Страница 31 из 33
Когда Адриан почувствовал, что может наконец спросить, он спросил.
Кэтрин печально улыбнулась.
– Помнишь старую пословицу о тех, кто подслушивает? Они заслуживают того, что о них говорят. Мне рано довелось узнать об этом. Мне было восемь лет, когда я в первый раз спряталась под лестницей и подслушала, как спорят родители о том, чья вина, что они обременили себя ребенком. Сначала я подумала, что у меня будет маленький братик или сестричка, и очень обрадовалась. Мне было непонятно, почему они так недовольны этим, но я уже представляла, как прижимаю к себе маленькое, теплое тельце малыша, которого буду любить и который будет любить меня… – Кэтрин несколько секунд помолчала, справляясь с комом в горле, потом продолжила: – Но в конце концов до меня дошло, что родители говорили обо мне. Это я была тем ребенком, которого они не хотели. Осознание этого стало для меня сильным эмоциональным шоком, но объясняло присутствовавшую в их отношении ко мне некоторую натянутость и… ну не знаю, неестественность, что ли.
Услышав столь прозаическое объяснение, Адриан почувствовал щемящую боль в сердце. Он закрыл глаза и крепче прижал к себе Кэтрин, маленькую девочку Кэт, грустящую под лестницей.
– Любимая, – хрипло прошептал он, – родители – это всего лишь большие дети, пытающиеся стать взрослыми для тех обязанностей, к которым никто никогда не бывает готов. Они не имели в виду то, что сказали.
– Нет, они выразились вполне ясно, – твердо возразила Кэтрин, потом поцеловала Адриана, видя, как он переживает за нее. Он сильно огорчился из-за того, с чем она уже давным-давно примирилась. – Именно это они имели в виду тогда, как и во всех последующих спорах и ссорах. Я не упрекала и не упрекаю их, Адриан. Они начали корреспондентами-международниками, а закончили учителями. Мое рождение разбило их надежды, мечты…
– Жизнь имеет обыкновение вынуждать всех нас приспосабливать к ней наши мечты, – возразил Адриан. Он отказывался хранить молчание перед лицом ее очевидного чувства вины за свое рождение.
– Я знаю, – вздохнула Кэтрин. – В конце концов, они могли решить не иметь ребенка или не стараться изо всех сил создавать видимость крепкой семьи. Я люблю их и знаю, что они по-своему тоже меня любят. Но я никогда не чувствовала, что их дом – это и мой дом, поэтому сосредоточила все усилия на том, чтобы стать самостоятельной как можно быстрее. – Она приподнялась на локте и улыбнулась. – К тому же у меня было много семей-заместителей, о которых я уже упоминала: семья Дженифер, итальянцы и моя бабушка, пока она не умерла несколько лет назад. Так что, как видишь, мое детство не было таким уж несчастным, как ты мог бы подумать.
Кэтрин снова устроилась на широкой груди Адриана, и ее пальцы отправились в бесконечное путешествие по великолепному мужскому телу, которое она уже успела так хорошо узнать.
– А сейчас и подавно я чувствую себя самым счастливым человеком из всех, когда-либо рождавшихся, – с тихим смехом заметила она.
Адриан понимал, что сейчас Кэтрин больше ничего ему не скажет, да и не возражал, ведь она предложила ему прекрасную альтернативу разговора.
10
Уже несколько дней Адриан думал о том, чтобы попросить Кэтрин переехать к нему, однако собственная квартира казалась ему не достойной ее. Из-за того, что он пошел по пути наименьшего сопротивления с Анжелиной, ему теперь нечего было предложить Кэтрин, кроме апартаментов на втором этаже старого особняка с мебелью, на которую, прежде чем купить, он едва взглянул. Он знал, что Кэтрин наплевать на подобные мелочи, но ему-то нет!
Не чувствуя себя достаточно подготовленным, чтобы прямо попросить Кэтрин жить с ним, Адриан начала заводить окольные разговоры о далеко идущих планах перевести редакцию в более презентабельный офис, обзавестись собственным полиграфическим оборудованием и, наконец, заняться тотальным обновлением и восстановлением старого особняка.
Кэтрин неизменно погружалась в молчание и не открывала своих мыслей. Однажды, когда они, медленно прогуливаясь, шли по дорожкам парка, направляясь к дому Кэтрин, Адриан, вновь обратив внимание на ее странную молчаливость, не выдержал и поинтересовался:
– О чем ты все время думаешь, Кэтрин?
К его удивлению, она покраснела.
– Да так, ни о чем, – последовал поспешный ответ.
– Нет уж, давай выкладывай, что у тебя на уме, иначе я от тебя не отстану.
Кэтрин несколько мгновений поколебалась, затем сказала:
– Ладно, слушай. – Она прокашлялась. – Мне кажется, я уже достаточно узнала о газетном бизнесе. – Она сделала паузу, пытаясь унять внезапную дрожь в губах и тщательно подбирая слова.
Адриан внутренне напрягся, хотя внешне постарался ничем не выдать своих чувств. У него возникло ощущение, будто кто-то выбил почву у него из-под ног. Его пронзила страшная мысль: Кэтрин собирается уйти от него и открыть собственное дело. Но как она может все еще думать об этом после того, как они…
– Не знаю, можно ли когда-нибудь узнать о нем достаточно, – осторожно проговорил он, – но понимаю, что решение исключительно за тобой.
– Я имею в виду, что узнала достаточно, – продолжила Кэтрин, – и теперь могу определить, чего я хочу и чего не хочу.
И что это значит? Адриан приготовился к худшему, надеясь все же на лучшее.
– Ну и чего же ты хочешь?
Кэтрин вновь погрузилась в молчание, приняв твердое решение сказать все, что намеревалась, подобрав правильные слова.
Эти мгновения показались Адриану вечностью, однако он заставил себя терпеливо ждать.
– Я осознала, – наконец продолжила Кэтрин, – какой была наивной.
– Наивной? – переспросил он. – В каком смысле?
Кэтрин колебалась, а в голове Адриана тем временем проносились разные ответы, один другого безрадостнее. Не собирается ли она сказать, что борьба с ветряными мельницами не стоит того беспокойства, которое на нее затрачивается? Не хочет ли признаться, что скучает по тем дням, когда работа ее была более высоко оплачиваемой и менее хлопотной? Или… что их отношения развиваются слишком быстро и им нужно повременить, чтобы все как следует обдумать?
Взглянув на Адриана, Кэтрин нахмурилась. Лицо его напряглось, челюсти крепко стиснуты. Ужа давно не видела она его в таком напряжении. Может, он догадался, что она собирается предложить, и намерен с ходу дать ей отпор?
– Знаешь, мне кажется, я еще не готова! – выпалила она.
– Не готова? К чему?
– К тому, чтобы выпускать свою газету.
Адриан на мгновение замер и уставился на Кэтрин.
Кэтрин, увидев вытянувшееся лицо Адриана, поняла, что очень удивила его. Значит, он ни о чем не догадывается?
– Да и вообще, я не уверена, что когда-нибудь буду готова, – тихо добавила она. – Мне очень нравится газетное дело, но заниматься им в одиночку… Нет, думаю, это не для меня.
– Но… как же твоя мечта, Кэтрин? – Адриан едва осмеливался надеяться.
Кэтрин улыбнулась, повернулась к нему и взяла его за руки.
– Не так давно один мудрый человек сказал мне, что жизнь имеет обыкновение приспосабливать наши мечты к действительности. Вот я и… приспособила свои… немного.
– Немного?
Кэтрин сделала глубокий вдох.
– Нанимая меня, Реджи упомянул, что он и еще несколько твоих работников имеют свою долю в компании и… В общем, у меня есть кое-что. Помнишь, я тебе говорила? Я подумала… – Увидев ошеломленное лицо Адриана, Кэтрин торопливо продолжила выкладывать свои аргументы: – Быстрое вливание наличного капитала поставит твою компанию в более устойчивое финансовое положение, верно? Я знаю, ты теряешь большие прибыли из-за того, что у тебя нет своей типографии. Тебе просто необходимо иметь свое типографское оборудование. Если б я могла вложить свои деньги в…
– Любимая, – прервал ее Адриан, обретя наконец дар речи. – О, Кэтрин, я не могу поверить. – Он все никак не мог оправиться от потрясения. Кэтрин не собирается уходить. Она хочет связать с ним свое будущее, по крайней мере профессиональное. Она готова идти рядом, готова сражаться с ветряными мельницами.