Страница 3 из 32
– Кажется, я даже не поблагодарил вас как следует за то, что вы любезно согласились приютить меня в своем доме. Позвольте мне хотя бы сейчас выразить вам свою признательность.
Виктория кивнула.
– Надеюсь, мистер Капдевила, вы найдете здесь все, в чем нуждаетесь для поправки здоровья, – свежий воздух, уединение, красивый пейзаж.
И красивую женщину, добавил он про себя, вслух же сказал:
– Пожалуйста, зовите меня Фред.
– Если вы будете называть меня Викторией или Тори, как вам больше нравится.
– Мне нравятся оба имени. – Как и их обладательница, добавил он про себя. – А как вас называют друзья?
– Большинство называют Викторией, так уж повелось, а кое-кто из близких, в том числе мама и Джуди, предпочитают имя Тори.
Тори. Красивое имя для красивой женщины. Фред почувствовал приятное волнение, но тут же напомнил себе, что не должен сближаться ни с кем из обитателей этого дома. Это не входит в его план, первую часть которого – проникнуть в дом и поселиться здесь на некоторое время – он уже выполнил. Осталось выполнить задание, попытаться найти одну вещь, а потом исчезнуть, вот и все. И никакие красивые женщины с красивыми именами не должны мешать исполнению этого плана.
– Тогда я буду называть вас Тори, – вразрез со своими мыслями вдруг произнес он. – Не возражаете?
– Конечно нет, – улыбнулась она. – А теперь, если мы разобрались с именами, садитесь к столу, я накормлю вас ужином. Держу пари, что вы проголодались.
– Я… да, вы правы, но мне не хочется доставлять вам лишние хлопоты. Я же обещал, что не причиню вам беспокойства. – Он почувствовал себя последним негодяем от того, что приходится обманывать эту милую женщину.
– Никакого беспокойства, уверяю вас. Джуди приготовила целую кастрюлю своего фирменного блюда – мясного рагу, – и даже нам двоим столько ни за что не съесть. – Говоря это, Виктория подошла к плите, сняла крышку с большой скороварки и, наложив внушительную порцию рагу, вернулась к столу и поставила тарелку перед ним вместе с корзинкой с румяным, еще теплым хлебом. – Надеюсь, вам понравится. Джуди изумительно готовит. Я обожаю ее стряпню.
Фреду было ужасно неловко, но она права: он правда здорово проголодался, к тому же рагу пахло так аппетитно, что у него сразу же потекли слюнки. Отказаться было выше его сил.
– Большое спасибо, Тори. Судя по запаху, это невероятная вкуснятина. – Он попробовал и закатил глаза от удовольствия. – Мм, потрясающе вкусно. Ваша Джуди просто волшебница.
– Вы правы. Она замечательная женщина. Вы сами убедитесь в этом, когда узнаете ее поближе. Всю жизнь, сколько я себя помню, она заботилась о нас с мамой. Мы любим ее и относимся к ней как к члену семьи. – Она тепло улыбнулась. – Джуди постоянно нужно кого-нибудь опекать. Уверена, что теперь вы станете новым объектом ее неусыпной заботы, и, зная, что вы нездоровы, сомневаюсь, что она позволит вам поднять что-нибудь тяжелее стакана с ее любимым травяным чаем.
Фред мысленно простонал. Строя планы, он никак не рассчитывал на такое радушие со стороны обитателей этого дома, и теперь это немало смущало его и приводило в замешательство.
– Кстати, о тяжестях. Когда я проснулся, то обнаружил, что кто-то принес мои вещи. Значит, это сделала Джуди?
– Нет, ваши вещи принесла я. Надеюсь, вы не возражаете? Я подумала, что, когда вы проснетесь, вам может что-нибудь понадобиться.
– О боже, Тори, вы просто прелесть. Как я смогу отблагодарить вас?
Легкий румянец залил ее нежные щеки, и Фред помимо воли залюбовался ею. Краска смущения сделала ее еще более привлекательной.
– Не нужно меня благодарить. В конце концов, я собираюсь стать хозяйкой отеля и должна уметь заботиться о своих постояльцах.
– Принося их вещи?
– И это тоже. Скажите, как вам понравился дом внутри? – поинтересовалась она, меняя тему.
Фред на мгновение задумался.
– Я пока мало что видел, но могу сказать, что дом очень красивый и внушительный. Настоящий дворец. Сколько в нем комнат?
– Сорок, не считая нежилых помещений. Кстати, вам сразу удалось найти дорогу на кухню?
– Увы, пришлось немного поплутать. – Он, естественно, не упомянул, что сделал это намеренно, чтобы получить первое, хотя бы беглое представление о расположении комнат. Дом слишком велик, а у него не так уж много времени на поиски. – Пару раз я сворачивал не туда, но в конце концов сориентировался. – Он подождал, пока она налила ему чаю и подала чашку. Неплохо было бы узнать у нее, где тут что, потому что такую громадину ему самому и за месяц не обследовать. – Расскажите мне, пожалуйста, о доме, я имею в виду планировку, – попросил он. – Все это время он оставался таким же, каким построил его ваш предок?
Интересно, что это: простая любезность или искренняя заинтересованность? – задала себе вопрос Виктория. В любом случае ей было приятно рассказывать об Эллиот-мэноре. Она улыбнулась.
– Да, за сто лет здесь ни разу ничего не перестраивалось. В цокольном этаже, как вы уже поняли, находится кухня, столовая для прислуги, всевозможные подсобные и служебные помещения и хранилище. Под нами располагается огромный подвал, который использовался как винный и продуктовый погреб.
Первый этаж занимают так называемые официальные помещения: бальный и банкетный залы, большие и малые гостиные, столовая, библиотека, кабинет.
Фред поймал себя на том, что как завороженный наблюдает за движением ее губ. На них не было помады, они были естественного розового цвета, нижняя губа чуть полнее верхней. Интересно, каковы они на вкус? Он мысленно одернул себя и заставил сосредоточиться на том, что она говорит.
– Вы сказали, кабинет? Кабинет хозяина дома?
– Да, вначале Арчибалда, моего прадеда, затем его сына Маркуса, моего дедушки. На втором этаже располагаются бильярдная, музыкальный салон, еще гостиные. Третий и четвертый этажи отведены в основном под спальни и гардеробные. Правда, не все спальни имеют ванные и туалетные комнаты, поэтому мне придется потрудиться, чтобы переделать все должным образом.
– А что в мансарде?
– Комнаты для прислуги и кладовые. Там полно всевозможных сундуков и коробок с одеждой и старыми гроссбухами, ну и всякого хлама, который мне еще только предстоит разобрать.
Он заинтересовался.
– Собираетесь все выбросить?
– Ни в коем случае. Я думаю со временем устроить в одной из комнат особняка нечто вроде музея, рассказывающего об истории Эллиот-мэнора. Для этого мне пригодится многое из того, что хранится в мансарде.
– А как вы собираетесь поступить со старой мебелью? Хотите ее оставить? – спросил он.
– Безусловно. Вся сохранившаяся мебель вполне добротная и сейчас обновляется, с тем чтобы вновь занять достойное место в доме. Кстати, в музыкальном салоне стоит бехштейновский белый рояль с инкрустацией из золота и клавишами из слоновой кости. Он до сих пор в отличном состоянии. Мой прадед выписал его из Европы в качестве свадебного подарка для своей невесты, которая была прекрасной пианисткой и неплохо пела.
– А вы тоже играете? – поинтересовался Фред.
– Да, правда довольно посредственно. А вот моя мама играет превосходно. Помню, в детстве я обожала слушать вальсы Шопена в ее исполнении. Они у нее звучали как-то по-особенному, как-то так, что хотелось слушать их до бесконечности.
Фред допил чай, откинулся на спинку стула и залюбовался Викторией. Природа ни в чем не обошла ее. Напротив, в избытке наделила ее и красотой и умом. Она была прекрасным специалистом своего дела и могла бы преуспеть в семейном строительном бизнесе. Но, проработав несколько лет в «Эллиот билдинг инкорпорейтед», она оставляет престижную должность в компании и с головой погружается в новое дело: восстановление старого особняка и переоборудование его под гостиницу.
– Интересно, почему вы решили заняться гостиничным бизнесом? – спросил Фред, желая узнать о ней как можно больше. – Вы ведь по профессии дизайнер, верно?
– Да, но мне всегда говорили, что деловая хватка у меня, как у дедушки Маркуса. Мне нравилось работать в семейной компании, но я всегда ощущала какую-то неудовлетворенность, хотя до конца не понимала, чего именно мне не хватает. И только унаследовав Эллиот-мэнор, я поняла, чего мне не хватало: мне не хватало собственного увлекательного, захватывающего дела, которому я могла бы посвятить все свое время, силы и знания. А Эллиот-мэнор всегда привлекал и манил меня. Этот дом – часть моей жизни, место, где я родилась и жила несколько лет. Даже когда мы переехали в Сан-Франциско, Эллиот-мэнор всегда оставался в моем сердце. Вы ведь тоже заметили, что он особенный, правда?