Страница 31 из 37
– Визе, тут ли ты? – окликает паж.
Тихо. Фу, как тут сыро, – думает паж и в самом деле, из темного угла к дальнему открытому окну плывет полоса тумана. Она колеблется и от ветра и лунного света странно меняет очертания; в ней чудятся то золотистые локоны, то голубые глаза. Туман уплывает в окно.
– Визе! – еще раз окликает паж.
Из-под листьев большой музы раздается стон. И то, что паж принял за белое, дамское платье, оказывается белым костюмом словака.
Визе лежит на полу и болезненно стонет.
– Что с тобой! – ответа нет.
Испуганный паж бросается в комнаты за помощью и возвращается в сопровождении доктора, Райта и слуг. Приносят свечи.
Визе поднимают и садят на садовую скамейку. Он бледен и слаб.
На участливые расспросы товарища вначале он молчал, а потом рассказал какую-то сказку. Он много танцевал, много пил, затем устал и пошел отдохнуть в зимний сад вместе с дамой в белом платье.
Тут он объяснился ей в любви, и она дала согласие на поцелуй.
Газовый шарф был снят. Но когда он наклонился к ее лицу, она так пристально смотрела ему в глаза, что он растерялся и не мог двинуться с места.
Дама закинула назад его голову и укусила его в горло.
Но ему не было больно, а, напротив, такого наслаждения он никогда не испытывал!
С помощью товарища Визе поднялся и, раскланявшись, уехал в город.
– Натянулся паренек-то изрядно! – пошутил доктор.
Когда отъехал последний экипаж, то на востоке уже показались первые лучи солнца.
Все были так утомлены, что через час замок спал так же крепко и повсюду, как и в спящей красавице.
Джемс, желавший немедленно говорить с Райтом, похрапывал так же исправно, как и сам Райт.
Глава 6
На другой день вечером все общество собралось в столовой.
Гарри был угрюм, несмотря на целую кучу писем и визитных карточек, выражавших благодарность и восхищение за вчерашний роскошный праздник.
Несколько более знакомых лиц явилось лично благодарить его.
– А слышали новость? – спросил вновь вошедший аптекарь, не успев даже и поздороваться, – умер скоропостижно корнет Визе. Я был у него.
– Как, что, расскажите! – послышались вопросы. Довольный общим вниманием, аптекарь начал:
– Вчера на балу с Визе был обморок.
– Обморок? А я и не знал, – сказал Гарри.
– Да, его товарищ корнет Давинсон нашел его без чувств в зимнем саду, – продолжал аптекарь. – Визе был выпивши и бормотал какую-то чушь. Но потом он оправился и они прямо с бала поехали в лагерь в офицерскую столовую. Там обильно позавтракали. Визе был здоров, хотя и очень бледен.
Собирались к часу ехать в город с визитами, но вдруг в 12 часов Визе объявил, что он так устал и так хочет спать, что не в силах держаться на ногах.
И правда, он очень ослабел, так что только с помощью Давинсона добрался до своей палатки и упал на постель.
Больше не суждено ему было с нее встать.
Перед вечером денщик нашел его мертвым. Лицо спокойное, даже радостное, а в кулаке зажата поблекшая мертвая роза-ненюфар. Надо думать, дорогое воспоминание прошедшего бала, – ораторствовал с азартом аптекарь.
Все жалели покойного: корнет Визе был еще так молод!
Многие, в том числе и Гарри, спрашивали, когда похороны, и тут же условились поехать отдать последний долг усопшему.
Только Джемс и Райт угрюмо молчали…
Закурив сигары, они откланялись обществу и вышли в сад на обрыв.
– Ну, что? – первый прервал молчание Джемс. Райт молчал.
– Не прав ли я, дело неладно. Я едва ли ошибусь, если скажу, что участь Визе грозила вчера и Гарри.
Райт все молчал.
– Что ты молчишь, как истукан! – вспылил Джемс.
– Что ты пристал ко мне! Разве я что понимаю в этой чертовщине, – огрызнулся Райт.
– Не сердись, голубчик, подумай, что нам делать, – просил взволнованно Джемс.
– Если б это были команчи или туги – дело другое, а тут я ничего не понимаю, – хмурясь, ответил Райт.
– Но я ее видел, но где, когда? А видел, видел, – не унимался Джемс.
– Ты говоришь «она», а кто она? Дама в голубом платье, а что мы можем о ней сказать?… Видение в Охотничьем доме и вчерашняя маска. Да, быть может, это совпадение! А если предположить, что мы видели ее призрак прежде, чем увидели ее самое. Разве ты не знаешь: «Есть много, друг Горацио, чего не снилось нашим мудрецам!» – задумчиво говорит Райт. – Но где тут опасность? – как бы про себя продолжал он.
– Где опасность? Вот в том-то и вопрос! А что опасность есть, то это я чувствую, чувствую, – горячо убеждал Джемс.
– Да еще бы тебе не чувствовать опасности или преступления, на то ты и Шерлок Холмс, – засмеялся Райт.
– Ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним! – сердито проворчал Джемс и, круто повернувшись, ушел в дом.
Райт еще долго сидел на краю обрыва, куря сигару за сигарой, машинально следя за колечками дыма, и тяжелое предчувствие томило его сердце.
Глава 7
После бала прошла неделя. Веселая жизнь в замке плохо налаживалась.
Гарри с утра до вечера делал обещанные визиты, что очень утомляло и раздражало его.
Райт молчал, как истукан, а Джемс, всегда веселый и живой Джемс, просто переродился. Целые дни он сидел у себя в комнате, обложенный книгами и словарями. Причем он тщательно скрывал свою работу.
Только один Карл Иванович имел доступ в его комнату. Да и вообще за последнее время Джемс очень сдружился со стариком и много ему помогал в разборке архива и библиотеки.
Таким образом на доктора и Смита упала вся забота о веселье замковых гостей. Они усердно устраивали облавы на коз и зайцев; ездили с гостями на вечерние перелеты уток; травили лисиц…, и все, по обыкновению, кончалось обильными ужинами и вином, но все это было не то, не прежнее.
Рассеянность и какая-то нервность хозяина давали себя чувствовать.
Доктор часто ворчал себе под нос:
– И что это с Гарри, влюбился, что ли, он на балу? Да в кого? Говорят, была какая-то красавица в голубом платье. Не она ли? – соображал толстяк.
Был у доктора и пациент – молодой поденщик, но он не доставил доктору много хлопот: захворал ночью, а к закату солнца и умер.
На вопрос Гарри о причине смерти доктор ответил:
– А черт его знает, точно угас!
В деревне также было два случая смерти и также почти внезапной.
Но так как умирали люди бедные, то никто на это и не обратил внимания.
В обоих случаях Джемс и Карл Иванович лично вызвались отнести помощь, пожертвованную Гарри.
Угнетенное состояние духа хозяина замка заразило, наконец, и гостей. От охоты и поездок понемногу начали отказываться или уклоняться.
Доктор выходил из себя, не зная, как развлечь общество. Он предлагал то то, то другое; устраивал кавалькады, карты, игру на бильярде и т, д.
Он зорко следил за малейшими желаниями и нуждами гостей.
– Что с вами, – обратился он однажды к молоденькому мальчику Жоржу К., – вам что-то нужно, не стесняйтесь.
– Я бы хотел другую спальню, – стыдливо сказал мальчик.
– Почему? – осведомился доктор.
– Видите ли, моя…, моя очень холодна, – сказал, краснея, Жорж.
– Холодна летом? – удивился доктор, но видя, что Жорж покраснел еще более, проговорил:
– Хорошо!
Вечером он увел Жоржа к себе в комнаты и начал расспрашивать.
– Вы не стыдитесь, мой милый, доктору, что духовнику, все можно сказать.
– Ах, доктор, как я вам благодарен, но мне, право, неловко, – бормотал мальчик.
– Смелее, смелее, я курю и на вас не смотрю, – шутил доктор.
– Еще там в деревне, в гостинице, она приходила ко мне, – начал Жорж.
– Кто она?
– Она, красавица, с черными локонами и большим гребнем…
– Ну, дальше, – поощрял доктор.
– В Охотничьем доме она опять была у меня и оставила голубой бант, вот этот, – и Жорж вынул из кармана голубой шелковый бант.