Страница 19 из 32
Полночи Делия пролежала без сна, борясь с мучившими ее мыслями. Крейг заставил ее посмотреть в глаза ужасной правде, о которой она старалась не думать все эти годы. Как могла она оставаться в этом доме — доме, в котором негде было спрятаться от себя самой?
Делия резко села в кровати, прислушиваясь к шуму в коридоре. Или это воображение играет с ней такую шутку? Но тут раздался громкий стук. Делия вскочила с кровати и бросилась в комнату Крейга. Включив свет, она увидела, что на полу валяется радиоприемник, а Крейг стоит посреди комнаты и тщетно пытается нащупать рукой какую-нибудь опору. На нем только пижамные брюки.
— Крейг! — закричала она.
Он повернулся к ней. У него было мертвенно-бледное лицо.
— Где я? Где я, черт возьми?
— Успокойся.
Она взяла его за руку, и он инстинктивно сжал ее.
— Мне приснился кошмар, — с трудом произнес он. — Наверное, я встал еще во сне… никак не могу сориентироваться.
— Все нормально. Положи руку мне на плечо.
Девушка сама положила его руку себе на плечи и обняла его за талию. Крейг все еще сильно дрожал, и она, пытаясь успокоить его и унять эту дрожь, обеими руками обняла его и прижала к себе. Он схватился за нее, как утопающий за соломинку. Делия почувствовала, что растворяется в жаре его тела, и тут же осознала, что и сама полураздета. Ее ночная сорочка с глубоким вырезом была из тончайшего шелка, так что их полуобнаженные тела почти ничего не разделяло.
Он почувствовал это одновременно с ней. Сквозь тончайшую ткань она ощутила, что он все крепче сжимает ей плечи. Потом его руки заскользили по ее фигуре, по ее соблазнительным округлостям.
Казалось, время остановилось. Его фигура восхитила Делию еще там, в гимнастическом зале, но, прижавшись теперь к этому великолепному телу, она вся задрожала. И безошибочно поняла, что и он воспринимает ее как женщину.
От наплыва чувств у Делии закружилась голова. Он воспринимает ее как женщину, и она воспринимает его как мужчину. До этого момента они относились друг к другу с осторожностью, но теперь стало ясно, что только до определенного момента. Теперь этот момент наступил. Она хотела ощутить его губы на своих губах, его руки вокруг своей талии. Она хотела быть с ним в постели, чтобы он ласкал ее, она хотела любить его.
Крейг провел пальцами по ее щеке, по длинной шее. Его осторожные движения повергли ее в трепет. До сих пор, ее тело существовало для того, чтобы другие любовались и восхищались им, но теперь неожиданно оно стало принадлежать ей самой. Оно было создано для того, чтобы этот единственный мужчина мог доставить ей радость.
Он просто нежно поглаживал ее, но даже эти легкие прикосновения действовали на нее гораздо сильнее, чем чьи-то поцелуи. Неосознанно, она все сильнее прижималась к нему, ее теплое дыхание ласкало его кожу. Она слегка дотронулась до его обнаженной спины, и он тут же привлек ее к себе и поцеловал.
Но потом она увидела лицо Крейга. Увидела отчаяние, написанное на нем. То, что для нее было радостью, для него обернулось ужасной слабостью. Он хотел ее, но он не хотел хотеть. Он будет бороться со своим желанием, как с врагом, поняла Делия.
Дрожь пробежала по его телу, и он опустил руки. Битва окончена, он выиграл, оба они заплатили за это ужасную цену. Он хотел сделать вид, что ничего не произошло, и, если она даст понять, что поняла его слабость, он никогда не простит ей этого.
— Пойдем со мной, — заставила она себя сказать, — твоя постель вон там.
Она медленно подвела Крейга к кровати, он вырвал свои руки и сел, ощупывая знакомые предметы: изголовье, прикроватную тумбочку.
Делия подняла радиоприемник и, стараясь унять дрожь в голосе, произнесла:
— Ты, наверное, во сне взмахнул рукой и уронил приемник. Я слышала стук.
— А больше ты… ничего не слышала?
— Да, я слышала, как ты кричал. Наверное, это из-за кошмара.
— Ты должна извинить меня, — вежливо сказал он. — Я был груб с тобой вечером.
От этого формального тона у нее заныло сердце. Она хотела заверить его, что вовсе не возражает против грубого его поведения, но он опять мог подумать, что его жалеют.
— Да уж, — согласилась она. — Но меня это больше не бесит.
Он усмехнулся.
— Не принесешь мне чашку чая? Я сейчас вряд ли смогу сам это сделать.
Надев предварительно халат, она вернулась с подносом, на котором были две чашки. Крейг тоже надел пижамную куртку и халат и сидел в кресле. Делия налила ему чай и поставила возле него. Он поблагодарил, потом заговорил о каких-то пустяках. Она поняла, что он пытается восстановить прежние ни к чему не обязывающие отношения.
Делия огляделась вокруг, присматриваясь к поистине спартанской обстановке в его комнате. Необычно большая кровать из сосны, гардероб и туалетный столик. Но у противоположной стены она заметила нечто, от чего у нее перехватило дыхание.
— В чем дело? — тут же отреагировал Крейг.
— Ни в чем, я… просто… здесь корзина для собаки… она такая пустая… грустная…
— Да, — ответил он. — Конечно, Дженни проводит в ней не так много времени. Как правило, она спит на кровати. Собак-поводырей приучают не делать этого, но мы с Дженни решили нарушить правила. Нам нравится постоянно быть рядом. Дженни занимает столько места, сколько ей надо, а я умещаюсь на том, что осталось. Мне было трудно ютиться на самом краю, поэтому я и купил трехместную кровать.
Его лицо стало вдруг таким печальным, как будто он вспомнил об одиноких, лишенных тепла ночах.
— Но ведь она скоро вернется, не правда ли? — спросила Делия.
Прошло довольно много времени, прежде чем он ответил:
— Я не знаю. Если она не сможет преодолеть страх перед уличным движением, мне придется завести себе другую собаку. Но я не хочу другую. Я хочу ее. — Голос у него дрогнул. — Другая никогда не будет такой, как Дженни, — продолжал он. — У нас с ней были годы доверия и любви. С самого начала, мы с ней знали, что подходим друг другу. — Он грустно рассмеялся. — Наверное, это звучит довольно сентиментально.
— Вовсе нет. Странно было бы, если б ты ее не любил, ведь она так к тебе привязана. Я уверена, у нее все будет в порядке, особенно если ей дать отдохнуть и немного потренировать.
— Ей уже восемь лет. Для собаки это много. Она может не выдержать. К концу недели я собираюсь съездить в тренировочный центр — может быть, это как-то поможет. Не знаю.
— Очень хорошо, — с энтузиазмом сказала Делия. — Я страшно хочу ее повидать.
Наступило неловкое молчание. Потом Крейг сказал:
— Меня отвезет мой шофер. Тебе не надо беспокоиться.
Делия закусила губу от обиды и подумала, что никогда не сможет привыкнуть к унижению.
— Это надо понимать так, что ты не хочешь брать меня к Дженни, верно? — замирающим голосом спросила она.
— Делия, не принимай так близко к сердцу…
— А как еще я могу это принимать? Ведь я же в последний раз видела Дженни без сознания в ветеринарной лечебнице. Я не могу выбросить эту картину из головы. Но может быть, мне это удастся, если я увижу, что ей лучше. Тогда я не буду чувствовать себя таким монстром. Только тебе до этого нет дела, не так ли?
— Не будь глупой, — резко сказал он. — Я совсем не это имел в виду. Может быть, у меня вначале и были не очень приятные мысли о тебе, но это уже в прошлом. Я не думал, что ты захочешь…
— Конечно, я хочу. Я хочу… Черт!
Она резко поставила чашку и обхватила голову руками. Не надо ему это говорить. Он сочтет ее совсем глупой.
Вдруг она почувствовала легкое прикосновение к волосам.
— Делия, что с тобой?
— Ничего, — грубовато ответила она.
Ей хотелось схватить его руку, прижаться к ней щекой. Но она сдержалась.
— Неужели это, правда, для тебя так много значит?
— Больше, чем ты думаешь. Понимаешь, я хочу… я хочу попросить у Дженни прощения, — прошептала она.
— Хорошо, — спустя минуту ответил он. — В таком случае… буду рад, если ты поедешь со мной.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Джек сдержал свое слово. Статья, появившаяся в утреннем номере газеты, была написана таким образом, что и председатель, и все члены совета директоров должны были задрожать от страха. Делия прочитала статью Крейгу за завтраком.