Страница 33 из 35
— Лицемер! — взвизгнула Вивьен. — Более скользкого типа, чем ты, я еще не встречала!
Она продолжала бросать в чемодан все, что попадется под руку. Главное — поскорее убраться из этого дома, лихорадочно соображала она. Скорее на улицу, на воздух! Прочь из этой паутины обмана!
— Интересно, как бы ты поступил дальше? Подождал бы, пока отец не позвонит и не скажет, что все нормально, а потом сказал бы мне, что передумал на мне жениться? Как бы ты, интересно, все объяснил? «Прости, Вивьен, но ничего у нас не выйдет. Приятно было познакомиться»?!
— Нет, конечно же нет! — Патрик поймал ее руку и силой заставил Вивьен повернуться к нему лицом. — Я не хочу, чтобы ты уезжала! Я... я люблю тебя...
Она мрачно посмотрела на его руку и презрительно проронила:
— Ты любишь деньги моего отца, а не меня.
Патрик разжал пальцы.
— Мне абсолютно неинтересно, сколько денег у твоего отца.
— Да неужели? Ты всего лишь очередной золотоискатель, альфонс, такой же, как и те мнимые влюбленные, которые липнут ко мне всю жизнь!
Патрик покачал головой.
— Это не так.
— Да перестань лгать! Я только что прочитала всю правду: черным по белому написано, что тебе предлагали за меня деньги.
— Но я полюбил тебя, Вивьен. Я по-прежнему хочу быть с тобой, — тихо возразил Патрик.
Она разрешила себе посмотреть ему в глаза в последний раз. Он был такой красивый, такой серьезный, такой печальный... Это разрывало ей сердце.
— Черта с два! — Она грозно тряхнула головой и отвернулась. — Ты был... хорош, не возражаю. — Вивьен с силой щелкнула замком чемодана. — Знаешь, с другими парнями я всегда чувствовала, используют меня или нет, но ты... Ты меня одурачил!
Она взяла сумку и чемодан.
— Остальные вещи можешь подарить своей следующей подружке.
Вивьен направилась к двери, но Патрик преградил ей путь.
— Не уходи! Пожалуйста, успокойся, и давай поговорим...
Она набрала в легкие побольше воздуху.
— Говорить нам не о чем. Все кончено, Патрик. Твоя ложь убила всякое желание быть с тобой...
Какое-то время он продолжал стоять в дверях, потом посторонился. Вивьен прошествовала мимо, не глядя на Патрика, высоко подняв голову.
— А что я скажу детям?
— Скажи, — глотая слезы, начала она дрожащим голосом, — скажи им, что я их люблю...
Она спускалась по ступеням осторожной медленно, прощаясь с этим домом, с этой жизнью, с этой любовью.
12
В галерее толпились посетители. Шампанское лилось рекой, и гости с энтузиазмом расхваливали открытие сезона — удивительно талантливую художницу...
Прогуливаясь в толпе, Вивьен краешком уха подслушивала лестные отзывы о своих картинах, считала красные ярлычки, наклеиваемые на уже проданные холсты, и... не чувствовала ровным счетом ничего.
Она долго ждала этого триумфа, в последние месяцы это стало делом ее жизни, а теперь, когда позади и переживания, и неуверенность в себе и она наконец достигла всего, чего хотела, успех показался ей лишь блеклым отзвуком ненужной славы... Яркие краски праздника и безоговорочное признание были пустым местом по сравнению с тем, что она нежданно потеряла.
Несомненно, Вивьен не раз пыталась заставить себя поверить в то, что ничего особенного с ней не случилось: всего-навсего крах очередной любовной авантюры. Как можно сожалеть о потере того, чего никогда по-настоящему и не было? И все равно проникающие в душу глаза Патрика и его мягкие приятные черты преследовали Вивьен и во сне и наяву.
«Я полюбил тебя, Вивьен. Это не входило в наш с Максом план»... Слова буквально сводили ее с ума, заставляя переживать момент расставания снова и снова. Вивьен вернулась в Нью-Йорк неделю назад и до сих пор не могла заставить себя отвлечься. Она едва притрагивалась к еде. И боялась даже представить, что происходит сейчас с брошенными ею детьми. Скучают ли они по ней? Что сказал им Патрик? Хорошо ли учится Сид? Встречается ли Патрик с Айрин?
Этот вопрос мучил ее особенно сильно. Возможно, Патрик лгал ей о том, что никогда не строил никаких планов в отношении Айрин. В конце концов, разве не лгал он ей с самого начала? Так какая ему разница, одной ложью больше, одной меньше... Может, он всегда серьезно относился к Айрин и всего лишь позволил себе маленькое развлечение с Вивьен, а его старания были щедро вознаграждены ее же отцом.
Как же она ошибалась в этом бесстрастном обольстителе!
— Вивьен, ты уверена, что не будешь продавать номер тридцать? — прервал ее размышления Генри.
— Что?
— Не хочешь все-таки продать номер тридцать? — терпеливо повторил он. — Я нашел покупателя, который готов заплатить любую цену.
— Номер тридцать... — Вивьен пробежала глазами каталог. — Это какая?
— Твоя последняя работа, «Осень на ферме».
Вивьен почувствовала, как участилось сердцебиение, и до боли закусила губу, чтобы не заплакать. Ей не хотелось расставаться с картиной, ведь это последняя ниточка, соединяющая ее с Патриком и с детьми.
— Кто бы он ни был, Генри, извинись и скажи, что картина не продается.
Генри явно огорчился, но поделать ничего не мог — Вивьен вольна распоряжаться своими картинами, как ей угодно.
— Веселее, детка! Ты завоевала настоящий успех, значит, не зря ты упорно к этому стремилась!
— Я знаю, — сказала Вивьен бесцветным голосом.
— Вы с отцом выяснили отношения?
Она покачала головой.
— Даже не знаю, смогу ли когда-нибудь говорить с ним!
Пару дней назад у нее состоялся разговор с отцом. Вивьен позвонила ему, высказала все, что думала, и была поражена ответной реакцией.
— Значит, вы с Патриком все-таки сошлись? — спросил Макс беззаботно. — Я так и думал! Это здорово, но сейчас, милая, мне некогда. Так что поговорим в другой раз.
Жизнь дочери в руинах, а ему некогда! Что за бездушие!
Генри обеспокоенно посмотрел на Вивьен. На ней было длинное, до пят, ярко-красное платье, в котором и без того хрупкая Вивьен выглядела совсем как статуэтка. Проведя две недели на ферме, на свежем воздухе, она тем не менее сильно исхудала и утратила привычную веселость, а под глазами залегли глубокие тени.
— Слушай, а не пойти ли нам в ресторан после того, как все закончится? — внезапно предложил он.
Вивьен не успела ответить — ее глаза неожиданно встретились с глазами Патрика. Генри заметил, как она внезапно побледнела, и нахмурился.
— Вивьен, что с тобой?
Она посмотрела ему в лицо полными страха глазами и беспомощно простонала:
— Что ему здесь надо?.. Генри, я не желаю видеть этого человека. Я не хочу с ним говорить.
Генри оглянулся и увидел высокого широкоплечего красавца, протискивающего к ним через толпу.
— Думаю, тебе придется его выслушать, — прошептал Генри. — Вид у него чересчур решительный. Кстати, это он хотел купить картину...
Вивьен совершенно неожиданно обнаружила, что внутри нее все по-прежнему кипит и клокочет от злости. Патрик не имел права приходить к ней. Он обманул ее и, даже если купит картину и отвесит ей парочку комплиментов, все равно не вернет ее благосклонность.
— Генри, положи руку мне на талию, — приказала она сквозь зубы. — Помоги от него избавиться!
— Вивьен, ты уверена? Может, вам надо поговорить наедине? Я дам ключи от своего ка...
— Ты с ума сошел? Не отходи от меня ни под каким видом!
Ответить Генри не успел, так как Патрик оказался рядом с ними.
— Здравствуй, Вивьен! — ласково проговорил он, не в силах оторвать от нее восхищенного взгляда. — Прими мои поздравления: выставка удалась на славу!
Вивьен молчала. Повисла неловкая тишина. Трескотня чужих голосов показалась им оглушающей.
— Я спрашивал Вивьен по поводу картины, которая вам понравилась, — заговорил Генри, как бы невзначай кладя руку на ее талию. — Боюсь, она...
— Она продана, — перебила Вивьен. Ей не хотелось показывать Патрику свою сентиментальность.