Страница 22 из 32
— Да, — мягко ответил он. — Я понимаю.
— Я-то думала, что он действительно любит меня, а он…
Крейг вслушивался в наступившее молчание. Потом дотронулся до ее плеча, почувствовал, что она вся дрожит.
— Ты все еще плачешь? — удивленно спросил он.
— Нет… нет… просто я вспомнила то, о чем все эти годы старалась не думать.
— Твой отец действительно разлюбил тебя только из-за этого?
— Он не меня любил. Он любил мое лицо и ту жизнь, которую из-за этого лица мог получить. Какое-то время я ненавидела свою внешность. Даже старалась скрыть ее. Но потом подросла и поняла, какую выгоду можно из нее извлечь, только на этот раз для себя самой. Ведь существует столько разных способов. Это и улыбки, и поворот головы, и взгляд из-под ресниц. У мужчин начинает кружиться голова, и они забывают, что собирались выписать тебе штраф за парковку в неположенном месте, или же пускают тебя куда-то без очереди. Это легко и просто, и скоро вся твоя жизнь начинает состоять из такого рода уловок. И ничего другого в ней нет.
— Почему ты так безжалостна к себе? — мягко спросил он. — Потому что я был безжалостен к тебе?
— У тебя были все права на это. Все, что ты говорил обо мне, правда.
— Ничего из того, что я говорил о тебе в тот вечер, не было правдой. Мною управлял гнев, а тебя я совсем не знал.
— Ты знал меня лучше, чем кто бы то ни было, — с горечью ответила она. — Ты был единственным, кого я не смогла одурачить.
— Делия, не говори так. Не строй из себя монстра.
Крейг протянул руку, и Делия схватила ее, как будто в ней было ее спасение. Она рассказала ему не все, у нее не было слов выразить ту боль, какую она испытала, обнаружив, что обожаемый ею отец любил ее только за красоту, а это означало, что он не любил ее вовсе. Его безразличие к ней, потом наполнило ее страхом: а что, если другие узнают ее ужасный секрет — то, что она ничего собой не представляет как личность?
И она довела до совершенства свое лицо, чтобы никто не смог заглянуть, что там скрывается за ним. Но потом она встретила Крейга, для которого лицо ничего не значило. Он строго осудил ее, пробудив преследовавших ее всю жизнь демонов. Если бы только она могла объяснить ему все это! Но быть может, человек, чьи незрячие глаза видят так много, поймет ее без слов?
— Я рад, что ты мне все это рассказала. Теперь я знаю, почему у тебя было такое напряженное лицо, когда мы впервые встретились. Кажется, это было так давно.
— А… теперь? — спросила она, не дыша.
— Теперь оно совсем другое: мягкое и доброе, такое, каким создала его природа.
— Но откуда ты знаешь? Ты же не дотрагивался до моего лица с того вечера, когда сказал, что оно тебе не нравится.
— Я не говорил, что оно мне не нравится. Мне просто показалось, что оно испорчено внутренней твоей сущностью. Но потом я услышал нотки доброты и сострадания в твоем голосе и… кое-что другое. Я знаю, ты по-настоящему хорошая и добрая, потому что свою собственную боль превратила в заботу о моей дочери. Я знаю, что твои черты смягчились, а глаза сияют. Я уверен, что, если сейчас дотронусь до твоего лица, оно, в самом деле, окажется прекрасным в том смысле, как я понимаю красоту.
— Почему же ты не дотрагиваешься? — шепотом спросила она.
Он то ли вздохнул, то ли вздрогнул.
— Потому что захочу тебя слишком сильно.
— Ну и что в этом плохого?
— Ты же знаешь… ты не для меня.
— Для тебя, если ты хочешь этого.
Он молчал, раздираемый противоречиями. Делия взяла его пальцы и приложила к своей щеке. Дрожь пробежала по телу Крейга. Он хотел отодвинуться, но не смог. Медленно он начал ощупывать ее лицо.
У нее были большие, обрамленные густыми шелковыми ресницами глаза. Брови тоже были густыми. Он ясно представил их себе, потом провел пальцем по прямому изящному носу. Рот был резко очерченный, губы полные, он так их себе и представлял, думая о том, какое удовольствие целовать их, и сейчас эта мысль преследовала и мучила его.
Делия боялась пошевелиться, но сердце ее бешено стучало. С той самой ночи, когда он позвонил, и она приехала к нему, она мечтала о его прикосновениях.
В душе у нее жила полуосознанная надежда, что, распознав ее красоту, он тоже не избежит ее чар, и она опять окажется на знакомой территории, где правила игры ей хорошо известны.
Но, ощущая прикосновение его пальцев на своем лице, она понимала, что обманывает себя. Эти прикосновения рождали в ней что-то такое, чего она никогда не ощущала с другими мужчинами. Все внутри растворялось от теплоты и счастья. Если бы только это мгновение могло длиться вечно!..
Когда его пальцы коснулись ее губ, дрожь пробежала по всему ее телу. Не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, она обхватила его лицо руками и притянула к себе.
Крейг застонал. Сознание подсказывало ему, что он совершает нечто такое, о чем впоследствии будет жалеть, но ничто в мире уже не могло остановить его. Он слишком долго боролся со своим желанием.
Ее губы обожгли его. Они были мягкими и зовущими. Он забыл об осторожности, он думал только о ней.
— Делия…
Его шепот был почти не слышен, а она услышала, но не смогла ответить, потому что поцелуй становился все более жадным, долго сдерживаемые желания и эмоции, наконец, нашли выход.
Вся принужденность между ними исчезла, остались только мужчина и женщина в объятьях друг друга, поскольку они были друг у друга в сердце. Делия чувствовала себя так, как будто, наконец, оказалась дома.
Но в следующий момент она ощутила, как он вдруг напрягся. Его руки уперлись ей в плечи, неохотно, но настойчиво отталкивая ее.
— Крейг… — запротестовала она мягко.
— Не делай этого, Делия. Не надо мучить меня.
— Ты что, считаешь, что я играю с тобой? Крейг, неужели ты думаешь, что я на это способна? Ты не можешь так думать!
Он застонал.
— Нет… не то. Но ты не представляешь себе, что значит быть в полной темноте. Ты не представляешь, какую муку причиняет все красивое, потому что потом, его у тебя отбирают.
— Но я не собираюсь никуда деваться от тебя, — сказала она, обнимая его за шею и снова целуя в губы. — Я сама этого хочу, Крейг, — прошептала она. — Я хочу тебя.
Он больше не сопротивлялся и заключил ее в объятья. Она с радостью отвечала ему, готовая отдать всю себя этому человеку, который завоевал ее сердце. У нее было такое впечатление, что это первый поцелуй в ее жизни, что она только теперь поняла, каким он должен быть. Нет, она никому и ничему не позволит помешать ее любви!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Звонок в дверь вернул их к действительности. Это было резкое вторжение, и они прильнули друг к другу, пытаясь убедить себя, что ослышались. Но громкий звук повторился.
— Кто бы там ни был, уходить он не собирается, — вздохнула Делия. — Пойду, посмотрю, может удастся его выпроводить.
Но звонившим оказался Лоуренс, на нем был вечерний костюм, выражение лица — раздраженное.
— Что ты тут делаешь? — изумилась Делия.
— Лучше скажи, что ты тут делаешь. Почему ты не ждешь меня дома, как мы договаривались?
— О Господи! — Делия прижала руку к губам, вспомнив. — Это!
— Да, это. Один из самых важных вечеров для тебя. А ты совсем об этом забыла, не так ли? Лоуренс прошел мимо нее в дом.
Она и в самом деле забыла о ежегодном обеде, устраиваемом Ассоциацией работников рекламы. Обед давался в лучшем отеле Вест-Энда, и на него приглашались самые выдающиеся представители этого бизнеса. Делия всегда старалась получить на него приглашение, так как понимала, что там можно завязать необходимые контакты. Но сегодня обед, напрочь, вылетел у нее из головы.
— Кто там? — крикнул Крейг.
Лоуренс уверенно направился в комнату, где сидел Крейг. Крейг поднялся с дивана. Он был бледен, но спокоен. Делия представила их друг другу. Крейг протянул гостю руку. Но Лоуренс, вместо того чтобы просто пожать ее, опустил на пол огромный чемодан, который был у него в руке, двумя руками схватил протянутую ему руку и начал трясти ее.