Страница 63 из 134
— И ради чего ты мне об этом рассказываешь? — недовольно спросил Дагнарус, залпом проглотив вино и тут же снова наполнив бокал. — Уж не хочешь ли ты сказать, что эта дрянь появится и у меня?
Гарет довольно долго молчал, а потом ответил вопросом:
— Если вас изберут Владыкой, вы должны будете пройти Семь Испытаний. Как вы рассчитываете их проходить?
— Не знаю, — пожал плечами Дагнарус— Я даже незнаю, в чем они заключаются. Но вряд ли эти испытания особо тяжелы. Брат ведь их прошел.
— Я узнал, в чем заключается каждое из них, и теперь я знаю — вы не сможете их пройти, ваше высочество. Точнее, не сможете, не обратившись к Пустоте, — закончил Гарет.
— Значит, ты так мало в меня веришь? — воскликнул Дагнарус, опасно блеснув зелеными глазами.
— Вы согласитесь перевязывать язвы прокаженному? — парировал Гарет. — Язвы, подобные моим?
— Милостивые боги, конечно нет! — скорчил гримасу принц. — С какой стати?
— Так будут испытывать ваше чувство сострадания. И еще, вы согласитесь провести несколько часов в обществе Почтенных Магов, обсуждая с ними метаморфозы души, которые она претерпевает после смерти?
— Ну и дурацкие у тебя шутки! — засмеялся Дагнарус, поигрывая бокалом.
— Нет, ваше высочество, я говорю совершенно серьезно.
— Тогда, разумеется, нет. Уж лучше я расскажу им о тактике сражения.
— Получается, что два испытания вы уже не прошли.
— Не бойся, я не потерплю неудачу. Если понадобится, я призову на помощь Пустоту, — легковесно заявил Дагнарус, в очередной раз наливая вино в бокал.
— Пустота требует платы за свои услуги, ваше высочество, — стоял на своем Гарет. — Пустота требует жертв. Ничего не отдав взамен, вы ничего не получите.
— Будут ей жертвы, — произнес Дагнарус, вскинув брови и сверкнув глазами.
— Какие именно? — напирал Гарет. — Что вы согласитесь принести в жертву?
— Все, что угодно, только бы это не обернулось для меня уродством, — ответил Дагнарус, которому начал уже надоедать этот разговор. — Мне нужно стать Владыкой, Меченый, — вдруг с жаром произнес принц. — Мне не получить корону, не став равным своему брату.
— Вы и так не получите корону, пока ваш брат жив, — спокойно возразил Гарет.
— Бывают разные случайности, — возразил ему на это Дагнарус. — Падение с лошади стоило жизни его матери. Можно поскользнуться на мокрой мостовой. Или упасть с лодки за борт. Брат возится с больными и тоже может случайно подхватить чуму. Пустоте нужна жертва. Значит, она получит жертву.
— Не говорите так, Дагнарус! — вскричал Гарет.
Он порывисто вскочил, уронив свою тарелку и расплескав вино. Поднеся руку к губам принца, Гарет прошептал:
— Во имя богов, не говорите так!
— Ну хорошо, не буду, — сказал Дагнарус, раздраженно отталкивая руку Гарета. — И не прикасайся ко мне. Я все еще сомневаюсь, что твои прыщи действительно не заразны. А что касается моих слов, не думай, будто я собираюсь угробить брата. Да, я не слишком-то его люблю, но я не желаю ему никакого зла. До тех пор, пока он не станет противиться моему избранию Владыкой.
— Если он это сделает, то только из любви к вам. Как и я, — ответил Гарет.
— Я что-то сомневаюсь в любви моего брата, — сказал Дагнарус. — Но не в твоей, Меченый.
— Благодарю вас, ваше высочество, — произнес заплетающимся языком Гарет, опьяневший от вина и усталости.
Он отчаянно тер глаза, пытаясь не заснуть прямо за столом.
— Иди-ка спать, — велел ему Дагнарус. Принц уже опустошил один кувшин вина и взялся за другой. — Только скуку на меня нагоняешь.
— Простите меня, ваше высочество, но я действительно не выспался в прошлую ночь.
Дагнарус поглядел на него с любопытством.
— Что ж это за магия, если ты сам делаешься точно прокаженный? Зачем ты ею занимаешься?
Гарет покачал головой.
— Придет время, и я расскажу вам, ваше высочество. А пока рано. Еще слишком рано.
Дагнарус пожал плечами, не проявив особого интереса к словам друга.
Гарет встал, чтобы уйти в бывшую свою каморку.
— Она красива, правда? — тихо спросил Дагнарус, уставившись в свой бокал, наполненный до краев.
— Очень красива, — ответил Гарет.
Дагнарус улыбнулся бокалу. Гарет, вздохнув, отправился спать.
Глава 4
Покой сердца
— Что с тобой случилось, сын мой? Ты наносишь мне один визит за другим. И это после того, как три месяца подряд ты не показывался мне на глаза? Чем я заслужила такую честь? — капризно вопрошала Эмилия.
Избыток вина и угощений на вчерашнем приеме сделал ее еще раздраженнее и сварливее. Королеву выводило из себя все и вся, включая обожаемого сына.
— И ты решился явиться сюда после чудовищного оскорбления, какое ты нанес мне вчера?
— Вот я и пришел принести свои извинения за вчерашнее, ваше величество, — смиренно проговорил Дагнарус. — Я почувствовал себя крайне нездоровым. Боюсь, останься я на приеме, я бы нанес тебе еще большее оскорбление, ибо я чувствовал, что из меня вот-вот исторгнется съеденное за обедом. Какой после этого мог быть пир?
Королева мгновенно позабыла свои капризы и превратилась в саму заботливость. Она тревожно оглядела сына.
— Как ты бледен, сынок. Я чувствую, ты сильно простудился. У тебя вся кожа пылает. Тебе нужно немедленно отправиться к Врачевателям и принять лекарство.
Дагнарус действительно был бледен; руки его и в самом деле горели, но лихорадка принца звалась любовью. Он провел несколько томительных часов, нетерпеливо дожидаясь времени аудиенции у своей матери. Дагнарус жаждал вновь увидеть прекрасную госпожу Мабретон, чтобы на этот раз добиться ее улыбки или хотя бы взгляда. Но ее нигде не было видно: ни среди фрейлин, учтиво приседавших в реверансе перед принцем, ни среди других придворных дам, убиравших пудру, рассыпанную раздраженной королевой, а также ее раскиданную по всем углам одежду.
Дагнарус испытывал крайнюю досаду. Отсутствие госпожи Мабретон ошеломило его и повергло в уныние. Ему подумалось: быть может, мать отослала ее с каким-нибудь поручением. Принести нитки, разыскать оброненный носовой платок или закатившуюся под мебель серьгу.
— Надеюсь, вчерашний прием удался, — сказал Дагнарус. — Господам Мабретонам понравилось?
— Кто поймет этих эльфов! — с пренебрежением ответила Эмилия. — От них не дождешься благодарности. Не забывай, я взяла эту женщину в число своих фрейлин лишь по желанию твоего отца. Сама бы я никогда не приблизила к себе столь угрюмую и бестолковую особу. Представляешь, она мне подала жемчужное ожерелье, когда я велела подать рубиновое. Помнишь, Констанция? Я же ей отчетливо сказала, что хочу надеть рубиновое, а она вытащила жемчужное. Уверена, это она нарочно сделала, чтобы меня позлить.
— Мама, — Дагнарус осторожно прервал ее тираду, — госпожа Мабретон не знает нашего языка.
— Еще как знает, — возразила королева. — Все эльфы знают. Просто они делают вид, что ничего не понимают, чтобы шпионить за нами. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Она уехала, и с глаз долой. Мне и так надоело глядеть на нее. Замухрышка какая-то, серая мышь.
— Уехала? — Дагнарус почувствовал, как кровь отлила от его лица.
В сердце сразу стало пусто. Зная, что внезапная перемена в его лице не ускользнет от матери, принц наклонился якобы за тем, чтобы найти гребень, выпавший из ее волос. Усилием воли он совладал с лицом.
— Что значит «уехала», мама? — спросил Дагнарус с напускной небрежностью. — Отправилась через Портал к себе на родину?
— Этого я не знаю, — ответила королева Эмилия, вновь обращаясь к зеркалу и охорашиваясь после тягот сегодняшнего утра. — И знать не хочу. А ты куда уходишь?
— Спешу воспользоваться твоим советом, мама, и пойду к Врачевателям, — объяснил Дагнарус. — Прошу меня простить. Мне что-то опять стало нехорошо.
— Возможно, я могу от него заразиться, — забеспокоилась королева после ухода сына. — Живее, зажгите курительные палочки и принесите мне разрезанную дольку чеснока, чтобы я могла обезопасить себя его запахом. Живее, дамы!