. Заинтригованный Дагнарус последовал за ним и встал, прислонившись к окну и положив руку на подоконник.
— Что с тобой, Меченый? Видят боги, ты же весь дрожишь! Скверные новости? Что-нибудь стряслось?
— Не торопите меня. Дайте собраться с мыслями, — попросил Гарет, пытаясь успокоиться.
Он тоже встал у окна, склонив голову. Дагнарус, обеспокоенный тревожным оттенком в голосе друга, молча ждал.
— Ну, Меченый, рассказывай, — наконец потребовал он, теряя терпение.
Гарет поднял голову и внимательно поглядел на принца.
— То, что я вам покажу, видели лишь два человека во всем мире. Первый уже мертв. Он умер прошлой ночью. Я — второй. Тот, кто был первым, перед смертью вручил это мне. Вы будете третьим. Я говорю это, чтобы вы ощутили всю серьезность моих дальнейших слов.
— Ладно, будет тебе. Я и так понимаю, — сказал Дагнарус, но за его насмешливым тоном явно угадывался серьезный интерес. — Обещаю хорошо себя вести, господин учитель.
Услышав знакомую фразу детства, Гарет на мгновение улыбнулся, однако улыбка почти сразу же погасла. Он полез под сутану и извлек сумку. Положил сумку на стол и развязал тесемки.
За окнами стоял серый холодный день. По низким облакам с рваными краями невозможно было предугадать, повторится буря или нет. Сильвит заблаговременно разжег в комнате камин, но не подумал принести свечи. Пламя иногда вспыхивало, затем вновь опадало. Внутри бывшей комнаты для игр царил такой же сумрак, как и за окном. Одежда Дагнаруса была черных и коричневых тонов, сутана послушника на Гарете — серого цвета. Красный бархат был единственным ярким пятном в комнате и чем-то напоминал кровь на снегу. На бархате лежал Кинжал Врикиля, и его блестящая поверхность отражала серый цвет небес и красный цвет своего ложа.
Дагнарус с недовольной усмешкой разглядывал кинжал. Он и не думал прикасаться к нему.
— Ну и уродливая вещица. И вдобавок никудышная. Ни один оружейник в здравом уме не изготовил бы такого кинжала.
— Это ритуальный кинжал. Вы прекрасно знаете, что подобные вещи не предназначены для сражений. Этот кинжал — порождение Пустоты, — добавил Гарет, понизив голос до неистового шепота.
— Неужели?
Интерес Дагнаруса к кинжалу возрос, но принц по-прежнему не пожелал коснуться странной вещи.
— И на что же он способен?
— Он способен оживлять трупы, ваше высочество, — ответил Гарет.
Дагнарус было засмеялся, но смех замер у него на губах.
— Ты говоришь правду? — недоверчиво воскликнул он.
— Правду? — Гарет зло сверкнул на принца глазами. — Правду? Мне было десять лет, когда вы показали мне Пустоту. В десять лет вы заставили меня читать вам книги по магии Пустоты! С тех пор я живу двойной жизнью. Я пожертвовал своим покоем и счастьем... а вы еще спрашиваете, говорю ли я правду?
— Ты мог бы в любое время это бросить, — холодно отозвался Дагнарус. — Я не заставлял тебя заниматься изучением Пустоты. Ты это сделал сам.
— Знаю, — устало произнес Гарет. — Я знаю, что я сделал. Если бы все начать сначала, я бы, наверное... сделал бы то же самое. Простите меня, ваше высочество. Я целую ночь провел без сна, читая об этом кинжале.
Гарет кивнул в сторону ритуального оружия.
— Повтори, что ты говорил. Что можно делать с помощью этого кинжала? — спросил Дагнарус, и теперь его голос звучал серьезно и уважительно.
— Кинжал появился в мире в тот самый момент, когда вашему отцу была дарована сила избирать Владык, — начал Гарет, понимая, что это сразу привлечет внимание принца.
Так оно и случилось; в глазах Дагнаруса вспыхнули зеленые огоньки.
— Королю была дарована сила созидания, но одновременно в мир пришла и сила разрушения. Обладающий этим кинжалом способен создавать темного антипода Владыки — тень зла, неподвластное смерти существо, наделенное магической силой и сверхъестественными способностями. Это существо подчиняется только тому, кто владеет кинжалом. Но если Владыка поддерживает свою магию собственными жизненными силами, врикиль — так называют это существо — использует смерть.
— Врикиль. Похоже на слово из языка эльфов. Что оно означает?
— Это действительно слово из их языка. Оно означает «пожиратель мертвых».
Дагнарус поморщился.
— Тут уж аппетит не разыграется. Как действует кинжал? Что нужно сделать? Какие заклинания произнести?
— Заклинание сокрыто в самом кинжале. Воспользоваться кинжалом может каждый, но все не так просто, как может показаться, — предостерегающе добавил Гарет, увидев возбужденный блеск в глазах Дагнаруса.
— Расскажи мне, Меченый, — попросил принц и только теперь протянул к кинжалу руку.
— Прежде всего, кинжал сам выбирает жертву. Он должен найти то, что ему подходит. А значит, это должен быть тот, кто принял Пустоту.
Дагнарус улыбнулся. По его виду Гарет догадался, что принц размышляет.
— Эти правила обязательно должны быть выполнены, ваше высочество, — повысил голос послушник. — Старик, передавший мне кинжал, пытался создать врикиля обманным путем, но потерпел неудачу.
Дагнарус вскинул брови и пожал плечами.
— Отлично. Мы соблюдем правила. Думаю, мы без труда подыщем приемлемую жертву для кинжала. А потом он оживит мертвеца. Только подумай, какие возможности!
— Но у мертвеца будет нечестивая жизнь, — дрожа всем телом, предостерег Гарет. — Чтобы поддерживать себя, врикиль должен убивать.
— Мы ежедневно делаем то же самое ради поддержания собственных жизней, — заметил Дагнарус.
— Я говорю не о курах и кроликах, — раздраженно бросил ему в ответ Гарет. — Я говорю о людях. Врикиль питается человеческими душами. Врикиль получает магические доспехи, такие же, как и Владыка, только доспехи врикиля имеют черный с отблеском цвет. Доспехи покрывают врикиля с головы до ног и остаются на нем до самой смерти.