Страница 68 из 134
— Неужели ты решишься выйти? Мало того, что ночь на дворе. Ты послушай, как ревет ветер! — сказала Гарету молоденькая послушница.
Она видела, что Гарет плотно застегивает плащ и до самых глаз опускает капюшон.
— Увы, я должен идти, — ответил Гарет, пытаясь управиться с большой булавкой и поплотнее запахнуть полы плаща. — Больные, которых я обещал навестить, вряд ли почувствуют себя лучше оттого, что погода стала хуже.
— Какой ты усердный и преданный, — восхищенно проговорила послушница.
Она еще никогда не глядела на юношу с таким интересом, хотя с двенадцатилетнего возраста они учились вместе.
— Дай-ка я помогу тебе запахнуть полу.
Гарет позволил ей взять булавку. Послушница проткнула острым концом плотную материю тяжелого шерстяного плаща и плотно закрепила полы. Гарет посмотрел на ее миловидное лицо, карие глаза и румяные щеки.
— Ты ведь вернешься продрогшим до костей, — сказала девушка. — Я сегодня наверняка засижусь за полночь. Часто, чтобы не заснуть, я ночью делаю себе медовый поссет. Если ты не слишком запоздаешь, я могу сделать и на твою долю.
Какая-то часть существа Гарета хотела откликнуться на эти слова радостным «да», выпить медового поссета и поцеловать зовущие губы девушки. А потом? Потом она сбросит с себя одежду, и он тоже. И она увидит его гноящиеся раны...
— Мне очень жаль, — сказал Гарет, так и не научившийся лгать, — но я не знаю, когда вернусь. Спасибо тебе за доброту, но я действительно не знаю, когда вернусь...
Пожав плечами, девушка повернулась и ушла, не слишком-то огорченная его отказом. Гарет вздохнул и направился к выходу.
Привратник, выпускавший его, с немалыми усилиями открыл дверь, которую встречный ледяной ветер старался захлопнуть снова. Привратник поглядел на Гарета, как на безумца из числа тех, что пляшут и кривляются на улицах.
Ветер крепко держал Гарета, не давая ему сойти вниз. Опустив голову, упрямый послушник осторожно начал спускаться по мокрым и скользким ступеням Храма. Он почти уже одолел спуск, когда чуть не сбил с ног другого человека, поднимавшегося в Храм. Оба инстинктивно выбросили вперед руки, уберегая друг друга от падения.
— Прошу прощения, — произнес удивленный Гарет. — Надеюсь, что я вас...
— Гарет! — воскликнул незнакомец. — Я узнал твой голос.
Человек повернул Гарета лицом к свету факела, который трещал и чадил под струями дождя.
— Да, это ты, Гарет.
— Учитель Эв-варисто, — заикаясь, пробормотал Гарет.
— Тебя-то я и хотел повидать, — крикнул Эваристо, перекрывая завывания ветра. — Я уже два дня подряд пытаюсь тебя разыскать. Разве ты не получал моих записок? Можно подумать, ты намеренно избегаешь меня!
Так оно и было. Гарет и сейчас собирался улизнуть от своего бывшего учителя.
— Простите, учитель, но меня ждут.
— Нет. — Эваристо крепко ухватил его за руку. — Раз уж ты мне встретился, я тебя так просто не отпущу. Идем со мной. Я тебя долго не задержу. Каких-нибудь несколько минут, и ты вернешься в эту промозглую ночь и пойдешь, куда тебе надо.
Убежать сейчас означало бы навлечь на себя подозрения. Гарету ничего не оставалось, как подчиниться и вернуться в Храм. Привратник, которому вновь пришлось сражаться с дверью и подставлять себя напору стихий, бросил на вошедших недовольный взгляд и что-то пробурчал себе под нос.
Эваристо увлек Гарета в тихий уголок. Учитель снял промокший плащ. Гарет еще плотнее надвинул на лицо капюшон, чтобы хоть отчасти скрыть лицо. Недавно один гнойник, такой же, как те, что покрывали его тело, появился и на лице. Собратья посчитали это обыкновенным прыщом, но проницательный Эваристо мог догадаться и понять правду.
— Что заставляет тебя тащиться куда-то в такую погоду? — дружелюбно спросил Эваристо.
Учитель мало изменился за эти годы, разве что несколько раздобрел и его лицо приобрело благодушное выражение. И в самом деле, Эваристо был счастливым и довольным жизнью человеком. Он радовался жене и детям, радовался своему восхождению по ступеням иерархии магов. Сейчас он преподавал в школе для мальчиков — детей богатых купцов, и его вполне удовлетворяло то, как обстоят его дела.
У Гарета было заранее придумано объяснение, которое он сейчас и произносил не без некоторого трепета. Сердце у него замирало при воспоминании, как в его детские годы Эваристо быстро умел распознавать, когда мальчик для битья говорит правду, а когда лжет.
— Исполняю послушание милосердного служения. Ухаживаю за больными... из тех, что прикованы к постели. Готовлю им еду...
— Помню эти тяготы послушника, — с улыбкой отозвался Эваристо. — Очень хорошо помню. Не бойся, ты успеешь приготовить им похлебку.
Эваристо пригляделся к Гарету, стремясь заглянуть за завесу тени.
— Как ты себя чувствуешь? Бледный совсем, словно болеешь чем.
— Я прекрасно себя чувствую, учитель, — поспешно возразил Гарет, отступая в тень. — Просто, как вы и сказали, тяготы послушника...
— Сидишь допоздна, перегружаешь себя занятиями. Тебе нужно заняться телесными упражнениями и побольше есть. Слишком уж ты отощал.
— Учитель, — нетерпеливо произнес Гарет.
— Понимаю, Гарет. Тебя где-то ждут.
Голос Эваристо сделался серьезным. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что они одни, учитель приблизился к послушнику.
— Гарет, я слышал, что Дагнарус собирается стать Владыкой. Это правда?
Гарет пытался найти подходящий ответ. Первым побуждением было заявить, что он ничего об этом не знает. Нет, такая уловка не годится. Эваристо знал, что между двумя молодыми людьми с детства существовали доверительные отношения. Дагнарус наверняка поделился с другом столь важным замыслом.
— Я знаю, что Дагнарус просил своего отца поддержать его, — осторожно сказал Гарет. — Но я не слышал, чтобы его величество дал согласие.
— Его величество дал согласие, — мрачно подтвердил Эваристо. — Его высочество кронпринц яростно противится этому. Они даже поссорились... То была первая ссора между королем и его старшим сыном. Все это очень плохо, Гарет, — покачал головой Эваристо, становясь еще мрачнее. — Очень плохо.
— Мне больно слышать о столь печальном событии, — сказал Гарет, и хотя бы в этом он не покривил душой. — Как вам известно, учитель, я глубоко уважаю его величество и столь же глубокое уважение я питаю к его сыну... к обоим его сыновьям, — подчеркнул он. — Но я не понимаю...
— Ты должен отговорить принца от его замысла, — требовательно и настойчиво произнес Эваристо.
За стенами завывал ветер, дождь все так же хлестал по окнам, словно намереваясь пробиться внутрь, где тепло.
— Ничего хорошего из этого не получится, — продолжал Эваристо. — Дагнарус уже способствовал расколу между королем и кронпринцем. И раскол этот будет расширяться. Владыки тоже разделятся в своих мнениях. Дело усугубляется еще и тем, что сейчас в него окажутся замешанными Владыки из числа эльфов, дворфов и орков. Дагнарус должен понять это и отказаться от своих замыслов!
— Учитель, — Гарету было крайне неуютно под взглядом Эваристо, — не понимаю, зачем вы мне это рассказываете.
— Потому что ты — единственный человек, обладающий влиянием на Дагнаруса.
— Едва ли, учитель, — с грустной улыбкой возразил Гарет.
— Обладаешь, Гарет, хотя ты и не задумывался об этом. Ты же изучал Семь Испытаний и знаешь, что туда входит. Ты знаешь: принц не сможет их выдержать! Он непременно потерпит неудачу.
— В таком случае нам не о чем беспокоиться. Он потерпит неудачу, и Совет Владык не допустит его к Трансфигурации.
— Не все так просто, — ответил, хмурясь, Эваристо. — Мы оба знаем, что претендент может пройти все испытания и не быть допущенным. Следовательно, вполне возможно и обратное. Насколько мне известно, за всю историю Владык ни один из претендентов, проваливших испытания, не был избран. Однако у Дагнаруса есть сторонники, главным образом — Защитник Божественного у эльфов и Даннер у дворфов.
— Учитель, вы настолько уверены, что Дагнарус потерпит неудачу? — спросил Гарет.